Я думал, что у помощника начальника Сыскной полиции имеется свой кабинет, но он провел меня в еще одну комнату, и завел в какой-то закуток, где стоял только письменный стол, отгороженный барьером. Здесь, в этом помещении, были еще какие-то закутки, где сидели разные люди — кто в форме, а кто и в статском. Что-то писали, с кем-то беседовали. Понятно, нынешний уголовный розыск работает.
— Садитесь, — кивнул мне Виноградов на стул, а сам полез в ящик стола. Вытащив из него тряпку и бутылку водки, смочил, и принялся с яростью отирать испачканные руки. Сказал с досадой: — Хорошее дело ваш батюшка придумал, нужное. Он бы еще краску нашел, чтобы ее отмывать было легко.
— Батюшка, когда это все изобретал, на мне потренировался, — заметил я, мысленно подавив смешок. — Мы уж что только не перепробовали. И акварель брали, и масляные краски. Потом чернила с тушью. Но все-таки остановились на типографской. Отмыться после нее сложно, зато надежно.
— Ага, — хмыкнул Виноградов, пытаясь оттереть краску тряпкой, смоченной в водке. Кто-то из подчиненных, учуяв волшебный запах, выкрикнул:
— Иван Александрович, ты бы добро-то не переводил! Ежели, водка лишняя есть, нам отдай.
— Суровцев, ты у меня сейчас доболтаешься. Отправлю в участок, будешь городовым помогать бродяг задерживать, — отозвался надворный советник. — А потом сам со всех пальчики откатывать станешь.
— Иван Александрович, что ж вы так? — испуганно отозвался Суровцев. — Уже и пошутить нельзя?
— А ты шути, да меру знай. Да еще в присутствии следователя, — сказал Виноградов.
Осмотрев пальцы, оценив труды по наведению чистоты, хмыкнул:
— Вроде, больше не пачкается, но все равно — руки еще отмывать и отмывать. Ладно, домой приду, в горячей воде отпарю.
— Надо будет кого-то из химиков озадачить, — сказал я. — Пусть такую краску изобретут — чтобы отмывалась лучше. Или средство, чтобы сразу пальцы отмывать.
— А, бесполезно, — отмахнулся помощник начальника. — Переведя взгляд на меня, спросил: — С чем пожаловали, господин следователь по важнейшим делам?
Ишь ты, он даже должность мою знает. Но тоже, ничего удивительного. Все-таки, сынок товарища министра, и время от времени «засвечиваюсь» в газетах. А еще мы с ним полные тезки. Оба Иваны Александровичи.
— Во-первых, хотел вас поблагодарить за оперативно проделанную работу, — начал я, а увидев удивление в его глазах, пояснил: — Я в Череповце служил, вел дело по краже так называемого колье, а вы, молодцы, все очень быстро отыскали.
— А, помню, — заулыбался надворный советник. — Но это заслуга не моя, а городового Сатрапова. Очень уж человек желает в Сыскной полиции служить, вот и старался.
— Взяли?
— А как же! — хмыкнул Виноградов. — Толковые, а главное, старательные люди на дороге не валяются, надо брать. Теперь, — сделал он паузу, — а что во-вторых?
— Поздравить хотел вас надворным советником. Помню, в ответе на наш запрос вы еще только коллежским асессором были, — сказал я, а дождавшись улыбки — кто же не любит поздравлений по случаю присвоения чина, спросил: — С вами еще не связывались из Канцелярии государя?
— По какому поводу? — насторожился господин Виноградов. — Иной раз и из канцелярии депеши приходят, но я не про все знаю.
— По поводу исчезновения Полины Онцифировой, — пояснил я. — Наверняка, поиск поручен Сыскной полиции. Сразу скажу, что кроме вас, поиски поручили еще и мне. Почему — ответить не смогу, потому что не знаю. Предлагаю объединить усилия. Даст бог, коли отыщем девочку, все лавры заберете себе.
Виноградов, забыв об испачканных пальцах, раздумчиво почесал щеку.
— Вы, сударь, поосторожнее, — предупредил я. — Сейчас еще и физиономию испачкаете.
— Ах, черт, — слегка выругался надворный советник и обеспокоенно спросил: — Сильно испачкался?
Посмотрев на его щеку, успокоил Ивана Александровича.
— Пятнышко небольшое. Если не присматриваться, то незаметно. В общем, мне нужен помощник из числа толковых сотрудников. Вернее, — поправился я. — Не сколько помощник, сколько напарник.
— А тут без разницы, — хмыкнул Виноградов. — Главное, что вам человек нужен, а лишних людей у меня нет.
Ритуал, блин. И он знает, что следователю по важнейшим делам человека все равно придется дать, и я знаю, что помощника-напарника мне дадут. Но приличия следует соблюсти, немножко поуговаривать. Все-таки, ведомства у нас разные. Если все делать по инструкции, следователь, через свое начальство, должен запросить канцелярию градоначальника о выделении ему помощника из числа чинов Сыскной полиции, а тот уже отдаст распоряжение. Пройдет, этак, с неделю, не меньше.
Потом, конечно, из министерства юстиции «прилетит» какая-нибудь жалоба на непочтительность городовых, на их неумение работать, из Судебной палаты вернутся материалы, которые нужно прекращать в уголовные дела. Кому это надо?
Сейчас я быстренько поуговариваю, он чуточку поломается, но все изладим, договоримся.
— Никогда не слышал, чтобы кто-то сказал — дескать, людей у меня море, бери любого, — философски сказал я. — А самое главное, что если вы мне человека не дадите, то будет абсолютно правы. Преступления, как такового, пока не случилось, значит, я и требовать от вас ничего не могу.
— И батюшке не станете сообщать? — хитренько прищурился Иван Александрович.
— Да ну… Батюшке-то какой смысл сообщать? — хмыкнул я. — Сыскная полиция, хоть и числится в ведении градоначальника, но батюшка за вас грудью встанет — скажет, мол, сын, я все понимаю, но убийства там, грабежи и прочее, не чета какой-то пропаже. А то, что это дочка директора департамента, у которого нынче важные переговоры — так ну и что? Чем генеральская дочка лучше мещанской? Небось, любовник завелся, а как набегается барышня, домой вернется.
— И что, неужели он вам так вот прямо и скажет? — с недоверием протянул Виноградов.
— Возможно, что именно так не скажет, а скажет по другому, — сказал я. Посмотрев в глаза помощника начальника Сыска, уточнил: — Это я к тому, что у батюшки своя служба, а у нас с вами своя. И девчонку нам обязательно надо найти, пока она жива и здорова. Так что, вся надежда на вас. Желательно, чтобы вы мне человека солидного подобрали, а еще такого, у которого свои дети есть.
— Так у нас, почитай, у всех свои дети есть, — пожал плечами Виноградов. — У кого двое, а у кого трое или четверо.
Надворный советник Виноградов задумался, потом крикнул:
— Суровцев, сбегай-ка глянь — Казначеев на месте? Если на месте, сюда веди.
— А чё все я-то опять? — возмутился «сыскной» полицейский, но слышно, как сдвинулся стул и Суровцев отправился исполнять поручение начальства.
— Сейчас посмотрим — ежели Александр Алексеевич еще не ушел, его вам и дам, — пообещал Виноградов. — Казначеев у нас над вторым отделением поставлен, а нынче еще и третье пришлось брать. Восемь участков за человеком закреплено, где все успеть?
— Так все понимаю, у самого дел по горло, — вздохнул я. — А тут еще и барышню отыскивай, что, вообще-то, не мое дело. А как начальству откажешь?
Виноградов сочувственно развел руками.
— Казначеев — два убийства раскрыл, а сколько краж — никто не считал. Человек толковый, с городовых начинал, чин только в сорок лет выслужил. И крестик есть святого Станислава.
Вскорости подошел и Казначеев — человек лет сорока-сорока пяти, невысокого роста, широкоплечий, в цивильной одежде. Шел чуть вразвалочку.
— Александр Алексеевич, дело тебе есть, — сказал Виноградов. Кивнул на меня: — Видишь, господин коллежский асессор, следователь по важнейшим делам сидит, фамилию он тебе сам скажет. Станешь ему помогать, а что делать — он тебе скажет. А это, — представил он мне подчиненного, — губернский секретарь Казначеев.
— Иван Александрович, а что, у меня своих дел мало? — слегка возмутился Казначеев. — Возле Александро-Невской лавры кража, а подозреваемого до сих пор не сыскали.
— Все дела побоку, на участках и без тебя люди есть, пусть трудятся. А как освободишься — так за свои дела примешься. Все, господа, ступайте работать.
