Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич

— Чем?! Голодными глазами? Так они меня и так уже всю изрешетили!

Я глянул на дверь своей бывшей начальницы и приобнял Маришку.

— Ты лучше сядь, — я подтолкнул ее к столу. — Не надо, чтобы Белка связывала наше появление с тобой.

— Шурик, ты кто? Неужели ты не шутил и действительно был на задании?! А те академические отпуска «по уходу за матерью» были вот по этому? — она ткнула пальцем в погон.

Я не стал ее разубеждать. Пусть думает, что провела те сладкие деньки со шпионом. Ведь это так романтично!

Романтические воспоминания прервал шум за дверью. Белкина вылетела в приемную, пытаясь вырвать локоть из крепкой руки Сысоева.

— Маришка, зови охрану! — выкрикнула она.

— Охрана вас уже давно дожидается! — взял я под козырек. — Разрешите представиться, тайный агент отдела по борьбе с организованными расхитителями военных секретов!

Напряженное лицо каперанга расплылось в улыбке. Лицо же Белки… Впрочем, это и лицом-то нельзя было назвать, на ней просто не было лица!

— Это что за маскарад! — взвизгнула она.

— Никакого маскарада! Просто прежде, чем кого-то кидать, надо бы не полениться и выяснить, кого именно вы собираетесь кинуть! ДНК, незаконно полученную вами от гражданина Мезина младшего, сами отдадите или будем обыск проводить?

— Я ни о какой ДНК не знаю! — отрезала она. — Марина Георгиевна, что я вам сказала? Вызывайте охрану и моих заместителей!

— Значит, обыск, — констатировал я. — Вызывайте, Марина Георгиевна, нам как раз понятые нужны!

Белка заколебалась. Я решил ей помочь.

— Может, решим все тихо, по-семейному, и в прямом, и в переносном смыслах? Не забывайте, что здесь замешан ваш сын, а история очень неприглядная.

— По-семейному, так по-семейному! — вдруг взорвалась она, и, оттолкнув Маришку, вырвала у нее из рук трубку.

Набрав дрожащим пальцем номер, она выкрикнула:

— Иннокентия Юрьевича, срочно!

Через полчаса во двор влетел черный мерседес с мигалкой.

— Я зам мэра по образованию! — влетел в приемную энергичный мужчина в сопровождении двух бугаев. — Что здесь происходит?

Мы с Сысоевым лениво открыли глаза. Послеобеденный сон в мягких креслах закончился. Наши матросы тоже не спеша поднимались со стульев.

— Кеша, сколько тебя можно ждать? — Белка снова чувствовала себя хозяйкой положения. — Выставь отсюда этих солдафонов!

— Вы, как я понимаю, господин Мезин? — я глянул на Сысоева.

Тот кивнул: мол, продолжай.

— Это даже хорошо, что вы здесь, разговор у нас не для посторонних ушей. Давайте уединимся в кабинете вашей бывшей супруги и решим все полюбовно?

Кеша обвел взглядом комнату, больше похожую на палубу патрульного катера, чем на приемную ректора.

— Здесь гражданское, подведомственное мне учреждение, и попрошу военных очистить помещение!

— Фразу по дороге сочинили? — улыбнулся я. — Сразу видно, культурная столица!

— Что, оглохли? — Белка хлопнула ладонью по Маришкиному столу так, что та аж подпрыгнула. — Выметайтесь отсюда!

— Консенсуса, я так понимаю, не будет? Господин Мезин, вверенное вам учреждение подчиняется федеральным законам?

— Что за вопрос?!

— Я понимаю это как «да». Так вот, — я открыл свою папку и зачитал:

— Федеральная Служба Безопасности делегирует свои права по допросу гражданки Белкиной Галины Афанасьевны, а так же обыску ее офиса, лаборатории и квартиры отделу по борьбе с биотерроризмом, — я протянул документ Мезину. — Означенный здесь отдел мы с капитаном первого ранга Сысоевым и представляем.

Белка выскочила как ошпаренная и выхватила листок из-под носа у Кеши.

— Что?! — не знаю, чему больше поразился Иннокентий Юрьевич: содержанию документа или наглости своей бывшей.

— Вы хотели спросить — за что? — я был сама учтивость. — На сей счет есть другая бумажка. Звучит она так: «За несанкционированное использование в своей лаборатории секретного биоматериала, незаконно полученного с объекта оборонной промышленности».

— Это правда?! — он повернулся к Белке. — Зачем ты меня впутываешь в это дерьмо?! Я публичный человек!

— У них ничего нет! Это провокация! Они ничего здесь не найдут!

У меня похолодело в груди: «Неужели тоже все сожгла и уничтожила?! Может, хоть одна пробирочка с ДНК завалялась?»

К сожалению, не завалялась. Трехчасовой обыск ничего не дал.

— Я же говорила! — ликовала Белка. — А ты, публичный человек, только об имидже своем печешься!

— Ну что же, — почесал я репу, — придется изымать биологического носителя похищенного материала, — я пристально посмотрел на Белку.

От ее веселья не осталось и следа. Она обрушилась на лабораторный стул. Тот жалобно пискнул и медленно покатился на своих роликах. Я догнал ее и, пользуясь относительной уединенностью, тихо спросил:

— Кого вы еще успели заразить после Игнатика?

Ее зрачки расширились от страха. Она еле дышала.

— Товарищ командир, — обернулся я к Сысоеву, который что-то обсуждал с «публичным человеком». — Можно сворачиваться! Переезжаем в особняк гражданки Белкиной Галины Афанасьевны!

Мы молча расселись по машинам. Назад ехали опять через Тимяшкино. И наконец, за этот долгий день удача впервые повернулась ко мне лицом! В Танюшкином доме горел свет, а во дворе стояла семерка.

— Товарищ капитан первого ранга, разрешите провести следственные действия местного масштаба! Здесь до Стрельны рукой подать. Вы начинайте без меня, а я к вам чуть позже присоединюсь.

— С тобой машину оставить?

— Да я сам доберусь!

— Виноградов, Коршунов! — вызвал он по рации заднюю газель — в головную машину, бегом марш!

Потом подмигнул мне:

— Я тебе Коляна оставляю! Как закончите здесь, пулей в хоромы подследственной!

Иннокентий Юрьевич с удивлением следил из своего мерседеса за перемещениями личного состава отдела по борьбе с биотерроризмом.

Когда пыль за машинами осела, я глубоко вдохнул и направился к калитке.

— Отдыхай! — махнул я рукой уже выскочившему было из-за руля матросу.

Я еще не успел подняться на крыльцо, как в доме залаял Тоби и распахнулась дверь.

«Танюшка сердцем почувствовала!» — решил я, и мое собственное сердце забилось еще быстрее.

— Что это вы тут за маневры устроили перед нашим домом?! — Из-за двери показался Николай Иванович в брюках на подтяжках.

— Здравия желаю, товарищ капитан-лейтенант! Прибыл на побывку с «Зеленого моря» тайги! Разрешите обратиться к Татьяне Николаевне!

Его брови полезли вверх.

— Турист, ты что ли?

Следующие его действия мне совсем не понравились. Он вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь.

— Забудь про Татьяну Николаевну! Напобывался уже, клоун! После тебя Татьяна две недели в себя прийти не могла! Чуть всю жизнь девчонке не поломал! — он критически меня оглядел. — В каком балагане форму одолжил?

Дверь снова приоткрылась.

— Танюшка! — крикнул я, приподнявшись на цыпочках.

— Не мешайся, мать! — Николай Иванович обернулся и прикрыл дверь.

Похоже, что только пес был рад мне в этом доме. Он напрыгивал на меня, звал играть.

— Тоби! — прикрикнул на него хозяин. — Ну-ка, фу! Испачкаешь артисту реквизит!

— Я сутки летел! — начал я взывать к его совести. — Дайте нам хоть парой слов перекинуться!

— Тоби, домой! — грозно скомандовал хозяин и закончил аудиенцию громким хлопком двери.

Я постоял немного и подошел к Танюшкиному окну.

«Вдруг опять через окно пустит!» — сердце приятно заныло от нахлынувших воспоминаний.

Я тихо постучался. Раз. Другой.

Окно распахнулось! В темном проеме опять появился капитан.

— Я сейчас патруль вызову! Посидишь на губе за незаконное ношение военной формы!

— Никак нет, товарищ капитан-лейтенант! — отсалютовал я. — Форма самая что ни на есть законная!

— Уймись, артист!

«Это еще как посмотреть, кто тут из нас артист! — со злостью подумал я. — Фигаро здесь, Фигаро там, твою мать!»

Видно, по моему лицу он понял, что шутки кончились.