Коломбо. Пуля для президента (ЛП) - Харрингтон Уильям

— Что ж… Я отнимаю у вас слишком много времени, мистер Маккрори. Просто меня всё ещё сбивает с толку время того телефонного звонка. Это серьёзное противоречие в уликах.

— Я не могу это объяснить, лейтенант. Хотел бы я знать ответ.

— Огромное спасибо за уделенное время, сэр. Я очень признателен. Надеюсь, мне не придётся вас больше беспокоить.

Выйдя из кабинета, Коломбо достал из кармана плаща сигару, а потом минуту смотрел на неё, вспомнив, что сейчас предстоит садиться в лифт. Он сунул её обратно в карман. Прикурит уже на улице.

Марта Циммер ждала у входа в «Ла Феличита», когда подъехал Коломбо. Завидев его, она сняла тёмные очки. Как обычно, на ней был синий блейзер и белая блузка, облегающая её пышный бюст, со значком детектива на кармане. Сегодня она надела серую плиссированную юбку.

Они вошли внутрь. Он показал значок и представился хостес; та сняла трубку телефона и вызвала владельца из кабинета.

— Ух ты, а здесь мило, правда? — сказал Коломбо Марте, пока они ждали.

Это был и впрямь симпатичный небольшой ресторанчик — из тех, что мог найти, оценить и сделать своим любимым местом такой подчеркнуто светский и искушённый человек, как Пол Друри. Стиль был итальянским, но с решительным южно-калифорнийским акцентом: тёмное дерево, кованые бра, скатерти цвета пожарной машины, свечи в янтарном стекле.

— Спорим, еда тут лучше, чем интерьер, — заметила Марта.

Вышел владелец: высокий, весьма обходительный мужчина с густыми чёрными усами.

— Я Винсент Конте, лейтенант Коломбо. Чем могу служить?

— Мы расследуем смерть Пола Друри, мистер Конте. У нас всего пара простых вопросов. Это миссис Циммер. Она тоже детектив полиции Лос-Анджелеса.

— Не желаете присесть в лаунже? Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

— Ну, может, рутбир, — сказал Коломбо.

— Боюсь, у нас нет рутбира, — ответил Конте. — Кока-кола?

— О, годится. Ей то же самое.

Бармен услышал разговор и быстро наполнил колой два стакана, которые принёс к их кабинке.

— Мистер Конте, полагаю, вы знаете, что мистер Друри ужинал здесь и умер вскоре после ухода отсюда в среду вечером.

— Знаю. Такая трагедия! Я тоже потерял друга. Он ужинал здесь регулярно, раз в неделю.

Коломбо кивнул.

— У нас есть противоречивые сведения о том, когда он отсюда ушёл. Можете сказать, во сколько это было?

— Могу сказать точно. Он попросил вызвать такси для его спутницы около десяти сорока. Такси прибыло минут через пять-десять, и они вышли. Я вышел следом проследить, что всё в порядке. Он посадил девушку в такси и сел в свою машину. Я велел парковщику подогнать её одновременно с вызовом такси. Это должно было быть…

— Без четверти одиннадцать?

— Плюс-минус пять минут.

— Что он ел на ужин?

— Наше фирменное блюдо, «Паста Феличита». Это ассорти морепродуктов — лобстер, краб, креветки — в соусе из белого вина с травами, на пасте «ангельские волосы».

— Вино?

— Монтепульчано.

— Десерт брали?

— Нет. Заказали кофе, но без десерта.

— А что насчёт спутницы, сэр? Вы знаете, кто это был? Знаете её имя? — спросила Марта Циммер.

— Её зовут мисс Карен Бергман. Она работала на мистера Друри и бывала здесь с ним до этого дважды.

— Они спорили? Вы заметили какое-то напряжение между ними? Что-то такое?

— Нет. Мне они показались влюблённой парой.

— Что ж, это очень полезно, сэр. Мы признательны.

— Не окажете мне честь пообедать у нас за счёт заведения, лейтенант, вы и миссис Циммер?

— Вы очень добры, мистер Конте, но у нас ещё дела. Может, в другой раз.

— В любое время, лейтенант. Почту за честь.

Им пришлось забраться в горы, чтобы найти укромный овраг, где Коломбо мог бы тайком сделать несколько выстрелов из своего револьвера. Он вёл «Пежо», и через полчаса они нашли подходящее место: у небольшого ручья, с крутым глинистым обрывом на другом берегу, в который могли бы безопасно уходить пули.

Марта разулась и перешла ручей вброд, чтобы расставить полдюжины консервных банок, которые прихватила с собой в качестве мишеней.

Свой синий блейзер она оставила в «Пежо», и её собственный револьвер висел в мягкой наплечной кобуре под левой подмышкой. Обуваться она не стала, решив подождать, пока высохнут ноги.

Коломбо уставился на неровный ряд банок, хмурясь и нервно попыхивая окурком сигары.

— За все годы службы, и в Нью-Йорке, и в Лос-Анджелесе, я ни разу не сделал ни единого выстрела. Даже пистолет не доставал.

— Чтобы получить значок, вы обязаны были сдать норматив с табельным оружием, — возразила Марта.

— У меня сложилось впечатление, что инструкторы в тире всегда делали мне поблажку.

— Ладно, давайте. Стреляйте по банке.

Он притащил из машины револьвер «Кольт». Коломбо вытащил его из кармана плаща и прицелился в одну из банок. Он взвёл курок, попытался зафиксировать прицел, который всё равно ходил ходуном, и наконец нажал на спуск. Револьвер рявкнул и дёрнулся, а пуля выбила фонтанчик пыли из обрыва — фута на два выше банок.

— Видишь? Никогда у меня это не получалось. Плавать я, кстати, тоже так и не научился.

— Цельтсь с двух рук, Коломбо. Правила разрешают использовать обе руки. И не вытягивайте их так сильно, локти деревенеют. Оставьте немного гибкости.

— Можно двумя руками? Ну, тогда ладно!

Он снова взвёл курок, прицелился, на сей раз обхватив левой ладонью правое запястье. Пуля ушла в воду, подняв тучу брызг.

— Тут всего двадцать пять чёртовых футов, — пробормотала Марта. Она выхватила из кобуры свой револьвер. — Смотрите, Коломбо. Ноги чуть врозь, вот так.

Она выстрелила самовзводом, не тратя время на курок. Банка подскочила в воздух. Второй выстрел — подлетела следующая.

Коломбо вытащил изо рта сигару и отшвырнул её. Он скопировал стойку Марты и снова выстрелил. Его пуля пробила дыру в склоне, аккурат между двумя банками.

— По высоте нормально, — прокомментировала Марта. — Теперь сделайте поправку по горизонтали, и собьёте банку.

Коломбо снова встал в стойку. От усердия он высунул кончик языка в уголке рта и нажал на спуск. Банка упала. Он выбил песок прямо из-под неё.

— Мишени в тире больше, — заметил он.

— Да, но они и в два раза дальше.

Он расставил ноги и выставил револьвер вперёд, на этот раз для устойчивости обхватив левой ладонью правую кисть вместе с рукояткой. Коломбо попробовал зажмурить левый глаз и целиться правым, потом наоборот. Он взвёл курок, долго колебался, потом выстрелил.

Банка подпрыгнула и скатилась в ручей.

— Сойдёт, — заявил Коломбо. — Надо уходить победителем.

— Один выстрел из пяти? Не сойдёт. Мы должны выпустить из этой пушки хотя бы коробку патронов.

— Я тогда оглохну, — отрезал Коломбо, запихивая пистолет в карман плаща. — В любом случае, мне нужно навестить Джессику О’Нил.

— А мне что делать?

— Возвращайся в дом Друри с группой и поищи тайный сейф. Помни, парень был хитроумный, он мог спрятать его там, где никому и в голову не придёт искать.

Глава восьмая  

— Это очень мило с вашей стороны, что вы уделили мне время сегодня днём, — сообщил Коломбо Джессике О’Нил.

— Когда у твоей двери стоит детектив полиции и передает, что хочет поговорить об убийстве, время находится, лейтенант.

— И всё же я говорю, что это мило с вашей стороны, мэм. Некоторые люди не любят этого делать.

— Что ж… давайте выйдем на террасу. Я изучаю сценарий. Пойдёмте. Посидим на солнышке, пока будем разговаривать.

Джессика О’Нил была необычной актрисой, если верить тому, что миссис Коломбо вычитала о ней в журнале «People» и как-то за завтраком пересказала мужу. Её отец был нью-йоркским финансистом. Она была наследницей внушительного состояния, изучала искусство в колледже Уэллсли, а затем приехала в Калифорнию учиться актёрскому мастерству. Она была художницей. Вероятно, картины, которые он заметил, пока они шли по дому, принадлежали её кисти. Внешне она не была необычной. Просто симпатичная, как он её оценил. Не роковая красавица, и уж точно не красавица, созданная визажистом; просто очень миловидная девушка с дружелюбным лицом и тёмно-каштановыми волосами. На ней была мужская майка-алкоголичка и синие джинсовые шорты. Он сделал вид, что не заметил отсутствия белья под майкой. Коломбо был не из тех мужчин, что пялятся, но и слепым не был, как и равнодушным к женским прелестям.