Час гнева (СИ) - Ромов Дмитрий

Народ захохотал.

— Так! Ну-ка прекратили! — прикрикнул химик. — Иди, Аня.

Она молча встала и как тень проскользнула вдоль стены, а потом шмыгнула в дверь. Как только она вышла, завибрировал её телефон. Она оставила его лежать прямо на столе. На нём всплыло окошко уведомления. Пришло сообщение.

У меня и в мыслях-то читать его не было. Просто скользнул взглядом, реагируя на звук, и глаз сам выхватил:

«Российский банк спермы»…

Что, что, что?

«Биоматериалы для самостоятельного оплодотворения будут…»

Экран погас. Через некоторое время Грошева вернулась, и как ни в чём не бывало, села за стол, взяла телефон, открыла и подозрительно глянула на меня.

— Аня, — сказал я серьёзно. — Давай поговорим на переменке.

Она резко дёрнула головой и полоснула меня взглядом, острым, как у волчонка.

— Ты что, в мой телефон лазил? — прошептала она.

— В телефон я не лазил, у меня нет пароля. Предлагаю ванильный латте на… кокосовом молоке. Или на миндальном. Или на каком захочешь.

— Отстань, — тихо сказала она.

— Ань…

— Алексей Вениаминович, — подала она голос и подняла руку.

— Грошева, да что с тобой сегодня? Что за суета?

Все засмеялись.

— Вы извините, но мне в медпункт надо, — тихо, но твёрдо сказала она и, подхватив свой рюкзак и, ни на кого не глядя, вышла из кабинета.

Грошева на занятия не вернулась и на телефонные звонки не отвечала. Что с ней делать я не знал, но хотел попробовать переговорить. Вот только как и о чём… Макаренко из меня получался тот ещё. С пистолетом по складам скакать было куда проще и понятнее.

К концу уроков я нашёл Настю.

— Поехали съездим в больницу, — предложил я. — Навестим Алису.

— Я не могу, — покачала она головой. — Мне надо в лабораторию ехать, в галерею.

— Ну, это же не школа, можно и опоздать, наверное или вообще не прийти?

— Это было бы очень по-детски, — серьёзно ответила она. — Ставить личные желания выше всего остального свойственно детям и неразвитым в психологическом плане личностям. А взрослые люди должны проявлять ответственность, а не инфантильность. Согласись. Если поедешь, передавай Алисе от меня привет. Возьми с собой кого-нибудь другого. Лилию, например. Она с радостью сделает репортаж для ВК.

— Ладно, — кивнул я. — Ты права. Не стоит пропускать занятие. Съезжу один. Тебя подвезти?

— Нет, спасибо. Не нужно.

Я взял машину, заехал на рынок, купил фруктов и написал по самому защищённому мессенджеру с нового номера Пете: «Это я. Надо поговорить».

«А это я», — почти сразу пришёл ответ. — «Давай. Приходи в то же место в то же время».

Я покачал головой. В кармане уже лежал заряженный телефон для него, чтобы можно было спокойно разговаривать.

Приехав в больницу, я зашёл в корпус, в котором размещалась хирургия. Когда вышагивал по коридору, показалось, что заметил Альфу и Петю. Я чуть прибавил шаг и догнал их, когда они усаживались у кабинета в отделении гинекологии.

— О, здрасьте-насте — кивнул я.

— Ой, привет! — воскликнула Альфа.

Она немножко смутилась. Ну, а Петя нет, не смутился.

— Здорово! — кивнул он. — Ты чё, следишь за мной?

— Нет, я Алису пришёл проведать. Вот апельсинчики, груши и клубнику несу. Хотите со мной?

— Мы сами тут, видишь? — кивнул Петя. — На приём.

— Всё нормально? — нахмурился я и пытливо глянул на Альфу.

В коридоре было многолюдно. Женщины разных возрастов сидели на диванах, а мимо сновали деловые и занятые сёстры и врачи.

— Нормально, нормально, — кивнула Альфа. — Это плановый приём, не беспокойся. У Пети тут профессор знакомый сегодня принимает, вот он меня и уговорил показаться. Просто для контроля.

— Ну ладно, — подмигнул я, — приходите, когда закончите. Это вот тут, на этаж выше.

— Да тут сидеть сейчас в очереди ещё неизвестно сколько, — покачал головой Пётр.

— Ну ладно, хорошо вам сходить.

— Мы обязательно заглянем, — пообещала Альфа. — Но ты нас не дожидайся, потому что я не знаю, когда. Это может занять много времени.

— Хорошо. Пётр Алексеевич, можно на пару слов, раз уж такая чудесная встреча у нас произошла?

— Ага, — подмигнул тот.

— Держи, — сказал я Альфе и вытащил из пакета большущий апельсин.

— Да ну, зачем! Ты принёс Алисе, вот и отдай ей.

— Да, тут ещё много, бери. Только здесь не ешь. Надо руки помыть. И корку.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Будет сделано, товарищ начальник.

Мы с Петей отошли в сторону.

— Ну как, Пётр Алексеевич?

— Отлично! — засмеялся он и хлопнул меня по плечу.

— Ай-яй-яй, осторожнее! — я поморщился.

— Ой, прости, прости, брат. Забыл, что ты с раной. Второгодка с раной, — подмигнул он и снова засмеялся.

— Остроумие — это ваше второе имя, Пётр Алексеевич. Но первыми всё-таки должны быть Осторожность и Конспирация. Помните, как говорил великий Ленин?

— Ладно, ладно, чё ты, я ж просто пошутил, тут же никто нас не слышит.

— Вы сделали?

— Сделали! — радостно ответил он. — Ещё как сделали! Просто охрененно!

Он хлопнул в ладоши, будто отряхивал руки, а потом правой рукой — по правому бедру, а левой — по левому, словно собирался пуститься в присядку.

— Пётр Алексеевич, — позвал я. — Вернитесь, пожалуйста, из фольклорного трипа. — Расскажите, как всё прошло. Вы удалили мои данные?

— Говорю же, отлично! Я не просто удалил твои данные, а заменил на другие!

— Какие? — предчувствуя недоброе, спросил я.

— А такие! Теперь Второгодка не ты, а совсем другой чел!

— И кто же этот счастливчик? — прищурился я.

— Догадайся с трёх раз!

— Я не в состоянии. Скажите сами.

— Ха! Не смог! А это, между прочим, просто идеальный кандидат!

— Нет! — помотал я головой, и мышь под сердцем жалобно пискнула.

— Да! Вот именно, что да! Это Руднёв!

— Твою мать… — тихо процедил я. — Зачем? Кашпировский-то тут причём?

— Ну, не тупи, Краснов! Во-первых, он в коме, и ему всё равно. Взятки гладки. Во-вторых, контакты с Сашко были? Вот они налицо! Вернее, даже на лице. Он в конторе был, как не пришей кобыле хвост, да? Да. Тоже плюс, на него с лёгкостью всё спишут. А то, что он в таком состоянии, так это пусть с Сашко спросят. Если смогут.

— А что будет, когда Кашпировский очнётся? — спросил я. — Что с ним станет после этого, вы не подумали?

— Да хер он очнётся. А если очнётся, пусть попробует доказать, что не верблюд. К тебе вообще никаких вопросов быть не может. Ты действовал по согласованию с Давидом. А он — по согласованию со мной. Ты свободен, словно птица в небесах!

— Жесть, Пётр Алексеевич, он вообще-то нормальный мужик, и вы его конкретно подставили.

— Блин, ну ты неблагодарный парень, Сергей. Я тебя только что от расстрела отмазал, а ты вместо спасибо упрекаешь меня.

— Пётр Алексеевич… — помотал я головой. — Ну как так-то?

— Ай, да ну тебя, Краснов. Пусть сначала в себя придёт. А там уж придумаем что-нибудь.

— Не надо, вы только ничего больше не придумывайте, ладно?

— Очень смешно! — ощерился Романов. — Молодец!

В этот момент у меня завибрировал телефон. И ещё один. Оба. В двух карманах сразу.

На один звонил Чердынцев, а на второй — Давид.

— Слушаю, Александр Николаевич…

— Ты чё творишь? — накинулся на меня он. — Ты меня подставить решил? Вообще охренел что ли? Это конкретная подстава! Дуй ко мне быстро!

— Слушаю, Давид Георгиевич…

— Приезжай в офис. Есть работа, Второгодка….

— Ладно, Пётр Алексеевич, — кивнул я Романову. — Боюсь, мне пора…

16. Химия и жизнь

— Ну что же, — сказал я. — Давайте будем решать проблемы по мере их поступления.

Распрощавшись с Петей и Альфой, я поднялся к Алисе. Но, естественно, надолго остаться у неё не мог. Оппоненты, они же партнёры проявляли явное нетерпение и мурыжить их я не хотел. Впрочем, Алиса не обиделась. У неё, как раз, сидели незнакомые мне девочки и мальчики. Они шутили, подкалывали друг друга, выглядели модными и явно претендовали на принадлежность к передовой части молодёжи.