За гранью закона. Тайна мертвых близнецов - Романова Наталья Игоревна

Сперва необходимо пообщаться с матерью девушки. Дозвониться до нее не удалось, поэтому придется максиму ехать по адресу лично. Сунув папку в ящик стола, он схватил со стула куртку и покинул кабинет.

Соню Пронину Александр узнал сразу. Бледненькая, болезненно щупленькая девушка со впалыми щеками, бескровными губами и вечно затравленным взглядом больших серых глаз. В храме она торчала почти безвылазно, находясь неотлучно при собственной чокнутой мамашке. Та, вконец помешавшаяся после ухода мужа, простаивала на коленях часами, отмаливая известные лишь ей одной невесть какие грехи. То ли собственные, то ли уже нажитые несчастной Соней. Частенько, когда матери казалось, что девушка недостаточно усердно молится или недостаточно низко отвешивает поклоны святым иконам, она жестоко таскала Соню за жиденькие косички, торчащие из-под застиранного практически добела черного платка. Именно в такие моменты на бесцветном лице Сони вспыхивали и сверкали ее большие серые глаза. Становясь блестящими и живыми, они до краев наполняясь, нет, не ненавистью к жестокой матери, а отчаянной надеждой. О, как же хорошо Александр знал этот взгляд. Такой взгляд был у человека, у которого кроме безумной надежды ничего больше и не осталось. Именно с таким взглядом кидаются с головою в омут и с отчаянья обращаются ко всяким магам-проходимцам да колдунам-шарлатанам. Наверно и бедная Соня, от полной безысходности связалась-таки с чем-то подобным, что в конечном счете и оборвало ее жизнь на той могиле.

Битый час Александр изучал фотографии с места трагедии, сделанные им же на всякий случай еще до приезда правоохранителей. Конечно же, делом уже занялись компетентные органы, да и лейтенант Холмогоров, прибывший по вызову, выглядел вполне прытким товарищем. Однако, Александр, он и сам себе не мог объяснить почему, все никак не мог выбросить Соню Пронину, точнее ее труп из головы. Может, потому что от души жалел эту девушку, а может, потому что подсознание царапало какое-то странное ощущение, будто что-то забыл и никак не можешь вспомнить что. Раз за разом Александр прокручивал в голове обстоятельства обнаружения трупа девушки. В связи с чем, радовало то, что, повинуясь стихийному порыву он все-таки нащелкал фотографий с места происшествия на собственный телефон. Теперь же снова и снова пролистывая эти снимки. Со стороны казалось все предельно ясно – несчастный ребенок, не выдержала давления деспотичной фанатички-матери и свела счеты с жизнью. Но было тут что-то не так. Определенно, что-то было не так.

Сейчас Александр методично исследовал снимок надгробия, сделанный уже после того, как девушку, упаковали в черный мешок и увезли. Двумя пальцами он увеличил фотографию и, чуть ли не по миллиметру пристально изучал ее, как вдруг его покой совершенно бесцеремонным образом потревожили.

Как всегда, без стука в Александрову берлогу влетела послушница Аленка. Уж она-то была полной противоположностью несчастной Соне. Бойкая, пухленькая Аленка очутилась в храме совершенно случайно. Внезапно оставшись круглой сиротой в достаточно нежном возрасте, она пришла в церковь с группой таких же сирот и неожиданно даже для самой себя решила тут остаться. Правда не смотря на свои религиозные взгляды, Аленка являлась девицей крайне прогрессивной и обладала очень полезными навыками, даже скорее талантами. Абсолютно любая техника в шустрых Аленкиных руках становилась послушной и податливой, будто ласковый котенок. А уж сдюжить со зловредным Александровым ноутбуком, в который наверняка сам Сатана запчасти подбирал, и вовсе могла только она. А еще Аленка на добровольных началах вела бухгалтерию и страничку в небезызвестной социальной сети, прославляя на все лады их скромный храм. В общем, была Аленка просто незаменимой трудовой единицей, за что ей конечно, же прощались все ее безобидные выходки. К примеру, незаменимая трудовая единица, любила сладости до потери сознания и частенько вторгалась в личное пространство Александра, сметая, прямо как пылесос все хоть сколько-нибудь содержащее в себе сахар.

– Алена Ивановна, постучаться-то опять запамятовали, – ласково улыбнулся Александр ворвавшемуся вихрю и выдвинул тарелку с заранее приготовленными шоколадными пряниками на середину стола.

– Да ладно вам, – отмахнулась Аленка вместо приветствия и направилась прямиком к пряникам. Ухватив один, она, с секунду поразмыслила, вздохнула и взяла еще один, после чего уверенно двинулась к небольшому старенькому холодильнику, выудила из его недр бутыль с молоком и от души плеснула в здоровенную кружку с надписью «Александр всегда прав». Закинув в рот пряник целиком, Аленка запила все это дело молоком и продолжая жевать, обернулась к Александру.

– Слышали про убийство на кладбище? – совершенно не стесняясь набитого рта и смешно шепелявя спросила она.

– Слышал, —Александр кивнул.

– А я вот… – Аленка с усилием проглотила все что было во рту и заговорила гораздо четче, – слышала, что девчонку, ту что на могиле нашли полностью выпотрошили всю, как утку, а кишки ее на елке развесили, а еще глаза ей вырвали, да говорят, прямо руками голыми и вырвали, – перейдя зачем-то на шёпот, заговорщицким тоном сообщила Аленка, – говорят, это сатанисты. Они ритуал по призыву Дьявола проводили, вот девственницу ему в жертву и принесли! – выпучивая глаза для пущей убедительности, закивала Аленка.

– Сатанисты? Девственницу? В жертву? – скептически хмыкнул Александр. – За чем это Дьяволу, скажи на милость, мертвая девственница? – поддел он послушницу. В версию сатанистов Александр не то, чтобы не верил, а даже не рассматривал ее. Самолично изгнав эту нечисть со своего кладбища полгода назад, Александр доподлинно знал, что те больше не сунуться на его территорию, по крайней мере, пока тут сторож он. Заряд соли, прицельно выпущенный в большие ягодичные мышцы ряженым в балахоны клоунам, а также парочка профилактических переломов отлично лечат от любви к нечистому, – и кто же это, позволь полюбопытствовать, такую ахинею разносит? – невольно улыбнувшись веселым воспоминаниям об изгнании сатанистов, поинтересовался он у Аленки отлично зная откуда берет истоки эта, с позволения сказать информация.

– Так ведь наши старушенции говорят. Александровна вот прям клянется, что своими глазами видела, как эти самые сатанисты на черную литургию шли, – добавила Аленка, снова ныряя в вазочку с пряниками.

– Александровне бы зрение проверить не мешало, а лучше сразу голову у психиатра, – негромко отозвался Александр, – вот уж точно – мели, Емеля – твоя неделя. И ведь успевает же когда-то сплетен насобирать. Она же почти не выходит из лавки! То же мне, всевидящее око, прости Господи.

– Значит, думаете, не сатанисты? – живо уточнила Аленка, – а кто ж ее тогда? А правда, что это Соньку прирезали? Ну, ту, у которой маман того, – выразительно покрутила у виска Аленка, – кукукнутая то есть, – пояснила она на всякий случай.

Александр вместо ответа лишь мрачно кивнул. Хоть тон Аленки ему и не нравился, но сам о Прониной-старшей он думал точно так же. Дурная баба сгубила несчастного ребенка, пусть и уже почти взрослого. Александр вздохнул.

– Это точно не сатанисты. И выкинь, пожалуйста эту дурь из головы, – заявил сурово он, – Соня сама себя… – тут он умолк, наткнувшись на заинтересованный Аленкин взгляд, которая живо навострила уши.

– Огогошеньки! – восхищенно выдохнула она, вытаращив глаза, – сама себя? Вот это да! Как же она умудрилась-то? – смотревшая во все глаза на Александра, Аленка явно жаждала подробностей. Александр снова вздохнул. И дернул же его черт за язык в недобрый час.

– Да никак, – буркнул он, – Соня погибла не от рук сатанистов. Все, остальное – дело правоохранительных органов, – добавил он.

– Значит, доконала ее все-таки мать… вот ведь бедняга, – грустно покачала головой Аленка и вздохнув, запихнула в рот еще один пряник. – Что-то я уже и не сильно жалею, – сыпя шоколадными крошками, добавила она, – что у меня никакой родни нет. Лучше уж совсем без родственников, чем такие – чокнутые, – уверенно заявила она, с шумом отпивая из чашки молоко.