По ту сторону зла - Селезнева Екатерина

— Алло, София! Ну, где вы там застряли? Я уже все плитки на полу пересчитать успела! Умоляю, скажи, что вы вот-вот будете! — с легкой улыбкой сказала Юля.

— Юлечка, солнышко, мы сегодня никак не сможем, ну, правда, не обижайся, ладно? Ни у кого не получилось отпроситься с работы, а ехать очень далеко, мы завтра, ладно? — с наигранным весельем ответила София.

— Что? Если вы не собирались ехать, почему не сказали? Я весь день вас жду! — все еще сохраняя спокойный тон, ответила Юля.

— Не сердись, ну, забегались и даже не подумали позвонить, мы завтра точно будем, обещаю! — заверила София и положила трубку.

Настроение Юли было хуже некуда, и впервые за это время, она позволила себе заплакать. Плакала она тихо, иногда прикрывая рот ладонью, хотя внутри ей хотелось выть, хотелось просто кричать от душевной боли. Но, собрав всю волю в кулак, она решила, что это просто такое стечение обстоятельств, они обязательно приедут, просто самый ответственный и организованный человек всей их компании — это она же сама, а сейчас она лежит в больнице. Не стоит себя накручивать раньше времени. И с этими мыслями и еще немного поплакав, Юля уснула.

На следующее утро Юлю разбудила медсестра со словами, что к ней приехал посетитель. Радостно встрепенувшись, Юля попыталась протереть глаза руками, привести волосы в порядок и показать всем своим видом, что готова к встрече.

«Она сказала посетитель? Один? Интересно кто из ее друзей приехал первым? Наверное, им стало стыдно за вчерашнее и теперь они решили наперегонки мчаться к своей подруге на помощь!» — от таких мыслей стало тепло на душе, и Юля невольно улыбнулась.

Но Юлю ждал неприятный сюрприз, когда в палату вместо одного из ее друзей зашел Арсений. Арсений Юрьевич был ведущим юристом в головном офисе фирмы, где она работала. Это был очень тучный молодой человек с редкими волосами, несмотря на свой молодой возраст. Он любил пользоваться мужским парфюмом с едким запахом, вечно потел и был очень неуклюжим. Однако, несмотря на стереотип, что подобные люди добрые и отзывчивые, Арсений был настоящим избалованным «маменькиным сынком». Он говорил со всеми свысока, никогда никому не помогал, и, видимо, считал, что он самый красивый на планете мужчина с изысканным вкусом. Говорил он очень невнятно и слегка картавил. Единственной его слабостью было дорогое красное вино. Как только он вошел, улыбку с лица Юлии как ветром сдуло.

«Это не сулит ничего хорошего… Господи, какое красивое имя, Арсений, для такого мерзкого жирного урода…», — подумала Юля про себя.

— Здравствуйте, Юлия Сергеевна! Вы меня помните? — начал издалека Арсений.

— Конечно, как же не помнить, — тихо ответила Юля.

«Я твой одеколон еще с коридора почувствовала», — подумала она, но вслух ничего не сказала.

— Я приехал по поручению Василия Петровича, — деловито заявил Арсений и уселся на край кровати, — не буду тянуть «кота за все подробности» и сразу перейду к делу.

«Ну, давай-давай, деловой ты наш! А то мамочка, небось, уже тебя потеряла, подумала, что какие-то нехорошие женщины утянули тебя в свое гнездо… Как она вообще тебя отпустила! Одного! Да еще в таку-у-у-ую даль!» — подумала Юля, сдерживаясь, чтоб не выгнать Арсения из палаты.

— Итак, ваша ситуация, безусловно, заслуживает нашего внимания, но я бы хотел кое-что прояснить, — начал свой рассказ Арсений, подбирая слова, где меньше встречается буква «р».

«Господи, какой же мерзкий голос, как и человек, который сидит напротив», — Юля старалась держаться изо всех сил.

— Нашего внимания? Это вы к себе во множественном числе обращаетесь? — немного с ухмылкой спросила Юля.

— Нашего, это моего и Василия Петровича, — так же ехидно ответил собеседник, — МЫ считаем, что ситуация с вами, конечно, неприятная, но вины фирмы в ней нет! Вы сами поехали в этот город, сами согласились сделать это в нерабочее время, и сами не справились с управлением! Но, конечно, мы понимаем, что теперь вам предстоит лечение, и НАША фирма, готова пойти навстречу вам, и выплатить солидную компенсацию в обмен на заявление об увольнении, — Арсений сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию Юли.

«Ах ты ж, скунс вонючий! МЫ? Он СКАЗАЛ «МЫ»? Мало того, что приравнял себя к учредителям фирмы, так еще решил обойтись малой кровью, наверняка еще и разговор наш записывает, чтоб потом не было претензий. Ну сейчас я тебе устрою! Пусть я не получу компенсацию, и пусть я уйду, хотя ноги мои не ходят, но я хотя бы исполню свое заветное желание — врежу тебе туда, где ты хранишь от всех женщин мира своего «дружка»! Я мечтаю об этом все семь лет, что работаю в этой фирме», — подумала Юля про себя, и ее губы растянулись в злобной улыбке, как у злодея из фильма, когда он задумал что-то нехорошее.

— А с чего вы, Арсений, взяли, что я соглашусь на это? Как вам известно, я не особо нуждаюсь в компенсациях, а восстановить справедливость я бы не отказалась! Именно Василий Петрович меня отправил в эту командировку, о чем есть письменные и голосовые записи, и напомню, что я ездила не отдыхать! Я подписала договор, и фирма получила очень солидную сумму денег, — Юля говорила уверенно, хотя не все из ее слов было правдой. Никаких записей, конечно, у нее не было, записывать своих коллег и начальника — это верх низости, но раз начала говорить, уже придется идти до конца, — и с вашей стороны очень самонадеянно говорить о моей аварии как об очевидном факте.

— Арсений Юрьевич, я бы попросил! — очень твердо пытался противостоять собеседник.

«Сейчас точно врежу ему по шарам, если смогу пробиться скозь его жирный мерзкий живот…», — гневные мысли в голове Юли нарастали.

— Я понимаю ваше негодование, Юлия, как вас по батюшке? Неважно… Но интуиция мне подсказывает, что вы, скорее всего, примете это щедрое предложение и избавитесь от судебных тяжб, — повествовательно сказал Арсений.

— Та же интуиция, что помогла вам выбрать этот галстук? Или ваш гардероб — это всецело заслуга вашей матушки? — Юля начала язвить.

Арсений на секунду растерялся, начал глотать ртом воздух как рыба, которую выкинуло на мель, но тут же собрался.

— Что вы себе позволяете? Вы! Вы, избалованная, самодовольная нахалка! — Начал переходить на крик, а затем и на поросячий визг, Арсений.

«Зацепило!» — ликовал внутренний голос в голове Юлии.

— Нахалка? Это, видимо, тоже слово из лексикона вашей маменьки! — Юля начала смеяться.

— Не смей трогать мою мать, ты, никчемная инвалидка, знаешь, сколько таких как ты, я видел? А знаешь, сколько из них пытались что-то от меня получить? Вы все одинаковые, крутите задницей перед начальником, а сами нихрена не умеете! А теперь я пойду отсюда, оставлю тебе эти бумаги, почитаешь на досуге, ничего у тебя не выйдет все равно, и рано или поздно ты САМА мне позвонишь! — сказал Арсений и вскочил с кровати, будто его ударили током.

— Иди-иди, а то кружок по вышиванию для девственников заметит твое отсутствие! — Юля начала громко смеяться вслед уходящему Арсению.

Когда Арсений ушел, смех Юли перешел в слезы. Как бы досадно ни было признавать, но фирма в ней больше не нуждалась. Все годы работы, все похвалы начальника, все прекрасные слова о том, какой она замечательный специалист — все это — лопнуло как мыльный пузырь. И как бы противно ни было, но Арсений был прав, когда сказал, что рано или поздно она согласится на ИХ условия.

Несколько часов спустя дверь палаты открылась, и с шумными разговорами зашли Юлины друзья. В руках у них были пакеты с вещами и продуктами.

Юля пыталась изо всех сил изобразить хорошее настроение и самочувствие, хотя картина, которая предстала перед глазами ее друзей, была не очень живописной: ноги были все в ссадинах и порезах, руки были покрыты синяками от капельниц, а лицо — очень уставшее и опухшее от слез.

— Здорово, Юлькин-булкин! — радостно начал Саша.

— А мы-то думаем, куда же она подевалась, а она оказывается тут на курорте лежит! — со смехом подхватил Витя.