Час волка (ЛП) - Несбё Ю

Боб припарковался рядом с патрульной машиной MPD у входа в одну из высоток и вышел. Кривоногий, полноватый полицейский в форме стоял, прислонившись к машине, пока его напарник в салоне говорил по рации.

— Детектив Оз, убойный отдел, — представился Боб и предъявил жетон.

— Быстро вы, — отозвался патрульный.

— Да я тут неподалеку был. Что стряслось, офицер?..

— Хайнц. Скорая и эксперты уже едут.

— Где тело?

Хайнц пошел вперед и открыл дверь. Оз заметил кровь на тротуаре снаружи и кровавый след, ведущий внутрь здания. Они шли, пока не дошли до тела: оно лежало на спине в десяти ярдах от входа в холл, за лифтом и лестницей.

— Почему место преступления не огорожено лентой?

— Свидетели говорят, что он стоял снаружи, а выстрел прилетел издалека, стрелка никто не видел. Здесь нет улик, которые можно затоптать, детектив.

— Да неужели? — Боб посмотрел на кровавый след, тянущийся от входа к месту, где они стояли, и на кровь на ботинке жертвы. — Известно, кто затащил его внутрь?

— Нет.

— Ясно. Оторви напарника от рации, огородите всё лентой и здесь, и снаружи, прямо сейчас.

Хайнц скрылся. Боб посмотрел на тело. И отметил про себя, что ошибался: Боб Оз был не единственным мужчиной в Миннеаполисе, разгуливавшим в горчично-желтом кашемировом пальто. Разве что его пальто было единственным без пулевой пробоины. Лицо покойного обрамляли тонкие линии усов и бородки, огибавшие рот и тянувшиеся вдоль челюсти к вискам. Они были настолько ровно подстрижены и черны — вероятно, подкрашены, — что казались нарисованными. У трупа был пирсинг на бровях и в ушах; кольца казались золотыми.

Боб присел на корточки и осторожно расстегнул пальто. Только теперь он понял, насколько грузным был этот мужчина. Тело буквально вывалилось из распахнутого пальто, удерживаемое разве что приталенной белой рубашкой, насквозь пропитавшейся кровью. Ненавязчивый логотип на нагрудном кармане указывал на элитный итальянский бренд.

Вернулся Хайнц:

— Напарник натягивает ленту, — сказал он.

— Хорошо. Помоги мне его перевернуть.

Хайнц с кряхтением нагнулся и ухватил мертвеца за бедра:

— Я слышал, кто-то из вашего отдела говорил, будто в Джордане столько убийств из-за того, что здесь «продовольственная пустыня» — всего один нормальный продуктовый магазин на весь район.

— Да неужели? — безразлично отозвался Боб, приподнимая труп за плечи.

— Он считал, что есть связь между голодом и уровнем агрессии, — кряхтел Хайнц. — Но я в это не верю. Достаточно посмотреть на средний вес местных жителей, чтобы понять: нехватка еды — это явно не их проблема.

— Да что ты говоришь, — хмыкнул Боб, осматривая спину жертвы. Выходного отверстия не было.

— Всё дело в жире. Жир делает людей злыми. Посмотрите на тех, кто здесь обитает.

— Ладно, клади его обратно, — скомандовал Боб.

— Тут либо ходячие скелеты на метамфетамине, либо жирные диабетики, которые до шестидесяти не дотянут. Никто не работает, все больны. Из-за этой «Obamacare» [9] нам с вами, нашим детям и внукам приходится содержать этих паразитов. Офицер Хайнц со свистом выдохнул и выпрямился, заправив живот обратно под ремень.

— Ручка есть, Хайнц?

Хайнц протянул ему ручку с логотипом MPD, присел рядом и с интересом наблюдал за тем, как Боб просовывает ручку во входное отверстие в груди, словно измеряет уровень масла в двигателе. Боб пошарил по карманам в поисках чего-то прямоугольного, забраковал презерватив и вытащил карточку записи в клинику Гийома на курсы управления гневом. Он приставил ее позади торчащей ручки, держа карточку более-менее ровно. Прищурил один глаз и прикинул угол — сначала поперек тела, затем вдоль. И прочертил линию вдоль каждой стороны карточки.

— Это вы что делаете? — спросил Хайнц.

— Пытаюсь прикинуть угол выстрела. — Боб заметил, как раздулись ноздри Хайнца, и догадался, что офицер, скорее всего, учуял перегар. В этот момент тело на полу дернулось.

— Господи! — заорал Хайнц.

Боб уставился на того, в чьей смерти он уже вовсе не был уверен. Грудь не двигалась, но когда Боб прижал три пальца к шее, то почувствовал слабый пульс.

— Первая помощь, — сказал Боб.

— Чего?

— Курс первой помощи проходил, Хайнц?

— Ну да, но…

— Тогда приступай.

— Ладно, ладно. Тогда помогите мне…

— Нет уж, — отрезал Боб, поднимаясь на ноги. — Тебе он поможет.

Боб кивнул в сторону напарника Хайнца, который стоял в дверях с рулоном оградительной ленты в руках.

— Приятного искусственного дыхания «рот в рот», — бросил Боб, выпрямляясь.

— А вы куда?

— Я детектив убойного отдела. Так что, пока этот бедолага жив, мне тут делать нечего.

Боб обошел кровавые пятна на тротуаре. С полдюжины любопытных зевак собрались за оградительной лентой, которая тянулась на три ярда в обе стороны от дверного проема. Вдали завывала сирена скорой помощи. Он посмотрел вверх, на обступившие его высотки. Поднес карточку к глазам и прицелился — сначала вдоль одной линии, затем вдоль другой. Его взгляд скользнул по фасаду башни слева. Боб заметил открытое окно на шестом этаже. Черные портьеры были слегка раздвинуты, и шевелились они только в этом зазоре, словно по бокам были прикреплены к стене. Боб Оз сделал несколько шагов назад, встал точно позади лужи крови и еще раз сверился с линиями на своей карточке. Затем достал телефон и набрал номер. Трубку сняли прежде, чем затих первый гудок.

— SWAT.

— Господи, можно подумать, вы только и ждали этого звонка.

— Что там у тебя?

— Вам, ковбоям, лучше седлать коней и дуть сюда.

Боб потер руки и вздрогнул, стоя перед первой башней и наблюдая, как бойцы SWAT выпрыгивают из бронированного грузовика. Их было двенадцать человек в зеленой форме и шлемах, черных бронежилетах и с автоматическим оружием, которое выглядело настолько маленьким и аккуратным, что Боб невольно вспоминал игрушечные автоматы, с которыми они с друзьями играли в детстве. Теперь это было их представление, но немногие оставшиеся зрители попрятались за окнами высоток. Тротуары и парковка опустели, даже зеваки за оградительной лентой у третьей башни разошлись, после того как уехала скорая. Мимо поспешно прошел одинокий парень, ссутулившись в своем худи.

— Извини, — окликнул его Боб, — здесь поблизости есть где перекусить?

— Пошел на хрен. — Парень даже не поднял головы и не замедлил шаг.

Боб пожал плечами.

К Бобу подошел командир отряда SWAT. Он был крепкого телосложения и шагал как ветеран Ирака, который при каждом шаге помнит о минах; его сканирующий взгляд ни на секунду не задерживался на одном месте. На нашивке над его нагрудным карманом было написано: «Сержант О’Рурк». Он протянул Бобу бронежилет с желтой надписью «POLICE».

— Зачем мне это? — спросил Боб, безучастно глядя на жилет.

— Вы разве не идете внутрь?

— Тебе нужна помощь?

— Нет, но…

— Тогда иди и делай свою работу. — Боб махнул рукой в сторону входа. — Апорт, Бонзо [10], апорт.

Командир SWAT, не веря своим ушам, уставился на Боба. Затем, покачивая головой, отвернулся и направился обратно к своим людям, которые уже рассредоточились и заняли позиции у переднего и заднего входов в башню. О’Рурк отдал короткую команду в микрофон гарнитуры. Словно включился пылесос, который засосал его людей внутрь здания.

Боб осмотрелся по сторонам, притопывая тонкими коричневыми туфлями по асфальту, чтобы разогнать кровь в замерзших пальцах ног. Пытался понять, зачем он здесь. И не просто здесь, в районе Джордан, на службе в городской полиции, а вообще здесь, на этой земле. А потом подумал: да пошло оно всё. К черту Элис, ради которой он пожертвовал упоительной полигамией лишь для того, чтобы жить с ней. К черту эту неудавшуюся попытку убийства в этом кишащем наркотиками и бандами районе, к чьим убийствам он всю свою карьеру вырабатывал иммунитет. Потому что, когда у тебя было абсолютно всё, а потом ты это потерял, на всё становится наплевать. Надгробная плита с двумя датами, расположенными слишком близко друг к другу, — вот и всё, что у него осталось. Так что да, он просто мысленно послал всё к чертям.