Мисс Керли была мрачной, но сохраняла всегдашнюю деловитость, стараясь держать голову прямо. Джина молчала и, если бы не остекленевшее выражение глаз, могла бы показаться угрюмой. Каштановые волосы оттеняли белизну кожи, подбородок был решительно выпячен.
– Ей надо поесть, – почти шепотом сказала мисс Керли, обращаясь к Ричи. – Поднимемся с нами. Вы займете ее разговором, а я что-нибудь приготовлю.
– У них веские доводы, – посмотрев на Кэмпиона, прошептала Джина. – Даже Джон начинает это понимать. Он задержался, чтобы посовещаться с кузеном Александром. Послушать этих людей в мантиях, так Майк – просто чудовище.
– Дождись, пока услышишь версию защиты, – отреагировал Кэмпион, стараясь говорить как можно увереннее. – Обвинение всегда кажется убедительным, пока в процесс не вступит защита. Не тревожься.
Джина посмотрела на него так, словно он сболтнул какую-то нелепость, механически улыбнулась и стала подниматься. Мисс Керли двинулась следом.
– Пойду с ними, – оповестил Ричи, поворачиваясь к Кэмпиону. – Бедная девочка.
Возникла пауза. Казалось, Ричи мучительно подбирает слова. Но его страдальческое лицо было куда выразительнее слов.
– Сбежать! – вдруг выпалил Ричи. – Сбежать, Кэмпион. Сбежать… от всего этого.
Резкий взмах руки подсказал Кэмпиону, что под «всем этим» Ричи подразумевает цивилизованный мир с его фальшью, ханжеством и жестокостью.
Мистер Кэмпион не торопился отвечать. Понять, о чем именно говорит Ричи, всегда было непросто, а после такого выплеска чувств любые ответные слова показались бы неуместными.
– До свидания, – попрощался с ним Кэмпион. – Увидимся завтра.
– Завтра… – повторил Ричи, и в его устах это слово обрело оттенок вселенской скорби.
Мистер Кэмпион поехал домой. «Я начинаю чувствовать свой возраст», – подумалось ему. Он не был склонен к копанию в себе, а потому мелькнувшая мысль обрушилась на него словно откровение. Оказывается, почти тридцать пять и почти двадцать пять – это два совершенно непохожих возрастных состояния с разным запасом нервных сил и способностью обходиться без сна. Мысль подействовала на него столь угнетающе, что по приезде на Боттл-стрит он решил немедленно лечь спать и лег бы, если бы не посетитель, которого он застал у себя в квартире.
В гостиной его дожидался бывший инспектор Скотленд-Ярда Бет. Увидев вошедшего Кэмпиона, Бет поднялся со стула.
– Что, не ожидали увидеть меня здесь? – широко улыбнулся он. – Да еще с хорошими новостями?
– Нет, – искренне ответил Кэмпион. – Совсем не ожидал.
– Он тут уже битый час торчит и все рассказывает о себе, да так, что кажется, будто и сейчас в полиции служит, – сообщил мистер Лагг, выходя из соседней комнаты в халате и без своего знаменитого пристяжного воротника.
– Неужто целый час? Зато про вас никто не подумает, будто вы остаетесь домушником, – язвительно парировал бывший инспектор.
– Нет. Я с тех пор изменил образ жизни, – с невыразимым самодовольством заявил Лагг, – и стал настоящим джентльменом.
– Итак, что вам удалось выяснить? – прервал Лагга мистер Кэмпион, у которого не было желания выслушивать эту пикировку. – Что-то важное?
Бет сразу настроился на деловой лад.
– Важное, мистер Кэмпион. Весьма важное. Почти все суммы начиная с декабря прошлого года вносились на книжку не в почтовом отделении Холборна. И делал это один пожилой джентльмен. Вы это ожидали услышать?
– Что значит «почти все»? – спросил заинтересовавшийся Кэмпион.
– Все те, о которых я смог получить сведения, – твердо и с упреком ответил Бет. – В пяти случаях служащие запомнили этого джентльмена, поскольку манипуляции с чужой сберкнижкой показались им странными. Еще двое сомневались, а одна девица нагрубила мне и отказалась отвечать на вопросы.
– Они дали словесное описание этого человека?
– Само собой. – Частный детектив заглянул в записную книжку. – Высокий, худощавый, за шестьдесят, хорошо одет, желтое лицо… Таким оно показалось одному из почтовых служащих… Спокойный, прежде никогда не появлялся в тех местах. Ну что, достаточно?
– Вполне достаточно, – кивнул мистер Кэмпион. – Вполне достаточно для моей осведомленности, но не для показаний в суде.
– А почему бы нет? – удивился Бет, явно задетый за живое. – Несколько служащих хорошо запомнили его. И это странное внесение денег на чужой счет пробудило у них любопытство. Сами знаете, какая нынче молодежь.
– Дело не в вашей работе. Вы с нею отлично справились, – поспешил успокоить его Кэмпион. – Дело в полученных сведениях. Мне никак не запихнуть их в общую канву дела.
На круглом лице бывшего инспектора отразилось искреннее недоумение. Получалось, он зря проделал большую работу, а это ему никогда не нравилось, о чем он и не преминул заявить.
– Вы просили собрать сведения. Я их собрал. Так? Тогда я вообще ничего не понимаю. Куда вы клоните, мистер Кэмпион? Вносимые суммы были более чем скромными. Будь там что-то сомнительное, за услуги расплачивались бы наличными.
Кэмпион сел. Бывший инспектор, конечно же, заслуживал объяснения, но Кэмпиону сейчас отчаянно не хотелось что-либо объяснять.
– Скажите, Бет, вам знакома ситуация, когда некая женщина сообщает важные сведения, но косвенным образом, не говоря напрямую?
– Намеками, что ли? – В голосе частного детектива звучал скепсис.
– Нет, не намеками. – Кэмпион подыскивал нужное слово. – Женщина, которая… сплетничает на интересующую вас тему, – наконец сказал он. – Она знает, и вы знаете, что она вам что-то рассказывает, однако из соображений дисциплины, достоинства или осторожности вы не признаётесь, что вам это интересно, равно как и она не признаётся, что передает вам сведения. Такое обоюдное молчаливое согласие. Вам понятны мои слова?
– Вполне, – понимающе кивнул Бет.
Убедившись, что собеседник проницательнее, чем он думал, Кэмпион продолжил:
– Теперь представьте, что вы хотите вознаградить эту женщину. Хотите поощрить ее и одновременно не скомпрометировать себя, давая деньги напрямую. Вы не уверены, что она вдруг не сконфузит вас, спросив, не вы ли оставили купюру в один фунт на ее печатной машинке. Ведь это могут услышать другие.
– Понимаю.
– Женщина видит ваше затруднение, и в один прекрасный день вы обнаруживаете у себя в кабинете ее сберегательную книжку почтового банка. Что мешает вам внести на ее счет фунт-другой, сделав это в незнакомом почтовом отделении? Если она спросит, откуда деньги, вы ничего не знаете. Если примет и это подвигнет ее на дальнейшие доносы, вы достигли желаемой цели, не рискуя репутацией. Вы не сходили с пьедестала, не опускались до взяток. Вы как бы и платили ей, и не платили.
– А если вдруг объявится какой-нибудь бывший полицейский и начнет задавать вопросы? – поинтересовался практичный Бет.
– Такое возможно, – согласился мистер Кэмпион. – Но вы не из тех людей, кто допускает такую возможность. Вы тщеславны и самодовольны. Вы считаете, что ваше положение позволяет не обращать внимания на разных бывших полицейских и их расспросы. Вас волнует лишь ваша репутация относительно доносчицы, которая работает у вас. Вот какого сорта вы человек.
– Я? – делано удивился бывший инспектор. – Вообще-то, мистер Кэмпион, мне приходилось заниматься аб-со-лют-но разными делами. Но какая замечательная история! Позвольте задать вам профессиональный вопрос: как вы додумались?
– Владелица сберкнижки – женщина такого типа, – ответил мистер Кэмпион, и Бет удовлетворенно кивнул.
Прошло еще не менее получаса, прежде чем Кэмпиону удалось выпроводить бывшего инспектора. Лагг находился в благодушном настроении и был совсем не прочь словесно поцапаться со старым спарринг-партнером, а Бет никуда не спешил. Кэмпиону пришлось сослаться на свою крайнюю усталость, и это возымело действие. Но едва за частным детективом закрылась дверь, а Кэмпион уже предвкушал, как уляжется в кровать, зазвонил телефон.
– Кэмпион, это вы? – От сухого, четкого голоса звонившего мистер Кэмпион невольно вздрогнул. – Говорит Джон Уиддоусон. Я получил ваше послание.
