Расследование леди Ловетт - Марш Вайолет

– Согласно правилам поведения в «Черной овце», любые дискуссии не должны затрагивать вопросы религии и политики, но, по словам моего брата, это явно не соответствует истине. – Шарлотта попробовала разглядеть попугая, но ее попытки оказались тщетны: существо крутило головой в любую сторону, куда бы ни повернулась девушка.

– Все, что обсуждается здесь, не выходит за пределы этих стен, и каждому члену кофейни это известно. – Губы Ханны искривились, и ее и без того порозовевшие щеки вспыхнули от нескрываемого волнения.

– Подлец! Злодей! Ворье! – Пэн метнулся к одной из потолочных балок и уселся там, словно выжидая, что драгуны вот-вот начнут таранить дверь.

– Брат поделился, потому что не сомневается в моем умении держать рот на замке, – поспешно высказалась Шарлотта, чтобы рассеять опасения Ханны и Софии. – Говоря начистоту, тайная деятельность имеет свойство достигать ушей тех, кто мечтает в ней участвовать. Мы с подругами частенько грезим о посещении кофейни, где можно поболтать, ничуть не волнуясь о манерах приличия.

Похоже, София восприняла идею Шарлотты с большей благосклонностью, чем Ханна, но все же и на ее лице читалось недоверие.

– Неужели ты полагаешь, что группа дам в широких юбках и с напудренными волосами согласится сидеть за длинными столами и толкаться локтями с лавочниками?

– Нет, не за длинными столами. – Шарлотта покачала головой, изо всех сил пытаясь не терять самообладания, невзирая на разразившуюся внутри битву между надеждой и унынием. – Я подумывала о чем-то более уютном и гостеприимном, в какой-то мере даже расслабляющем.

Ханна открыла было рот, намереваясь в очередной раз возразить, но София махнула кузине рукой и принудила ее умолкнуть.

– Леди Шарлотта, расскажи, пожалуйста, подробнее.

– Мы установим скрытую дверь между вашей кофейней и новым помещением, – быстро пояснила Шарлотта, чувствуя, как начинает вырисовываться полустертое видение. Вопреки нахлынувшим и бьющим через край эмоциям, долгие годы работы над проведением мероприятий для высшего света сослужили ей наконец хорошую службу. – Это будет единственный вход. Мы изящно обставим комнату диванами и креслами, но они будут отвечать требованиям комфорта, а не моды.

– Как в салоне? – настаивала София.

Ханна скорчила гримасу отвращения.

– Наша кофейня – не дамская гостиная.

– Здесь будет приятнее проводить часы, чем в светских салонах. В моем воображении это место превратится в располагающее для непринужденных бесед убежище с подушками, которые так и манят присесть и остаться на некоторое время. – Из-за нарастающего волнения и паники Шарлотте едва удавалось поддерживать ровный темп голоса.

– Разве оно не станет похожим на собрание твоих знакомых? – подозрительно заметила София. – Или ты рассчитываешь привлечь женщин не из своего круга?

– Будут присутствовать не одни аристократки, но и дамы из других слоев общества.

– И насколько же разношерстной получится публика? – спросила Ханна, чей голос звучал уже не так резко, как раньше, но все еще напористо. – Мы обслуживаем не только представителей знати.

– Притягательность такой кофейни заключается в равноправном обмене идеями, не обремененном тонкостями и тактичностью, – рассуждения Шарлотты преобразили надежду в пылающее огнем желание. Как же ей приелось быть любезной. Она не хотела вести вежливую беседу с обворожительными улыбками и кокетливыми подмигиваниями. Она жаждала спорить. Храбро. Неистово. Безудержно. Не беспокоясь о реакции мужчины, особенно потенциального супруга.

– Ты уверена, что твоя задумка не романтизирует идею пенсового университета? – отметила София, употребив популярное в народе определение кофейни. Человек, заплатив пенс, получал доступ в одно из таких заведений, где ему подливали напиток в чашку, пока тот беседовал с джентльменами всех рангов, включая выдающихся светил в самых разных дисциплинах.

– Возможно, я нацелена на достижение некоего идеала. Но что тут предосудительного? Одна из самых ключевых составляющих кофейни – это обстановка, не правда ли? Мы предложим гостям такую атмосферу, какой нет у конкурентов. Кроме того, таинственность, окутывающая это место, лишний раз подчеркнет его привлекательность, не правда ли? Можно установить более высокую цену на кофе, разнообразить рецептуру его приготовления, добавив неожиданные вкусовые нотки. Здесь, уединившись и сбежав от всех условностей, захочется побаловать и тело, и разум, – Шарлотта осознавала, что слова ее звучат слишком восторженно, но была не в силах сдержаться. Она столько раз слышала от брата истории о «Черной овце».

– И ты не против общения с красавцами плутами? – Ханна вновь принялась давить, прибегнув к слову, обозначавшему преступников, обманывавших знатных господ. – А с нелегальными производителями джина? А как насчет разбойников? Контрабандистов? Речных пиратов?

– Разве не в этом суть кофейни? Общаться со всеми? – Слова Шарлотты лились рекой, но сердце колотилось так гулко, что ей оставалось лишь молиться, чтобы девушки не расслышали его стук. Пузырь надежды раздулся почти до болезненных размеров.

– Ты действительно намерена вступить в наше дело, – сказанное Софией прозвучало как утверждение, а не вопрос, но Шарлотта с готовностью кивнула.

София повернулась к Ханне.

– Мы не раз обсуждали, что не прочь поэкспериментировать с кофе, может быть, даже подавать легкие закуски. В доводах леди Шарлотты есть доля правды. Большинство ее предложений совпадают с нашими планами.

Ханна потерла лоб, отчего ее чепец зашелестел, а после глубоко вздохнула. Шарлотта, уловив ее невысказанное согласие, с трудом сдержала собственный вздох облегчения. Зародившийся внутри Шарлотты страх после объявления о помолвке начал понемногу ослабевать.

– Мы и впрямь хотим расширяться, – признала Ханна, – но это место – наш заработок, Шарлотта, а не какая-то симпатичная безделушка, которая от удара разлетается вдребезги и не подлежит починке.

– Я не собираюсь так пренебрежительно относиться к «Черной овце», – пообещала Шарлотта, едва не задохнувшись от эмоций.

– И главными остаемся мы, – сурово добавила София. – Это наши владения, а не твои.

– Понятно, – ответила Шарлотта, а затем осторожно продолжила: – но я бы предпочла иметь возможность выдвигать идеи.

– Похоже, понадобится составить соглашение – хартию, если угодно. – София жестом указала на один из длинных и обшарпанных столов. – Присаживайся. Нам предстоит долгая дискуссия.

Испытав прилив спокойствия, Шарлотта бросилась расправлять юбки. Хотя подъюбник приподнимался, позволяя ей сесть, но стулья оказались не только узкими, но и тесно поставленными. Девушка, предвкушая документальное подтверждение сделки, способной как спасти, так и преобразить ее, нетерпеливо отодвинула несколько стульев, освобождая себе место. К несчастью, ее панье все-таки сбило одно из них и заставило пошатнуться другое.

Кузины Уик, вопреки ожиданиям Шарлотты, не высмеяли ее затруднительное положение. Напротив, Ханна подошла к одному из окон и решительно закрыла ставни.

– Снимай это несуразное платье. Здесь тебе не королевский двор, и вскоре ты убедишься, что ни одна душа не станет церемониться.

Чуть не захлебнувшись от обрушившегося на нее шквала легкости, Шарлотта задумалась, доводилось ли ей когда-нибудь выслушивать более разумное предложение. Девушка с невозмутимой готовностью, которое, по идее, должно было бы оскорбить ее, сняла с себя платье и панье, оставшись стоять в одной сорочке и нижней юбке. Ей полагалось бы испытывать нечто сродни позору. Но все обернулось иначе. Она ощущала себя потрясающе, невероятно раскрепощенной. Не взглянув на отброшенное помолвочное платье, Шарлотта опустилась на стул и приготовилась обсудить свой новый путь в светлое будущее.

Глава 3

– Твой бодрый и здоровый вид не соответствует нынешней моде. Бледность по-прежнему в почете у лондонцев.

Мэттью Тальбот, услышав столь знакомый голос лучшего друга, Александра Ловетта, маркиза Хитфорда, ощутил, как его губы невольно растянулись в улыбке. После года проживания за границей ему было неожиданно приятно снова вернуться на улицы столицы.