Элеанор посмотрела на него чуть внимательнее.
— А вас он зачем пригласил?
— Отдыхать.
— Конечно.
И больше ничего не спросила.
Эшфорд отметил это. Хороший журналист знает, когда спрашивать. Еще важнее — когда остановиться.
Уиткомб подошел к хозяину.
— Ужин подан, сэр.
Гости перешли в столовую. Большой стол занимал почти всю комнату. Белая скатерть, серебро, свечи, тяжелые бокалы.
Эшфорд дошел до своего места и остановился.
Приборов было одиннадцать.
Гостей — десять.
Один стул оставался пустым.
— Мы кого-то ждем?
Разговоры стихли ненадолго.
Рэйвенкрофт посмотрел на пустой стул.
— Возможно.
— Очень определенно.
— Садитесь, мистер Эшфорд. Уиткомб не любит, когда суп ждет.
Эшфорд перевел взгляд на управляющего.
— Это правда?
— Суп остывает, сэр.
На этом вопрос был закрыт.
Но пустой прибор остался.
Эшфорд сел между Элеанор и мисс Пенроуз. Напротив расположились Томас и Селин Дюваль. Сэр Эдмунд занял место во главе стола. Справа от него — Вивиан, слева — доктор Хейл. Рядом с Хейлом сидел Морган. Ричард сел с краю, ближе к старому пианино в углу столовой.
Пустой стул находился недалеко от сэра Эдмунда. Не случайный гость. Кого-то действительно ждали.
Первым подали суп. Эшфорд попробовал. Хороший. Он взял вторую ложку.
— Кажется, вам нравится, — сказала Элеанор.
— Очень.
— Вы обычно так серьезно относитесь к супу?
— После сегодняшней дороги у нас с ним особые отношения.
Она улыбнулась и продолжила есть.
Первые минут десять разговор шел легко. Морган рассказывал о прогулке к озеру утром.
— Я потерял там ботинки.
Томас посмотрел под стол.
— Они выглядят на месте.
— Эти другие.
— Сколько у вас ботинок?
— Достаточно.
— В этом и состоит американское процветание? — спросила Пенроуз.
— Среди прочего.
— Я всегда хотела понять.
Морган поднял бокал.
— А вы были в Америке?
— Один раз.
— Где?
— Бостон.
— Это не считается.
— Бостонцы будут огорчены.
— Они привыкли.
Вивиан едва заметно улыбнулась.
Хейл продолжал есть, почти не участвуя. Сэр Эдмунд тоже говорил мало. Он слушал.
Эшфорд заметил это не сразу. Хозяин задавал вопрос, позволял человеку ответить и переключался на другого гостя.
Томас. Селин. Морган. Ричард. Хейл.
Словно проверял что-то. Или кого-то.
Эшфорд вспомнил разговор в холле: «Я никого не приглашал случайно».
Интересно.
Когда принесли рыбу, Томас поставил бокал и повернулся к дяде.
— Мне нужно с вами поговорить после ужина.
Сэр Эдмунд даже не поднял головы.
— Завтра.
— Я хотел сегодня.
— Я услышал.
— Это важно.
— Тогда до завтра не испортится.
Томас сжал губы.
— Вы даже не знаете, о чем речь.
— О деньгах.
В комнате стало тише.
Томас покраснел.
— Можно было не говорить это при всех.
Теперь сэр Эдмунд посмотрел на него.
— Можно было не начинать при всех.
Вивиан произнесла:
— Эдмунд.
Только имя.
Сэр Эдмунд отпил шерри.
— Завтра утром, Томас.
— Утром вы найдете новую причину.
— Возможно.
Томас резко отодвинул стул.
Доктор Хейл сказал:
— Томас.
Тон спокойный, почти врачебный.
Молодой человек остановился, но не сел.
— Простите.
И вышел.
Дверь закрылась. Никто не говорил несколько секунд.
Морган посмотрел в свой бокал.
— В Нью-Йорке сейчас бы принесли виски.
Вивиан впервые за вечер действительно улыбнулась.
— Вам в Нью-Йорке его, кажется, приносят на все случаи жизни.
— Потому мы и переживаем трудности быстрее.
— Или просто забываете.
— Результат тот же.
Несколько человек засмеялись. Напряжение немного ослабло.
Доктор Хейл отодвинул тарелку и посмотрел на темное окно.
— Мне не подходит здешняя сырость.
— Странный выбор места для отдыха.
— Меня пригласили.
Эшфорд чуть улыбнулся.
— Нас всех, похоже.
Хейл посмотрел на сэра Эдмунда.
— Да.
Селин Дюваль положила вилку.
— Вы давно знакомы с Эдмундом?
— Несколько лет.
— Вы его врач?
— Да.
— Сердце?
Сэр Эдмунд вздохнул.
— Селин.
— Я не прошу показать медицинскую карту.
Хейл ответил спокойно:
— Сердце требует внимания. Ничего необычного для его возраста.
— Спасибо, доктор, — сказал сэр Эдмунд. — Прекрасно иметь врача за столом. Особенно если хочется обсудить что-нибудь личное.
Морган усмехнулся.
— Мой врач берет за это деньги.
— Мой тоже, — ответил Эдмунд.
Эшфорд посмотрел на бокал хозяина. Шерри.
Хейл заметил.
— И это последний на сегодня.
— Вы уже считаете?
— Работа такая.
— Я начинаю жалеть, что пригласил вас.
— Это хороший признак. Значит, лечение помогает.
Редкая шутка. Именно поэтому она прозвучала естественно.
Следующее блюдо еще не успели подать, когда Элеанор подняла глаза от тарелки.
— Сэр Эдмунд, я все-таки задам один вопрос. Для статьи.
— Только один.
— Что здесь происходило во время войны?
На этот раз замолчали почти все.
— Отель продолжал работать, — сказал сэр Эдмунд.
Морган поставил бокал.
— Только и всего?
— А вам мало?
— Мне всегда мало.
— Некоторые люди приезжали сюда не отдыхать, — сказала Селин.
Эдмунд поднял глаза.
— Многие люди во время войны ездили не отдыхать.
— Удобный ответ.
— Зато верный.
Ричард сидел неподвижно.
Элеанор ждала.
Доктор Хейл спокойно взял бокал с водой.
Сэр Эдмунд произнес:
— Война закончилась четыре года назад.
Селин ответила:
— Для тех, кому повезло.
Никто не стал продолжать.
Эшфорд не знал, о чем именно они молчат. Но за одним столом оказалось слишком много людей, которым слово «война» испортило аппетит.
Молодой Джордж подошел с бутылкой вина. Он наклонился между Морганом и Хейлом и случайно задел горлышком подсвечник.
Свеча погасла.
— Простите, сэр.
Эшфорд узнал голос. Джордж. Только теперь он был уверен.
Морган посмотрел на погасшую свечу.
— Вино цело?
Джордж растерялся.
— Да, сэр.
— Тогда никто не пострадал.
Уиткомб появился рядом почти мгновенно и зажег свечу.
— Джордж.
Больше ничего.
Юноша покраснел и отошел.
— Строгий человек, — заметил Морган.
— Нет, сэр, — сказал Уиткомб. — Строгий человек сказал бы больше.
— Уиткомб, однажды я заставлю вас рассмеяться.
— Желаю удачи, сэр.
Управляющий ушел. Эшфорд подумал, что заплатил бы, чтобы на это посмотреть.
Ричард Вэйл неожиданно поднялся.
— Сэр Эдмунд.
— Что?
— Можно мне сыграть?
— Сейчас?
— Только одну вещь.
— После ужина.
Ричард остался стоять.
— Это займет три минуты.
— Ричард.
В голосе Эдмунда появилось раздражение.
Селин Дюваль тихо сказала:
— Пусть сыграет.
Сэр Эдмунд посмотрел на нее.
Вэйл уже шел к пианино.
Он сел.
Несколько секунд держал руки над клавишами.
Затем заиграл.
Эшфорд сразу узнал мелодию — ту самую, которую слышал из своей комнаты.
Только теперь Ричард не останавливался.
Французская песня была простой. Почти домашней. Такие мелодии редко пишут для концертных залов. Их поют на кухне, у открытого окна или в дороге, когда никто специально не слушает.
Селин перестала двигаться.
Вивиан опустила глаза.
Доктор Хейл повернул голову.
Но не к пианино.
К сэру Эдмунду.
Эшфорд заметил это.
А затем услышал легкий металлический стук.
Трость хозяина качнулась и ударилась о край стула.
Ричард продолжал играть.
— Хватит, — сказал сэр Эдмунд.
Музыка не остановилась.
