– Да? И что? – уклончиво поинтересовался Кэмпион.
– Вы допустили вполне ожидаемую ошибку. – Джон говорил дружелюбным тоном, без тени раздражения. – Итак, вы узнали, что рукопись, хранящаяся в сейфе, – копия. Думаю, вряд ли кто-то знал об этом, кроме меня. Теперь знаете и вы. Поздравляю. Копию заказал мой дядя много лет назад. Из соображений повышенной безопасности я подменил подлинник копией. Если кто-то попытается украсть рукопись, я буду застрахован вдвойне. Вы меня понимаете?
– Очень хорошо понимаю, – ответил Кэмпион, придав своему голосу соответствующую интонацию.
– Прекрасно. Вот что я вам хочу сказать. Раз уж вы сделали такое открытие и оно, что вполне очевидно, привело вас к ошибочному выводу, мне, естественно, очень захотелось показать вам подлинник. Это должно отмести все ваши подозрения. Вполне разумное желание, согласны?
Уставший мозг мистера Кэмпиона проанализировал конкретные доказательства, собранные против человека, который сейчас разговаривал с ним по телефону, и понял, что их нет. Он не сомневался, что Джон Уиддоусон вполне мог убить своего двоюродного брата. Сердце подсказывало: так оно и есть. Но если фирма по-прежнему владела подлинником «Жуира», мотив преступления, столь тщательно воссозданный Кэмпионом, попросту исчезал, а если не было мотива, все дело рассыпáлось.
Джон продолжал говорить.
– Мне хочется, чтобы вы увидели подлинник рукописи, причем немедленно, дабы потом вы сосредоточились на поисках истины. Жизнь Майка в опасности. Нужно действовать быстрее, поскольку эти идиоты решили его повесить. Мы с сэром Александром сейчас совещаемся. Могу вам сказать, он не теряет надежду, но понимает: бой будет нелегким. Кэмпион, мы вам благодарны за Риггета, однако этого недостаточно.
В голосе Джона ощущались требовательность, беспокойство и отчетливые нотки упрека, повергшие Кэмпиона в искреннее изумление, которое посещало его крайне редко.
– Конечно же, я немного раздосадован, – продолжал Джон, – хотя прекрасно понимаю, как возникает превратное понимание. Вы – друг бедняги Майка, но меня вы совсем не знаете. Больше мы об этом говорить не будем. Если бы я не смог продемонстрировать подлинную рукопись, мое положение оказалось бы под большим вопросом. Сейчас мне это понятно, но, когда вы своим посланием, образно говоря, ткнули меня носом, я испытал некоторый шок. Поэтому, Кэмпион, я хочу, чтобы вы собственными глазами увидели подлинник «Жуира».
– Неплохо бы, – отозвался Кэмпион, не сумев одолеть раздражение.
– Вы просто обязаны это сделать. Безотлагательно. А потом направить всю свою энергию на вызволение Майка. Вы обещаете, что не станете тянуть и сегодня же убедитесь в существовании подлинника?
Усталость мистера Кэмпиона сменилась растерянной покорностью судьбе.
– Да, конечно. Я хочу увидеть подлинник.
– Надеюсь, вы сможете его распознать?
– Думаю, что смогу.
– Великолепно. Слава богу, рукопись хранится в практически недосягаемом месте. Оно же – самое безопасное из всех мне известных. Там я храню вещи, которые желаю оградить от назойливого любопытства моих родственников. Вы знаете, где находится другое наше издательство – «Пол Джонс»?
– Нет, – ответил Кэмпион, почувствовав себя ребенком, ожидающим дальнейших распоряжений взрослого дяди.
– Адрес, разумеется, указан в телефонной книге. – Джон явно пытался оставаться вежливым, разговаривая с непроходимым тупицей. – Но я вам его назову: Паррот-стрит, восемьдесят семь. Это район Пимлико. Возьмите такси. Любой шофер знает, как туда проехать. Я бы сам поехал с вами, но боюсь, мы с сэром Александром засидимся далеко за полночь. Но вы поезжайте туда немедленно. Пока вы гоняетесь за призраками, от вас никакого толку. Вам понятно?
Мистер Кэмпион поймал себя на шальной мысли: с ним еще никогда не обращались, как с тупым сотрудником. Новый опыт подействовал на него освежающе, подхлестнул и, вероятно, оказался полезным для души. Но эту мысль он оставил при себе, а в трубку сказал:
– Хорошо. Я поеду.
– Вы повели бы себя как юный осел, если бы отказались, – довольно резко заметил ему Джон. – Я позвоню смотрителю, и он впустит вас по визитной карточке. Естественно, он ничего не знает о рукописи и ее местонахождении. Вы ее найдете без труда. Все проще простого. Последняя комната на пятом этаже – это кабинет директора. Номер комнаты – сорок пять. Если забудете, смотритель вас туда проводит. В кабинете увидите письменный стол, украшенный резьбой. Дубовый или из черного дерева – я постоянно забываю. В верхнем левом ящике найдете ключ от кладовки. Откроете дверь – рукопись перед вами. Она лежит, завернутая в газету, на второй полке. Выше есть еще две или три. Мой дядя всегда хранил ее в таком виде. Просто до гениальности: даже если кто и увидит, не обратит внимания на сверток в газете. Когда он отошел от дел, передал этот секрет мне. Потом не забудьте снова запереть кладовку.
– Конечно, – послушно пообещал мистер Кэмпион.
– Затем жду вашего звонка. Расскажете, что удовлетворили свое любопытство, и, быть может, – в повелительном голосе Джона зазвучала снисходительность, – извинитесь. Я сейчас же позвоню смотрителю… Подождите! Сэр Александр хочет вам что-то сказать.
Возникла долгая пауза. Вероятно, кузен Александр находился в другой комнате и неторопливо шел к аппарату. Затем в трубке раздался его великолепный голос:
– Кэмпион, это вы? Прошу прощения, но я никак не могу отпустить Джона вместе с вами. Еще раз, дорогой друг, простите великодушно. Сами знаете, какое беспокойное время мы переживаем. Очень беспокойное. Доброй ночи.
Раньше чем мистер Кэмпион смог ответить, трубка снова оказалась в руке Джона.
– Так что, мой мальчик, отправляйтесь туда и удовлетворите свое любопытство. Сразу поймете, куда забрели. Как только мы окончим разговор, я позвоню Дженкинсону. Он будет вас ждать. До свидания.
Мистер Кэмпион повесил трубку и медленно пересек комнату. Встав у окна и глядя на фонари, бросавшие круги света на улицу, он пытался отделить мысли от интуитивных догадок. Эх, если бы сегодня удалось выспаться! Весь день он был уверен в виновности Джона. Даже сейчас, вновь пересмотрев цепочку с таким трудом добытых фактов (точнее, полуфактов), он не верил, будто все это – набор совпадений, никак не связанных друг с другом. С одной стороны, если Джон невиновен, вряд ли можно придумать более разумный ход, чем этот. Но с другой – если виновен, чего он рассчитывает достичь, предъявив еще одну копию рукописи, а то и вообще ничего?
Существовала и другая альтернатива, и Кэмпион ее хладнокровно обдумал. За свою полную приключений карьеру он получал немало приглашений, впоследствии оказывавшихся отнюдь не такими невинными, как на первый взгляд. Ему были знакомы ловушки, подстроенные внутри дома и в саду. Но сейчас, по здравом размышлении, вероятность такого сюрприза выглядела просто абсурдной, подавляя голос интуиции.
И пока он колебался, в памяти всплыло изречение, которое он часто слышал от старого сержанта Макбейна, служившего в дивизионе «Эйч», отвечавшем за поддержание порядка в Уайтчепеле: «Чуешь ловушку – иди и проверь. Ловушки – это улики».
Мистер Кэмпион уже надел пальто и подошел к входной двери, когда у него мелькнула еще одна мысль, и он, словно стыдясь своего поведения, вернулся к письменному столу, достал небольшой пистолет системы «уэбли» и сунул оружие в карман.
Через пятнадцать минут он уже ехал в такси по Пимлико, с интересом разглядывая Паррот-стрит. Это была длинная и довольно грязная улица, застроенная основательными домами георгианской эпохи. Иногда ее пересекали другие улицы. В ряду домов попадались зияющие дыры: там что-то сносили или уже строили на месте снесенного. В зданиях, строившихся для комфортабельной семейной жизни, давно обосновались различные конторы, и потому к восьми часам вечера Паррот-стрит была сумрачна и пустынна.
Дом № 87 встретил Кэмпиона темнотой незашторенных окон. Здание было обшарпанным, с кусками обвалившейся штукатурки, обнажавшими кирпичную кладку. Соседний дом снесли. Деревянные балки, подпиравшие одну из стен дома № 87, тоже не добавляли ему красоты. Он ничем не походил на своего элегантного собрата на Хорсколлар-Ярд, 23.
