Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна

– Из-за меня? – еще больше удивился Пафнутий. – Ну, может, немножко и из-за меня, но ведь оно же поднялось еще до того, как я пришел в деревню. Разве Карина тебе не рассказала?

– Рассказала, но только мимоходом, у нас не было времени, – с расстановкой проговорил Чак, о чем-то размышляя. – Сказала – в их деревню забежал огромный дикий медведь и переполошил всех. Люди похватали что под руку подвернулось и с криками принялись его гонять. Даже стреляли в него. И в конце концов он убежал в лес. Ты ведь медведь, так? Ты ведь большой, так? Выходит, там был ты.

Пафнутий смутно чувствовал – что-то тут не так. Ведь получалось – Чак рассказывал ему о том, что он, Пафнутий, знал и без Чака! Даже лучше Чака. А ведь Карина крикнула ему – Чак обо всем расскажет. Значит, о том, чего он, Пафнутий, не знает. Ох, очень все это сложно.

– Нет, – решительно ответил медведь Чаку. – То есть, да, я медведь, и я большой. Но все равно ничего непонятно. А ну-ка повтори, что тебе Карина сказала. Еще раз, и помедленней, пожалуйста.

Чак щелкнул зубами на сороку, которая из любопытства, желая лучше слышать, подобралась к нему слишком близко, проговорил:

– Не люблю, когда у меня порхают всякие перед носом! Ты хоть и заслуженная, посланником была, но все равно держись подальше.

Отогнав сороку, Чак уселся поудобнее и сказал:

– Знаешь, Пафнутий, я тоже кое-чего не понимаю. Давай разберемся. Не можешь же ты не знать того, что сам натворил, правда? А Карина сказала только, что в их деревню забежал медведь, на него наткнулся один мужик, поднял крик, люди с собаками собрались и принялись прогонять медведя. Так ты был там или нет?

– Был, – не очень уверенно подтвердил Пафнутий, – но…

– Наткнулся на тебя какой-то мужик?

– Наткнулся, – подтвердил Пафнутий.

– Крик поднял?

– Поднял. Но…

– Все сходится! Чего ты нокаешь? – рассердился Чак. – Выходит, этот медведь – ты! Вот только никак не пойму, с чего тебе втемяшилось в голову лезть к людям в деревню? Маленьким был, и то не выкидывал таких штук, а теперь вдруг, когда стал большим, взрослым медведем…

– Да не чувствую я себя взрослым, – жалобно проговорил совсем сбитый с толку Пафнутий. – Такое ощущение – вроде только что на свет родился. Совсем глупый и голова не соображает. Подслушай, Карина тебе ясно сказала – это был я?

– Так ведь она тебя видела собственными глазами! И облаивала. Правда, только под конец, зато даже говорила с тобой. Сама сказала.

– Ну разговором это вряд ли можно назвать, – возразил Пафнутий. – Она гналась за мной, притворяясь, что прогоняет, и кричала вслед. У меня же не было возможности даже словечка произнести. Но все было совсем не так, а наоборот.

– А как?

Пафнутий собрал разбегавшиеся мысли и попытался как можно понятнее объяснить:

– Было не так, что я пришел в деревню и шум поднял, а наоборот – сначала в деревне поднялся шум, а я пришел потом. Специально пошел, чтобы узнать, отчего шум поднялся. Понимаешь? Шум уже был, а меня еще там не было!

Чак недоуменно взглянул на медведя и задумчиво почесал за ухом.

– Ну, знаешь, – неуверенно начал он. – Люди хоть и дураки, не могли же они до такой степени… Не могли же они заранее поднять шум? Предчувствовали, что ли, что ты придешь? Погоди, так ты говоришь – сначала они подняли панику и шум, а только потом увидели медведя?

Пафнутий так интенсивно думал, что даже вспотел.

– Да, сначала они гонялись с криками и собаками по всей деревне, а только потом увидели меня. И Марианна хочет знать, почему бегали и шум поднимали.

– Карина четко сказала – из-за медведя, – совсем уж неуверенно повторил Чак.

Пафнутий подумал еще сильнее и решительно заявил:

– Тогда я ни-че-го не понимаю!

Чак тоже глубоко задумался, долго молчал, а потом осторожно проговорил:

– Если ты уверен, что тебя в деревне до того не было… тогда… ну как бы тут получше выразиться, тогда я тоже ничего не понимаю!

Хотя сороку и отогнали, она недалеко улетела и, вытянув шею, старалась не проронить ни слова из разговора медведя с собакой. Очень обрадовалась неожиданным осложнениям и, громко захлопав крыльями, поспешила улететь в лес. Надо же, такая сенсация! Успеть растрезвонить, пока не опередили.

А Пафнутий с Чаком так были поглощены разговором, что даже не заметили этого. Теперь Чак постарался вспомнить до слова то, что успела ему сообщить Карина.

– Сказала – головы потеряли со страху! – наморщив лоб, вспоминал Чак. – Схватили, что подвернулось под руку, разные там вилы и грабли, и бросились прогонять медведя. И так далее. Один чокнутый даже стрелял, но я так понял – не попал. А главное, старались поднять как можно больше шума. Колотили железяками в тазы, орали и свистели, били сковородами по корытам…

К сожалению, в этом месте Пафнутий перебил Чака, желая узнать, что такое сковороды, тазы и прочие вилы, объяснение заняло много времени, а потом Чаку надо было возвращаться. Вот и получилось, что в обратный путь Пафнутий отправился таким же недоумевающим, каким пришел на встречу с Чаком.

Разумеется, у озера на дереве его уже давно поджидала сорока, успевшая оповестить весь лес о том, что сказал Чак и что сказал Пафнутий, что говорила Карина и что она сама, сорока, придумала. А также о том, что могли бы рассказать по этому поводу многие другие. Звери знали – сорока приврать мастерица, но все равно слушали, потому что уж об очень интересных вещах стрекотала сорока.

До прихода Пафнутия кое-что удалось обсудить.

– Медведя гоняли, – задумчиво повторил барсук. – Гоняли, значит. Возможно, Пафнутий, не отдавая себе отчета, незаметно для самого себя как-то неосторожно показался людям, я хочу сказать – сам не знал, что его увидели, и удивлялся, с чего у них такой шум поднялся.

– Не может этого быть, – возразил рассудительный Мельхиор. – Ведь та же сорока, хоть и вздорная птица, сказала очень существенную вещь: она тоже не смогла выдержать поднятого людьми шума и улетела, и лишь после этого встретила Пафнутия. А он только шел к деревне. Не было его еще в деревне!

– Ох, не выдержу больше, пока все не разъяснится! – нервно воскликнула Марианна и принялась успокаивать нервы, ныряя в воду.

– Фу, всего обрызгала! – недовольно встряхнулся Ремигий и отбежал подальше от берега озера.

– А ты что скажешь? – пристали к нему звери как к лучшему знатоку людей.

Ремигий и сам знал – лучше его никто не знаком с повадками людей, поэтому не стал выкаблучиваться, а откровенно поделился своими соображениями.

– Насколько я знаю людей, – важно произнес лис, – это, разумеется, лишь предположение, но могло случиться и так: кто-то один из них издали увидел Пафнутия и поднял хай. У страха глаза велики, вот ему и показалось, что ужасный медведь напал на него. О, люди и не такие идиотизмы откалывают!

– Точно! – подтвердил огромный секач Евдоким. – Увидят кабана издали, и такой шум поднимут, что только держись! Картошки им своей жалко, видите ли. Жмоты!

– Так вроде бы Пафнутий у них ничего не съел? – возразил барсук.

– Кто его знает, – пробурчал Ремигий.

– А вот мы его расспросим, когда явится! – пообещала Марианна и воскликнула: – Ну где же он? Почему до сих пор не вернулся? Пусть кто-нибудь слетает, поглядит, не идет ли, а то я лопну от нетерпения!

Услужливый дятел спорхнул с ветки и полетел в лес – посмотреть.

Тем временем, топоча копытцами, прибежал Кикусь с сообщением: встретил приятеля из дальнего леса, тот видел Пафнутия в их лесу. Только что он видел его там, шел в сторону деревни.

Все так и охнули. Как могло такое произойти? Не иначе как приятель Кикуся все перепутал, небось тоже ветер в голове, такая молодежь нынче пошла…

Тут вернулся дятел и принес ужасное известие.

– Всю трассу обследовал, – доложил он. – Слетал туда и обратно, осмотрел внимательнейшим образом. На лугу пусто, Пафнутия нет нигде!

Марианна не поверила своим ушам.