Альда Дио
Тайна графа Одерли
© Дио А., 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Глава 1
Осень 1779 года. Англия,
графство Уинчестер
– Только одному человеку во всей округе подвластны такие бесчинства. – Мужчина наклонился к собеседнику ближе, а я прислушалась, стараясь не упустить ни слова. – Жестокому Графу.
– Сэр, вы всерьез полагаете, что в этих слухах есть хоть капля истины? – Юноша перешел на шепот.
– Если бы это были слухи, мой друг… Очень скоро вы разберетесь в хитросплетениях хэмпширского общества, которое, уж поверьте, гораздо опаснее лондонского. Я лишь предлагаю вам совет. Остерегайтесь любых дел с Жестоким Графом Одерли.
Усталость вмиг схлынула, и я сжала края серебряного подноса крепче. Что за Жестокий Граф Одерли? Проклятие, почему я никогда о нем не слышала?!
Не находилась бы подле господ, непременно стукнула бы себя от досады по лбу. Нельзя упускать слухи, особенно о некоем опасном графе – они могут быть полезны для покровителя. К сожалению, волнение прислуге выказывать недопустимо, и я ограничилась лишь рассерженным вздохом, отчего приборы на подносе боязливо задребезжали, привлекая внимание полуночных гостей. Господ.
– Джесс, принеси еще чаю, будь так добра. – Просьба пожилого постояльца не дала предаться угрызениям совести, а учтивое обращение потушило недовольство. Редко кто запоминает имя прислуги. Мое вымышленное имя.
Легко поклонившись, я бросилась на кухню: чем скорее ворочусь, тем больше смогу подслушать.
Жестокий Граф Одерли. Кто он? Почему опасен? Что за слухи?
Мысли неслись быстрее меня, летящей по коридорам гостевого дома. Почти все свечи уже погасили, но темнота не мешала – за четыре года я успела выучить каждый паркетный выступ и дверной откос, а потому даже без света обошла ржавый гвоздь, торчащий из кухонного порога.
Тусклый огарок озарял пышную фигурку Грейс, притаившуюся за башнями котелков и тарелок. С каким же аппетитным чавканьем она уплетала булочку с абрикосовым вареньем, как плескалось молоко в глиняной кружке! Я приблизилась к служанке крадущейся кошкой, желая припугнуть.
– Грейс!
Она подпрыгнула и резко обернулась ко мне, едва не разлив молоко.
– Джесс, черт бы тебя побрал! Из ума выжила, пугать так?! Я уж подумала, Джон спустился запасы пересчитать – бита тогда была бы, ох и бита! – Грейс тяжело задышала, а я изо всех сил сдерживала смех, глядя на ее перепачканное вареньем лицо.
– А нечего по ночам за господами доедать!
– Ты смотри мне, не дури так больше! Иначе начну по углам от тебя шарахаться, как остальные, вот тогда и посмотрю, как ты испугаешься!
И вовсе не нужно мне внимание неотесанных слуг. Чтобы собирать слухи, мне и тебя достаточно.
Грейс – единственная из служанок, кто не кривился при виде меня, поэтому друзей выбирать не приходилось. Местные девушки невзлюбили не по справедливости, а из зависти – я не сама к Джону наниматься пришла, за меня покровитель просил. Оттого отношение ко мне было особое: работала я не наравне с остальными, а прислуживала ровно там, где могла пригодиться для своего настоящего дела. Не терла полы, не занималась стиркой, не утюжила простыни.
Если бы они знали, что не заносчивая служанка пред ними, но образованная баронесса, которая даже имени настоящего назвать не может… Сердца их наполнились бы жалостью, а не злобой.
Я невзначай откашлялась, доставая с полки банку с измельченными черными листьями.
Не нужно мне их сострадание – только сведения, а посему пора переходить к делу.
– Представляешь, сидят еще сегодняшние гости, чаю свежего просили, – начала я. – А я и уйти не могу, покуда они в комнаты не отправятся. И не спится же людям!
– Что ж они там делают, в ночи-то, раз не пьют?
– Мне почем знать? Беседуют. Да о таком…
– О чем же? – Глаза служанки озорно блеснули.
– Страшные вещи они говорили, про… Как же его… Про некоего графа. Жестокого, кажется.
– Ах! То про милорда Одерли, поди! – Рука, сжимающая булочку, дернулась. – И что говорили?
– Что только он и способен на некие… Плохие вещи.
Я взглянула в румяное лицо Грейс, стараясь уловить в нем след осознания, но моей пытливости не требовалось – ужас и так блестел в ее глазах, озаряя кухню ярче любой свечи.
– Ах! Я так и знала, Джесс, я знала, что он как-то с этим связан! Ну, разве не помнишь, еще в том году на кухне шептались? Мол, что еще одна девчушка из его прислуги без языка осталась – это все его проделки! Больше некому! Да-да, так и болтают, что хэмпширский граф жесток и злобен, но что он языки слугам руками вырывает – этого все никак доказать не могут. Но я-то знаю, я чувствую!
Я фыркнула, не скрывая недоверия:
– Что за глупости, да разве ж кто способен на такое? Вырвать язык голыми руками?
– Никто, кроме графа Одерли! Мне не веришь, так хоть к словам джентльменов прислушайся! А среди люда простого давно говорят, что у графа в доме призраки по ночам плачут, да свои люди по всему Хэмпширу есть – ходят в темных одеждах и убивают по его приказу. Всех, кто милорду не угоден! А обставляют все так, что и не докажешь и не подкопаешься!
Ложка с горкой ароматных листьев замерла над чайником. Замерла и я, но вовсе не от страха – слова Грейс отозвались эхом.
Внутри затеплился огонек надежды, и я глубоко вздохнула, прикрыв глаза, чтобы не дать ему превратиться в испепеляющее пламя.
Соберись, Луиза Ле Клер.
– Что ты сказала? – едва слышно переспросила я.
– Говорю, призраки у него по ночам плачут, Джесс! Да-да, так и слыхала! А днем иногда и смеются!
– Я не об этом. Про… убийц.
– А, так говорят! И в Лаверстоке с полгода назад двое мужчин были убиты, помнишь? Тоже его рук дело, я уверена. – Она утерла рот тыльной стороной ладони, но только пуще размазала варенье по щеке. – А ты, если будешь такой крепкий чай господам подавать, они и под утро не разойдутся, а там уже заново завтрак накрывать.
– Да… Да, ты права, – заморгала я, глядя на заварник, до краев наполненный чайными листьями. – Спасибо, Грейс.
– И тебе спасибо. За то, что не докладываешь Джону. – Умяв последний кусочек булочки, она отряхнула руки о замасленный передник и кивнула на прощание. – Ты поди послушай господ, если мне не веришь. Все равно ведь еще целый чайник не разойдутся… Ну, удачи. До завтра.
Да уж, удача мне понадобится, – подумала я и, исправив чай, заспешила обратно в залу гостевого дома.
В ногах не чувствовалось усталости, и даже вечно выбивающаяся из-под чепца кудряшка перестала раздражать. Все мысли обратились к одному: надобно узнать об убийцах таинственного графа. Если они действительно берутся за подобную работу и не оставляют следов, значит… Я смогу стать свободной.
Вернусь домой в прежнем статусе. Вновь увижу сестер, будто бы последних четырех лет и не было вовсе. Увижу улыбку Джейн и услышу, как музицирует Жюли. Папá, упокой Господь его душу, всегда говорил, что у нее особый талант к фортепиано и исключительный слух. Жаль, нам с Джейн такого дара не досталось, но, уверена, мы со старшей сестрой хороши в чем-то ином.
Воспоминания о доме засияли перед глазами далекими звездами. Как бы отчаянно я ни желала вернуться, сперва требуется завоевать прежнее положение без вреда для себя и семьи, и убийцы жестокого графа могут помочь в этом. Могут оказаться счастливым билетом обратно в безбедную, знатную и сытую жизнь, если все сделаю правильно.
Окрыленная новой надеждой, я подала гостям чай. К болезненному сожалению, предмет их разговора успел смениться с жестокого графа на новости Ост-Индской компании. Стоя у двери и опустив глаза в пол, я старалась впитывать каждое слово для покровителя, но внутри себя кричала: «Про графа! Вернитесь к обсуждению Жесткого Графа, молю вас!», а внешне оставалась лишь неподвижной тенью, готовой по малейшему жесту прислуживать господам.
