Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич

— А что, у Валерки еще невеста есть?! Вот паразит!

— Это у Богачева-то?

— У него, у папенькина сынка! Ладно, жди здесь, — она отставила швабру.

«Значит, папенькин сынок!» — ликовал я, недооценивая соперника.

В дальнем дверном проеме появилась стройная девичья фигурка. Танюшка шла следом за нянечкой, с интересом выглядывая через ее плечо. Она, похоже, меня не узнавала. Я снял фуражку и разлохматил волосы. Танюшка притормозила и схватилась за детский шкафчик.

— А я говорила: мокро здесь, иди аккуратней! — обернулась нянечка.

Я недолго думая подскочил к Танюшке и схватил за талию.

— Куда в уличной обуви, паразит!

— Бабуля, не видишь, человеку плохо, надо искусственное дыхание делать! — я попытался поцеловать Танюшку.

— Ты что?! — отпрянула она и стукнулась затылком о дверцу шкафчика.

— Видишь, тебя Бог наказал за холодную встречу! — я запустил пятерню ей в волосы и нежно помассировал ушибленное место.

— Вот я не по́няла?! — нянечка по-украински сделала ударение на первом слоге. — Ты которой невесте-то друг?

— Так Валеркиной же!

— Так она же, это, Валеркина и есть, — смутилась бабуля.

— Баб Шур, что ты такое болтаешь?! — Танюшка пришла в себя и повела меня за руку внутрь.

— Вот ведь паразиты! Глумятся над старухой! — сзади грохнулась швабра, и возмущение нянечки дробным эхом раскатилось по раздевалке.

— Что за маскарад? — спросила Танюшка на ходу.

— Это у вас что, семейное?

— Что семейное?

— Отец твой то же самое сказал!

— Ты уже и у него побывал?

Мне это переставало нравиться. Не такой я представлял нашу встречу!

— Настоящего офицера и без формы видно, — тоном училки начала она. — А на штатского хоть генеральский мундир надень — из него во все щели штатским будет переть!

— У меня из щели пока еще нечем переть! — я наигранно прикрыл себе зад. — Я как раз пришел тебя на обед пригласить!

Она расхохоталась.

— Я совсем забыла, какой ты! — Танюшка наконец остановилась и повернулась ко мне. — Лучше я тебя приглашу! Будешь детское есть?

Мы уединились на кухне, и я все не мог налюбоваться ее глазами. Я даже представить не мог, как я по ним соскучился!

Она их то и дело прятала за кружку, отхлебывая кисель. Передо мной тоже стоял кисель и еще суп с перловкой и гречневая каша с мясом. Натюрморт этот аппетита не вызывал. Души в нем, что ли, не было? У Мишель даже более скудный обед сам просился в рот.

— Что за Валера? — я отправил в рот первую ложку супа.

— Да женихается тут один.

— Завидный жених?

Она промолчала.

— Когда родителям на службу?

— Не знаю, я сейчас здесь живу. Лагерь круглосуточный.

— Комната отдельная? — с далеко идущими планами поинтересовался я.

— Я с толстой Люськой живу, она сюда тоже на лето подработать приехала.

— Живу в смысле живу, или просто комнату с ней делишь? — недвусмысленно улыбнулся я.

— Что у тебя только в голове! Какой из тебя к черту офицер?! Колись, где форму взял?

— Выдали, призвали из запаса.

— Ты же старшим матросом был?!

— Старшиной медсанчасти.

— Все равно не офицер!

— Я после службы университет закончил.

— Наш?!

— Ваш! Откуда, ты думаешь, меня тут все знают? Шесть лет учебы, три года аспирантуры.

— Аспирантуры?!

Я чувствовал, что мои акции стремительно растут и Валере здесь уже ловить нечего!

— Прикинь, я твой дом из окон своей лаборатории каждый день видел и не знал, что там моя невеста живет!

Танюха наконец поставила кружку с киселем. Ее губы окрасились сочным малиновым цветом. Я перегнулся через стол и слизал остатки киселя с ее губ. Она кинула взгляд на дверь кухни, но не отстранилась.

— Давай вечером убежим к тебе! — зашептал я. — Если твои дома, пустишь меня через окно, как в былые времена!

— Я не могу, я на работе!

— Отпросишься у девчонок! Что они тебя на одну ночь не отпустят? Дети все равно спят!

— Погоди! — она встала и закрыла дверь.

Я нагнал ее. Она не успела развернуться, и я обхватил ее сзади. Жадно целуя шею, я нетерпеливо ласкал такое желанное тело! Она не сопротивлялась, лишь прижимала руками дверь, чтобы моя страсть не делала много шума.

Мои руки соскользнули вниз, и она позволила им все! Я неистово наслаждался ее горячим телом и манящими изгибами! Она часто дышала и быстро наливалась соком под моими руками. И вот когда момента растворения друг в друге уже, казалось, не избежать, она вдруг открыла дверь.

— Тихий час заканчивается! — произнесла она сквозь прерывистое дыхание и выскользнула в коридор.

Я потянулся за ней, но она легонько втолкнула меня обратно в кухню:

— Жди здесь, я скоро!

Это «скоро» растянулось на полчаса. Я болтался по кухне, не зная, как поступить. Внизу живота начало тянуть. В том месте, которое обычно мешает плохому танцору, появились болезненные ощущения. Я сделал несколько приседаний и глубоко подышал. Потом допил кисель и начал давиться гречневой кашей, запивая ее супом. Сразу же вспомнилась учебка, где на еду времени давали в обрез и, с непривычки, за отведенное на прием пищи время, я успевал заглотить только суп с куском хлеба.

Голод не тетка, и скоро я стал следовать примеру других. Вываливал второе в суп, благо супом был разведенный водой комбижир, и ел полноценный кулеш, ну или щи, в зависимости от того, что было на второе. Не знаю, добавляли ли нам в еду бром, но думать о девчонках тогда не было ни сил, ни желания. Не в пример моей нынешней ситуации!

Не знаю, что бы я сделал с первой вошедшей на кухню, если бы это не была вездесущая баба Шура!

— Ты чего здесь потерял?! — оперлась она на неизменную швабру.

— Подальше от начальства, поближе к кухне! — отрапортовал я известной армейской истиной.

— Иди-ка, пустозвон, отсюда! Скоро полдник. Сейчас повариха придет!

Я обошел ее, с опаской поглядывая на швабру.

— Молодой человек, вы не курите? — Весь коридор занимала крупногабаритная девица.

— Иногда балуюсь, — пожал я плечами.

— Пойдем, покурим! — она игриво толкнула меня в бок. — Тебя Танька зовет! — Мы пошли вниз по лестнице. — Это ты, что ли, друг Валерки? А зачем он тебя прислал? А свидетелем ты будешь? А насколько ты его старше? По погонам на целое звание, а по жизни?

Она сыпала вопросами, не дожидаясь ответов. Мы уже дошли до подвала, а я так и не успел вставить словечка.

Несколько девиц сидело на старых партах и дымило. Танюшка, как ни в чем не бывало, показала мне на место рядом с собой.

— Это курящий педагогический состав нашего лагеря, — представила всех Люська и взгромоздилась на жалобно скрипнувшую парту.

— А Валерка знает, что ты куришь? — спросил я Танюшку.

— Я не курю, а покуриваю! — улыбнулась она. — Флотский закон: кто курит, тому перекур, остальные продолжают работать!

«Домашняя казарменная наука даром не прошла!» — подумал я.

— Скоро приходящих детей начнут забирать, — шепнула Танюшка, когда перекур закончился, — ты часик здесь посиди, чтобы не светиться, а я к тебе попозже прибегу.

Что такое часик в ожидании целой ночи страсти?! Только жарче будет долгожданная встреча!

Времени я не замечал, зато Танюшка, когда вернулась, то и дело посматривала на часы.

— Какие планы? — притянул я ее к себе.

— У нас есть двадцать минут! — она без предупреждения крепко меня поцеловала.

Под ногами все поплыло, мир перевернулся кверху дном. На этот раз моя атакующая мощь должна была ее дожать. В бой были брошены все резервы. В помощь рукам я отрядил губы. Вместе они пошли на штурм упругого тела и развернули активные боевые действия под прикрытием подола ее платья. Успех развития наземной операции подтверждался нарастающими звуковыми сигналами в воздухе. Тихие постанывания вот-вот должны были превратиться в вой сирены воздушной тревоги. Когда я уже был готов праздновать победу, случилось невозможное. Вместо того, чтобы сдаться на милость победителя, неприятель бежал!