Роберта и Вероника, подумал Ричер. Робби и Ронни. Двое из четырёх детей, которых миссис Сэнсон увезла в Израиль после смерти мужа. Он сказал:
— Вы служили в Армии обороны Израиля?
Вероника кивнула.
— Корпус сбора боевой разведки.
— Твоя сестра тоже?
Вероника снова кивнула.
— Мы пришли отомстить за отца. Но послушайте, пожалуйста. Я была капитаном. Того же звания, что и вы. Поэтому я прошу как офицер офицера, позвольте мне встать. Объяснить наши обстоятельства. Может, мы сможем...
— О Боже мой! — Глаза Сьюзан Каслуги широко распахнулись, а лицо внезапно стало мертвенно-бледным. — Где она? Что вы с ней сделали? Сколько времени до взрыва? Вы, армейский человек — вы должны что-то сделать.
Ричер сказал:
— О чём вы говорите?
— Сумасшедшие сёстры. Они сделали бомбу. Самодельную. Граната, миска, бензин, резинка. Они использовали её, чтобы заставить меня назвать Чарльза. Она может взорваться в любую секунду. Она убьёт нас всех.
Ричер не любил то, что слышал. Он видел фотографии из Вьетнама. Партизаны подкрадывались к припаркованным армейским джипам и бросали гранаты, обмотанные резинками, в их топливные баки. Это превращало машины в движущиеся бомбы замедленного действия. Результаты были некрасивыми. Ещё менее красивыми, если кто-то находился на борту или рядом, когда резина наконец сдавала. Он посмотрел на Веронику и сказал:
— Это правда?
Вероника вскинула подбородок.
— Роберта изобрела это. Она называла это Дамокловой...
— Где это?
— Я покажу. При одном условии.
— Нет времени торговаться. Неси сейчас.
— Если оно взорвётся сейчас, вы двое мертвы. Вам не спастись. Но здесь, внизу? Я, может, и выживу. Я готова рискнуть. А вы?
— А если я выстрелю тебе в голову? Как тебе такие шансы?
— Вы застрелите безоружную пленницу при свидетеле? Здравствуйте, военный трибунал. Плюс вам всё равно нужно выбираться отсюда. Сколько у вас времени до *бум*?
— Чего ты хочешь?
— Если я обезврежу устройство, я хочу, чтобы вы выслушали. Я хочу, чтобы вы знали правду о моём отце. Я хочу, чтобы все знали. Я хочу, чтобы вы рассказали им.
Ричер кивнул.
— Иди.
Вероника встала. Она подошла к месту, где из пола поднимались три большие трубы, поворачивали на девяносто градусов и крепились к другим с помощью тяжёлых болтов и фланцев. Ричер держал её на прицеле. Она наклонилась, залезла в затемнённую зону и достала аквариум для рыбок. На цыпочках направилась к Ричеру. Она держала миску перед собой. Граната всё ещё была внутри. Резинка была цела. Она подкралась ближе. Затем, когда до Ричера оставалось десять футов, она швырнула миску ему в лицо. Он отступил назад. Бензин плеснул на перед его мундира. Вероника метнулась в сторону. Ударилась о землю, перекатилась, подхватила «Зиг», который держала Роберта, и вскочила на ноги. Ричер поймал миску. Зажал её между грудью и правым предплечьем. Сунул левую руку внутрь, в остатки бензина. Это было тесно, как пытаться засунуть бейсбольную перчатку в банку из-под печенья. Он надавил сильнее. Нащупал гранату. Коснулся её кончиками пальцев. И порвал резинку.
Глава 26
Ричер тряхнул головой и поставил миску. Вероника Сэнсон перепрыгнула через ещё один узел труб и скрылась из виду. Сьюзан Каслуга закричала.
— Какого чёрта ты делаешь? — завопила Каслуга. — Радиус поражения этой штуки всего несколько футов. Унеси её отсюда. Выкинь наружу. Или брось как можно дальше. Там есть комната управления. Вон там. Ты мог бы...
Ричер шагнул так, чтобы оказаться между Каслугой и укрытием Вероники.
— Не нужно. Граната пластиковая. Это игрушка. Тебя обманули.
— Что? Нет. — Каслуга начала плакать. — Я думала, она настоящая. Я им поверила. Только поэтому я назвала Чарльза. Они такие лгуньи. Они обещали не причинять ему вреда. А теперь...
— Не корите себя. Эти женщины не шутили. Они бы заставили вас заговорить как-нибудь иначе, если бы вы раскусили их блеф.
— Верно, — крикнула Вероника из-за своего укрытия. — Я не шучу. Я не шучу. Так что отойдите, капитан. У меня к вам претензий нет.
Ричер понимал, что Веронике Сэнсон нужно убить Каслугу. Она использовала её, чтобы заманить мужа. Каслуга знала, что с ним случилось. Вероятно, видела, как это произошло. Оставлять свидетельницу было бы безумием. И по той же логике Ричер ни на секунду не верил, что Вероника планирует отпустить его.
Ричер сказал:
— Ты хочешь рассказать историю своего отца? Я могу помочь тебе. Сделать так, чтобы люди слушали. Но только если ты опустишь пистолет. Сдашься сейчас.
— Ты не понимаешь. Отойди.
Ричер не двинулся с места.
Дуло «Зига» высунулось из-за пары вентилей, и Вероника выстрелила. Пыль взметнулась в паре дюймов от правой ноги Ричера. Пуля с визгом ушла вверх и пролетела мимо головы Каслуги. Раздался лязг — она врезалась в трубу. Затем тишина.
Дуло исчезло. Ричер не видел Веронику. Он не мог выстрелить. Но она могла снять его в любой момент. И тогда ничто не помешало бы ей добраться до Каслуги. Ричер знал, сколько людей убили Вероника и её сестра. Он знал, насколько она безжалостна. Насколько упорна. Ричер временно служил с личным составом ЦАХАЛа и очень их уважал. Она была бы хорошо обучена, значит, обладала бы некоторым терпением. Но был предел. Она не знала, едет ли подкрепление. Любая задержка могла поставить под угрозу её шансы на успех. Что говорило Ричеру: он не может позволить себе ждать слишком долго.
Ричер услышал позади звуки. Шипение, затем журчание. Он оглянулся через плечо. Труба, в которую попала рикошетом пуля Вероники, теперь лопнула. Она была синей. И из неё текла вода. Что дало Ричеру идею.
Он повернулся обратно. Вероники всё ещё не было видно. Не во что целиться. Ни ноги, ни локтя, ни уха. Поэтому он выбрал другую цель. Красную трубу. Он нажал на спуск. Труба разлетелась вдребезги. И всё пространство вокруг заволокло облаками обжигающего пара.
Вероника закричала. Она выскочила из укрытия на открытое место, перекатилась в сторону и оказалась полусидя, полустоя на коленях. Она держала «Зиг» нацеленным в грудь Каслуги. Ричер видел напряжение в связках её запястий.
Ричер шагнул ближе. Он сказал:
— Стой. Не делай этого. Выстрелишь в неё — и историю твоего отца никто никогда не узнает.
Он видел в её глазах, что Вероника не остановится. Она приподняла «Зиг» на долю дюйма выше. Связки напряглись ещё на долю. Ричер нажал на спуск. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Пуля попала ей в один висок и вылетела из другого. Вся электрическая активность в её мозгу прервалась. Сигналы к нервам отключились. Мышцы расслабились, сухожилия обмякли, и она повалилась набок, приземлившись словно зеркальное отражение своей сестры.
