Анго Сакагути
Новые детективные истории эпохи Мэйдзи
© Перевод. А. Аркатова, 2025
© Перевод. П. Гуленок, 2025
© Перевод. Е. Кизымишина, 2025
© Перевод. А. Палагина, 2025
© Перевод. А. Слащева, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *
История первая. Под градом молний
Есть особая порода людей – нелюбители грома. Впрочем, так-то он никому не нравится, но некоторые испытывают к этому явлению природы особое отвращение. Вот среди моих знакомых один настолько терпеть его не может, что как переселился в Ито во времена эвакуации, так и остался. В Ито гром случается всего четыре-пять раз в год, и то где-то далеко, будто лишь подражая настоящей грозе. Правда, теперь этому знакомому три часа добираться до работы, а ведь еще обратно! Впрочем, он готов терпеть неудобства ради спокойствия без «этих жутких раскатов».
В Токио же гроз много. Когда я жил у переправы Ягути, в некоторых местах гром терзал меня немилосердно. Жители тех мест верят, что в Ягути молнии всегда бьют в святилище, что в Мусаси-Нитта. Может, это связано с печальной и бурной кончиной покровителя святилища, а может, и нет – не знаю, но молнии бьют туда действительно часто. Однако во время войны храмовая роща была уничтожена, и теперь грому некуда и ударить. Грозы в Ягути чаще приходят со стороны горы Ояма через Йокогаму. После пяти лет на одном месте я стал это понимать.
Кстати, меня удивил знакомый, который поселился в Ито. Неужели нелюбовь к грому может быть настолько сильной? Он самолично составил карту токийских гроз и отметил, где возникают бури, которые потом обрушиваются на Токио! Он заявил, что у каждой есть свой маршрут, изучил их, и теперь по его карте можно с первого взгляда понять, куда били молнии за последние двадцать лет. Предположим, за двадцать лет в одной местности прошло пятьсот гроз, тогда районы, где было более трехсот, отмечены красным цветом, более ста – оранжевым, более пятидесяти – желтым, более десяти – светло-зеленым, и так далее. При взгляде на эту карту отчетливо видны территории, которые два, три раза подвергались воздействию гроз – а местами попадались крошечные долины, где гроз не случалось вообще. Можно ли в них укрыться от молний?
Как же удалось составить столь необычную карту? Дело в том, что в каждом районе есть главный громоненавистник. Каждый раз, когда случается гроза, он, чуть ли не теряя сознание, судорожно хватает блокнот и карандаш, чтобы записать места, куда ударила молния, а на следующий день проверяет их и обменивается записями с другими «ненавистниками» из разных районов. Связь между громоненавистниками налажена неплохо. Конечно, это не значит, что они объединяются и замышляют заговор против молний, да и личной жизнью друг друга не интересуются, а вот в деле проверки маршрутов гроз и обмена записями проявляют почти легендарную одержимость и единство. Богатые громоненавистники заранее находят гостиницу в укрытии, и как только почувствуют приближение грозы, бросают все и мчатся туда на трамвае или одноиенке. Вскоре туда в спешке почти одновременно врываются еще несколько «коллег» из других мест – одни и те же вечно бледные завсегдатаи. Когда гроза утихает, они, не хвастаясь и не горячась, сами собой расходятся. Порядок, в котором они бегут прятаться в укрытие, почти всегда одинаков: первый, второй и третий почти никогда не меняются. А все потому, что кто-то чувствует приближение грома на час раньше других, кто-то на сорок минут, кто-то на тридцать, но нюх у каждого свой. На самом деле их чутье на грозу надежнее, чем приборы метеостанций, и все же никто не слышал о громоненавистниках, которые преуспели бы в жизни.
Итак, дело было вечером восемнадцатого августа, через месяц после праздника Обон [1]. По теории одного громоненавистника, грозы в Токио, как призраки, появляются в непредсказуемое время, но самые свирепые являются под вечер.
В ту ночь молния сверкнула около половины девятого. Без громоненавистников никто не мог сказать, когда точно – а таких не нашлось.
Но спор о том, ударила ли молния незадолго до девяти или около восьми тридцати, позже стал предметом обсуждения в истории о доме чиновника по имени Мори Дайгаку в районе Хонго Комагомэ. Район этот славится множеством храмов, в том числе и тем, что связан с Яоя О-сити. Кладбище же находится не у дома Мори, но примерно в половине тё [2].
Хозяин, Дайгаку, сорока семи лет, был важной шишкой в учреждении, которое сейчас называется Министерством сельского хозяйства и лесоводства. С конца прошлого месяца он по официальному поручению уехал на инспекцию на Хоккайдо и не возвращался как минимум до двадцатого числа. Члены семьи, которые остались дома, неминуемо должны были посетить могилы по случаю праздника Обон, а поскольку хозяин пойти не мог, жена Ясуно (34 года) взяла с собой троих детей: Тацуко (15), Хидэо (12) и Тайдзо (7 лет), а также управляющего Имамуру Садзэна (62), его жену Камэдзё (55) и двух служанок – Хацуэ (22) и Савако (17). Все вместе они отправились на родину Мори, в Кюсю, до девятнадцатого или двадцатого числа.
Оставался только старший сын Дайгаку, Юкинари (23 года), две служанки – Саэко (18) и О-Соно (18), конюх Токкити (38) и его жена Раку (36), всего пятеро: хозяин и слуги. Трое из них, хоть и не являлись громоненавистниками, все-таки боялись грома.
– О доме я не беспокоюсь, а вот о грозах – еще как! Вас троих ничем не успокоишь, так что держись, Саэко!
Такое напутствие оставила хозяйка дома, Ясуно, со смехом. Токкити с женой и О-Соно действительно страдали от грома – как только начиналась гроза, они развешивали москитные сетки и прятались в футоны, из-под которых их не могло вытащить ничто: сколько бы ни стучали, ни кричали, ни звали – даже хозяин – они так и дрожали под одеялом, не обращая даже внимания на пот, который лился ручьями. Да, таких непросто было успокоить.
Впрочем, если бы кто-то из супругов Имамура остался дома, беспокоиться бы не пришлось, но в этот раз визит на могилы предстоял крайне важный – без управляющего с женой не обойтись. Однако Токкити и Раку в остальное время вели себя вполне надежно, так что переживать не стоило.
Домик конюха находился во дворе, рядом со стойлом. Пока хозяев не было, Раку оставалась ночевать в комнате для служанок в основном доме. Токкити поужинал вместе со служанками, а затем вернулся к себе, но, когда засверкала молния, мрачно вернулся к служанкам. Следует понять его внутреннее состояние: в одиночку противостоять грому и молниям невозможно.
Вскоре прогремел гром, в комнате для служанок развесили москитную сетку. А поскольку мысль о том, чтобы спрятаться под одной сеткой, воспользовавшись шумом, ни у кого даже не возникла – ведь лучше иметь как можно больше союзников, – слуги быстро постелили три постели и плотно закутались в одеяла, как в раковины, готовые отбить нападение врага. Более действенных мер не допустить вторжения света молнии и уменьшить громкий звук раскатов просто не было.
Позже разразилась сильная гроза, и Саэко стала обходить комнаты, закрывая ставни. Старший сын Юкинари, студент, был на летних каникулах и, пока родителей нет дома, каждый день гулял допоздна, а иногда даже не приходил ночевать. Раньше он редко возвращался домой поздно, а теперь пропадал каждый день и все еще не вернулся. Саэко закрыла ставни во всех комнатах, заперла ворота, оставив открытой только калитку. Кроме того, она постелила в комнате Юкинари и поставила на стол подсвечник с кремнем и фитилем, чтобы юноша, вернувшись, не блуждал в потемках. Рядом с подушкой она поместила глиняный кувшин с водой и чайную чашку.
Но откуда все это известно? Потому что, когда Саэко встала, чтобы закрыть ставни в каждой комнате, Токкити из-под одеяла попросил ее запереть ворота, а Раку – постелить Юкинари. Это были их обязанности – возможно, из-за самурайского духа этого дома именно Раку, а не молодая служанка, могла стелить Юкинари.
