Понедельник, 16 апреля
Вчера, во время разговора с Никки, я так и не сказала ей, что меня действительно беспокоит. Я не ожидала услышать о проблемах у нее в семье и не хотела сбивать ее с этой темы. В конце концов, я просто столкнулась со странной ситуацией, а Никки была нужна моя поддержка.
Встреча Никки с папой в «Баскин Роббинс» была уже второй. Папа позвал ее туда, чтобы узнать, в порядке ли она, и сообщить, что он поговорил со своим знакомым адвокатом, который занимается банкротствами и может помочь. Слово «банкротство» испугало Никки, но папа объяснил ей, что это не обязательно плохо. Главное в таких случаях – как можно быстрее встать на ноги.
То, что я увидела в тот день, – как папа кладет руку Никки на шею и поглаживает пальцами, – меня напрягло, потому что этот жест я видела много раз. Папа делал так с мамой. Со мной – никогда. Это было его проявлением любви к маме. Я пишу «было», потому что теперь эти проявления исчезли. А еще пару лет назад, когда мама смотрела фильм или работала за компьютером, папа всегда подходил и поглаживал ее по шее рукой.
Увидеть, как он делает то же самое с моей подругой, было ужасно.
Но это еще не все. Почему папа не поговорил сразу с Кэмпбеллами? Разве это не логично? Что могла знать Никки о долгах и о том, насколько все серьезно? Ничего! И тем не менее папа решил встретиться с ней наедине и поесть мороженого. Теперь еще и этот адвокат – а родители Никки по-прежнему не в курсе.
Как-то все это неправильно.
Я не стала ничего говорить Никки, чтобы не добавлять ей проблем (она и правда очень надеется на этого специалиста по банкротствам), но, может быть, я просто побоялась. Одно дело – думать, совсем другое – произнести вслух. Некоторые мысли слишком страшные, чтобы облекать их в слова. Но я знаю, так или иначе мне придется с этим разобраться. Меня не покидает подозрение, что у этих встреч был двойной смысл и папа каким-то образом использовал Никки.
Пришлось прерваться. Мы с Никки обменялись голосовыми сообщениями. Она с нетерпением ждет завтрашней встречи с адвокатом. Я все-таки перевела разговор на папу и спросила, было ли ей с ним комфортно, не показалось ли что-то странным. Она со смехом ответила, что, разумеется, ей было комфортно, ведь мой папа – лучший отец в мире. Она даже не поняла, о чем я.
Завтра она встречается с адвокатом, и мне это совершенно не нравится. Я предложила пойти с ней, но она ответила, что это плохая идея. Обещала позвонить, как только сможет.
Четверг, 19 апреля
Никки рассказала, как прошла встреча с адвокатом. Она в восторге – тот сказал, что поможет ее семье решить все финансовые проблемы. Его контора специализируется именно на этом! Они эксперты по банкротствам, и у них свои контакты в банках; они знают, как действовать, и проходили через это много раз. Никки рассказала мне все в школе. Она была вне себя от счастья. А самое приятное, сказала она, оплату за услуги с них возьмут, уже когда ресторан снова будет на плаву и они смогут расплатиться с долгами. И все благодаря адвокату, который многим обязан папе. Никки обняла меня, будто это моя заслуга.
Я ничего не сказала – не хотела омрачать ее радость. Только задала пару вопросов, на которые она отвечала с удивлением. Да, она общалась с адвокатом наедине. Да, он был очень милым и спокойным, даже сел рядом с ней и терпеливо все объяснял. В какой-то момент, когда Никки чуть не расплакалась от мысли, что ее семья окажется на улице, он ее обнял и сказал, что все будет хорошо и она может на него положиться.
Когда ты в отчаянии, то плохо понимаешь, что происходит. Но я-то понимаю.
Я все вспоминаю, как папа поглаживал Никки по шее в «Баскин Роббинс». От этого мне больнее всего. Адвокат ведь не знаком ни с Никки, ни с ее семьей. А папа знаком.
Вернувшись из школы, я сразу пошла к папе. Я больше не могла ждать ни секунды. Он работал в кабинете. Я рассказала, как узнала от Никки о финансовых проблемах у них в семье и о встрече с адвокатом. О том, что я видела их вдвоем, я не упоминала – это было излишне.
Потом я сказала папе: Никки не может решать такие вопросы и тем более общаться с адвокатом на темы, в которых она не разбирается. Я заставила его пообещать, что он лично свяжется с родителями Никки, предложит им помощь и познакомит с этим пресловутым адвокатом. Папа был очень удивлен и уверял, будто с самого начала так и собирался сделать. И он не понял моих намеков – или сделал вид, что не понял.
Я должна бы испытывать облегчение. Но я по-прежнему чувствую: что-то не так.
Воскресенье, 20 мая
Прошел месяц.
Папа поговорил с Кэмпбеллами и предложил им помощь. Он сказал, даже если план адвоката не сработает, он одолжит им денег, чтобы не пришлось продавать ресторан. Один его сотрудник изучил бухгалтерские книги «Моллис» и объяснил, как надо подкорректировать процессы, чтобы все закончилось хорошо. Никки счастлива, ее родители тоже.
Я спрятала этот дневник под аквариумом Тони. Возможно, я хотела о нем забыть. Только вот начала я его вовсе не из-за Кэмпбеллов и не могу просто оставить все как есть.
Не знаю, заметил ли папа, но после всей этой истории мое отношение к нему изменилось. Я больше не могу воспринимать его как раньше. После того, как он повел себя с Никки, множество незначительных воспоминаний вдруг сложилось в единое целое и окутало его дымкой сомнения.
Я стала внимательнее, и детали, которые раньше казались несущественными, теперь обретают смысл. Родители не знают, но я слышала, что у папы был роман с девушкой намного моложе него. Как мама могла после такого дать ему шанс? Не знаю, мне этого не понять, – но, видимо, в мире взрослых так бывает.
Кто мой папа на самом деле? Я не хочу верить в худшее, но есть доказательства. Каждый отдельный случай ничего не решает, но если посмотреть в целом, сомнений почти не остается. Сколько раз в своих многочисленных путешествиях он встречался с девушками, которые годятся ему в дочери? А его преувеличенно ласковое отношение к моим подругам, которое все замечают? Я вспоминаю тысячи сцен, когда мой папа мило общался с молодыми девушками, и теперь, когда я уже не так наивна, вижу, что это было на самом деле: флирт и безобидные игры в соблазнение.
Я собой не горжусь, но я залезла к нему в телефон. И то, что я обнаружила, мне абсолютно не понравилось. Я увидела совершенно незнакомого человека, который не имеет ничего общего с моим любимым папой. Я нашла откровенные фотографии девочек и комментарии, словно написанные кем-то чужим. Может, я преувеличиваю, и такое нормально в том мире, который мне пока не понять… Но, если честно, не думаю.
Мне невыносимо тяжело. Я просто не смогу жить с такими сомнениями. Или все это – одно большое недоразумение и я несправедливо обвиняю папу (в глубине души я очень надеюсь, что так и есть), либо реальность еще ужаснее, чем мои подозрения, возникшие, когда я увидела их с Никки в «Баскин Роббинс».
Постоянно думаю о том, чтобы все рассказать, но каждый раз понимаю: не смогу. Как представлю, что надо поговорить с папой или с мамой, – цепенею. Я потеряла аппетит, в голове крутятся безумные мысли, и никуда от них не деться. Внутри меня – черная дыра, которая с каждым днем все больше. Не знаю, сколько я еще вынесу.
Среда, 23 мая
Я все вспоминаю книгу, которую мама читала несколько месяцев назад. Там мальчика нашли в озере мертвым. Меня зацепило описание, и я тоже захотела ее прочитать, но мама сказала подождать, пока мне исполнится пятнадцать, – так я получу больше удовольствия. Не знаю почему, но я всегда считала, что тот мальчик покончил с собой.
Я вот думаю – вдруг со мной произойдет то же самое… Эти мысли все настойчивее, и мне уже не хочется их отгонять.
Теперь я знаю: зло прячется там, где меньше всего ждешь, и те места, которые ты считал самыми надежными, могут оказаться самыми опасными.
