Коломбо. Пуля для президента (ЛП) - Харрингтон Уильям

— Я так понимаю, ваши отношения начались уже после его развода с миссис Друри?

— В прошлом году. Это было в прошлом году. Хотите подробностей?

— Ну, э-э… в детали можете не вдаваться, если понимаете, о чём я.

— Окей. Я встретила его в Лас-Вегасе. У меня там был ангажемент, в баре отеля «Пайпинг Рок», не на большой сцене. Видели когда-нибудь моё выступление? Короче, Пол зашёл, послушал пару песен и прислал визитку. Я чуть не упала! Соглашусь ли я увидеться с ним после шоу? Это же Пол Друри! Конечно, я согласилась. Я догадывалась, чего он хочет, а он, вероятно, догадывался, чего хочу я.

— Мистер Друри был игроком? Он много ставил?

Бобби Анжела покачала головой.

— Ему это было не особо интересно. Пару раз я видела, как он сыграл несколько партий в блэкджек. Азартные игры его не цепляли. Ну… если только в другом смысле. Он подумывал сделать шоу, разоблачить казино — показать, как там подкручивают шансы против лохов. Кто-то отговорил его это делать.

— Кто отговорил?

— Алисия. Она доказывала, что в казино играет меньше одного процента американцев, а остальным девяноста девяти плевать с высокой колокольни, какие там шансы на столах. Она тогда ещё была его помощником продюсера, вы же знаете, и он всё ещё прислушивался к её мнению во многих вопросах.

— Можно сказать, она похоронила эту идею?

— В точку! Он сам мне сказал. Меня это задело, потому что я думала, Пол перестанет приезжать в Вегас, а у меня там контракт ещё не закончился. Но он приезжал, по выходным. Она приезжала вместе с ним. Странно это было. Они заходили вместе, словно всё ещё муж и жена, но стоило им войти в отель — разбегались в разные стороны и не виделись, пока не садились на обратный самолёт.

— А она играла?

— Я…

Бобби Анжела умолкла, пока официант расставлял напитки. Коломбо скользнул взглядом по бассейну. Он узнал троих знаменитостей и догадался, что тут есть и другие. В женщине на той стороне бассейна ему почудилась Барбра Стрейзанд, хотя он мог и ошибаться. Высокий, седой, глубоко морщинистый мужчина смахивал на Джеймса Арнесса, но, может, это был и не он. Публика представляла собой смесь тех, кто пришёл, чтобы их узнали, и тех, кто пришёл на них поглазеть: звёзды, старлетки и туристы с разинутыми ртами. И те, и другие таращились на него во все глаза. Чтобы пройти, он показал жетон, и слух, видимо, уже пополз: детектив из Лос-Анджелеса допрашивает Бобби Анжелу.

— Он говорил, что она играет. Сама я никогда не видела. Он говорил, что она играет слишком много и проигрывает больше, чем может себе позволить.

— Вот как? Проигрывает больше, чем может позволить? Это интересно.

— Она под подозрением?

— Ну… Мисс, поймите, в таком деле под подозрением все. Если я расспрашиваю о ком-то, это не значит, что этот человек — главный подозреваемый.

Коломбо отпил виски. Скотч был тёмный, с дымком — именно такой он любил.

— Я слышал, вы играете на гитаре, когда поёте.

Она полезла в объёмистую круглую сумку, стоявшую у стола, и вытащила видеокассету.

— Вот, — сказала она. — Можете оценить моё выступление.

— Ну спасибо! Это очень щедро с вашей стороны. Посмотрю сегодня вечером. Миссис Коломбо тоже понравится.

— Наряд, в котором я выступала в Вегасе, есть на этой записи, — добавила она. — Блестящие короткие шортики из чёрного винила. Прозрачная блузка. Чулки в сетку. Высокие каблуки.

— Да? И вы играете на гитаре?

— Я играю на гитаре.

— Возвращаясь к миссис Друри. Не то чтобы она главная подозреваемая или вроде того. Но если она не играла, что она делала в Лас-Вегасе в те выходные, когда мистер Друри был с вами?

— У неё там были друзья, — ответила Бобби Анжела. — Иногда я видела её за ужином с мужчиной.

— С одним и тем же? Всегда с одним и тем же?

— Ни разу с одним и тем же дважды. Всегда какой-нибудь «хайроллер», крупный игрок, если вы понимаете, о чём я.

— Вы хотите сказать, она цепляла мужиков? Или позволяла себя цеплять?

— Пол так и думал. Ему это не нравилось. Но был у неё один особенный друг. Я никогда не видела, чтобы они ужинали вместе, но днём иногда их встречала. Фил Склафани. Его все знают. Полу тоже не нравилось, что его бывшая жена встречается с Филом Склафани.

— Склафани? А кто он?

— Вы же знаете, как рождаются слухи. Про него всякое болтают. Он живёт в пентхаусе «Пайпинг Рок», где я работала. Его отец тоже там живёт. Вообще-то, это пентхаус старика. Его отец — Джо Склафани. Конечно, говорят, что они… из «семьи».

— Связаны с мафией?

— Только не ссылайтесь на меня! Я не могу позволить себе враждовать с этими людьми.

— Но вы считаете, что миссис Друри — хорошая подруга этого Фила Склафани?

— Не знаю, насколько хорошая. Если они были… Ну, если они были любовниками, то по ним не скажешь. Когда я видела их за обедом, вид у неё был несчастный.

— Это очень полезно, мисс Анжела, — пробормотал Коломбо. Он сделал ещё глоток виски. — Весьма признателен.

— Кого я вижу, Коломбо! Есть разговор?

Коломбо с силой втянул пламя спички в сигару. В кабинете Бена Палермо он не церемонился. Бен был агентом ФБР.

— Я так кумекаю: если нужна информация, надо идти прямиком к человеку, у которого она, скорее всего, имеется.

— Или к земляку-ньюйоркцу, а?

— Ну, из нью-йоркских парней выходят лучшие копы. И худшие жулики тоже.

ФБР обеспечивало своих агентов подчёркнуто утилитарными кабинетами, точно так же, как полиция Лос-Анджелеса — своих офицеров. Это была одна из причин, почему Коломбо появлялся в своём кабинете лишь тогда, когда отвертеться от этого было невозможно. Он терпеть не мог серую стальную мебель так же сильно, как и саму бумажную работу.

— Кто у тебя на примете?

— Что ты знаешь о парочке парней из Лас-Вегаса, которые называют себя Склафани? Там есть Джо Склафани, судя по всему, и Фил Склафани.

— Семья Склафани, — произнёс Бен.

— Они — та самая Семья Склафани?

— То, что от неё осталось. Джо Склафани — это, разумеется, Джузеппе Склафани. Ему должно быть уже восемьдесят пять. Он был на сходке в Апалачине в пятьдесят седьмом. Филип — его старший сын. Ему шестьдесят или около того.

— Когда я служил в полиции Нью-Йорка, Джузеппе Склафани был легендой, — сказал Коломбо. — И он всё ещё жив и живёт в пентхаусе в Вегасе?

— В пентхаусе отеля «Пайпинг Рок» — названного, кстати, в честь казино Мейера Лански в Саратога-Спрингс.

— Джузеппе Склафани… — пробормотал Коломбо, качая головой. — Всё ещё жив! Единственный из всех. Карло Гамбино, Альберт Анастасия, Джо Профачи, Вито Дженовезе, Багси Сигел, Мейер Лански, Фрэнк Костелло… все в могиле. Эй, Бен! Просвети меня насчёт Склафани, а? Они уже уехали из Нью-Йорка, когда я там работал. Дай мне краткую справку, сделай милость.

Бен Палермо откинулся на спинку кресла. Он был ровесником Коломбо, но выглядел старше. Его светлые волосы, всегда жидковатые, теперь почти исчезли, оставив лишь венчик над ушами и на затылке. Лицо у него было розовым. На носу сидели очки в серебряной оправе.

— Давай пролистаем биографию Джузеппе Склафани в обратном порядке, — предложил Палермо. — В Лас-Вегасе он примерно с шестьдесят четвёртого и построил там весьма прибыльный бизнес. Начинать ему пришлось с малого, потому что он потерял на Кубе шесть состояний. Он построил казино-отель в Гаване на свои кровные, плюс деньги инвесторов, плюс вложения правительства Батисты. А в октябре шестидесятого правительство Кастро конфисковало все американские отели, включая заведения Джузеппе Склафани и Мейера Лански.

— Это сломало Мейера Лански, — заметил Коломбо. — Во всех смыслах: и по деньгам, и по здоровью.

— Но только не Джо Склафани, — возразил Палермо. — Это его только разозлило. Когда он приехал в Лас-Вегас, то заявил о своём присутствии, заказав убийство пары ребят. Причём все понимали, что у него была на это санкция: от Комиссии. А почему нет? Это же человек, который был в Апалачине. Люди подвинулись и освободили ему место в Вегасе.