"Зарубежный детектив 2026-38". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Грэм Кэролайн
Высадив меня перед домом, Альфредо помчался за Гретой, пообещав не задерживаться. Для него самого это было важно. Он всегда старался возвращаться домой до темноты. Не знаю, что такого в ночах Назарета и почему по вечерам лучше сидеть дома, но одной попытки нарушить это правило мне хватило. «Спасайся». Короче, урок я усвоила: ни шагу за порог после заката, ни-ни.
Из окна гостиной я видела, как он развернулся и уехал. По небу ползли тяжелые тучи. Я уселась у погашенного камина и закурила, выдувая серые струйки в дымоход.
Я собиралась тут же распечатать найденные письма, но Альфредо воспротивился. Мне хотелось проверить, означают ли что-нибудь эти марки, а он сказал, что теперь этим займутся карабинеры. Письма могли пролить новый свет на дело семьи К., их следует рассматривать как новые улики. Мол, плохо уже то, что мы самовольно извлекли письма из тайника, не обратившись в полицию. Он сообщит о находке куда следует, а заодно попытается облегчить нашу печальную участь правонарушителей, вломившихся в чужой дом и устроивших там шмон.
Я подозревала, что за рвением законопослушного гражданина скрывается банальный страх. Чем не предлог избежать столкновения с правдой, которая может открыться в письмах? Все возражения и напоминания о журналистском долге, обязывающем его провести расследование, не помогли. Куда там, он и слушать не захотел. По дороге домой мы почти не разговаривали. Это была наша первая ссора.
Чтобы успокоиться, я выкурила три сигареты подряд, после чего приняла душ. Переодевшись в толстовку и джинсы, проглотила очередную порцию анксиолитиков. Даже не высушив волосы, спустилась на кухню: страшно захотелось есть. Я соорудила салат с тунцом и помидорами, поджарила зачерствевший хлеб. Часть съела, часть оставила Альфредо и Грете и ушла к себе. Видеть никого не хотелось.
Альфредо вернулся около восьми. Я пыталась читать, бездумно водя глазами по строчкам. Отложила книгу, услышав, что они опять ссорятся. Обычно разорялась Грета, а Альфредо терпеливо ждал, когда она выпустит пар. Теперь орали оба. Слов я разобрать не могла, но суть прояснилась, когда девочка крикнула:
– А я не хочу! Пусть убирается отсюда!
Дверь ее комнаты с грохотом захлопнулась. Этой несчастной дверью хлопали так часто, что удивительно, как она до сих пор не отвалилась от косяка.
Повисла гнетущая тишина. Я ожидала, что маленькая скандалистка, как обычно, врубит музыку, но из ее комнаты не раздавалось ни звука. Зато Альфредо в кухне чем-то гремел, как раз под моей спальней. Я уставилась в пол, представляя, как он там мечется, машинально открывая и закрывая многочисленные шкафчики и ящички. Наверное, даже не заметил моего салата.
Взгляд упал на палец, прижимавший страницу книги. Неглубокая ранка от укола шипом заживала, но саднила. Теперь и моя кровь осталась на распятии. И да, кровь была на всех плетеных распятиях, словно жертвоприношение. Чья же это кровь и для чего им нужны были распятия?..
От звона разбитого стекла я вздрогнула. Альфредо невнятно вскрикнул. Выругался небось. Обругал каких-нибудь вымышленных богов, чтобы ненароком не обидеть настоящих. Да и вымышленных-то отчитал со всевозможным пиететом.
Поколебавшись, я встала с кровати и пошла вниз.
Альфредо, стоя на коленях, собирал с пола осколки миски с моим несчастным салатом. Он даже свет не включил – неудивительно, что устроил погром. Не говоря ни слова, я опустилась рядом и принялась помогать, стараясь не порезаться. Он тоже ничего не говорил.
– Давай приготовлю что-нибудь другое, – предложила я.
– Я не голоден, – буркнул Альфредо.
Значит, еще сердится на меня.
– Надо же съесть что-нибудь. Сейчас хоть спагетти сварю.
Он смолчал, но, когда все было убрано, покорно уселся за стол. Очень хотелось узнать, как все прошло у карабинеров, однако гордость не позволяла. Еще не хватало, чтобы он решил, будто я сдалась и признала его правоту.
Я поставила на огонь кастрюлю с водой. В холодильнике было пусто, пришлось делать спагетти с маслом и чесноком. Мне и самой опять захотелось есть. И я надеялась, что запах выманит Грету из комнаты. Паста – лучший сглаживатель острых углов. Может, шанс еще не потерян.
Спагетти почти сварились, я принялась обжаривать чеснок и краем глаза увидела, что Альфредо подошел к холодильнику и достал оттуда две бутылки пива. Вновь сел за стол, разлил в два бокала и наконец произнес:
– Карабинеры ничего не заметили.
Я вопросительно уставилась на него. Он пояснил, глядя мимо:
– Десять лет назад при обыске они не нашли тайника, хотя перевернули дом вверх дном.
– Тайник не так-то легко было обнаружить, – примирительно заметила я.
– То-то и оно.
Я не понимала, к чему он ведет. Альфредо по-прежнему избегал на меня смотреть.
– Оно не само свалилось, – продолжил он, имея в виду распятие. – По-моему, его положили там нарочно.
То есть кто-то отодрал плинтус и положил сверху распятие, указывая на тайник. До меня дошло: к карабинерам он не ездил. Альфредо поднял взгляд, и мы долго смотрели друг на друга. Чеснок подгорал на сковородке. Плевать.
– Я еще раз съездил в красный дом.
Прежде чем я спросила, зачем его туда понесло, он вытащил из кармана белый конверт:
– Вот, взял одно наугад. Можем вскрыть и посмотреть, о чем речь. А потом поедем к карабинерам, если будет нужно.
2
«По-моему, его положили там нарочно».
Между распятием из розовых прутьев, указавшим на тайник, и анонимным письмом, приведшим меня в Назарет, имелось раздражающее сходство почерков. И то и другое выглядело работой невидимого поводыря, выводившего нас из тьмы к чему-то пока неизвестному. Быть может, к новой истине?
Я выключила газ. Спагетти разварились, чеснок сгорел. Тщательно вытерев руки кухонным полотенцем, чтобы не испачкать конверт, я подошла к столу и осторожно забрала у Альфредо письмо. Он дал мне нож. Просунув острие под клапан, я вскрыла конверт и аккуратно вытащила сложенный вдвое листок. Развернула, не представляя, чего ждать. Письмо было написано синей шариковой ручкой. Почерк аккуратный, изящный, скорее всего женский.
Я села рядом с Альфредо, и мы принялись за чтение.
Дорогой Роман, вновь пишу тебе в этот пасмурный зимний день. Завеса тумана над полями за моим окном кажется декорацией. Молчаливой и грустной, прямо как я.
Тебе будет приятно узнать, что после появления сестренки старшие стали послушнее и ласковее. Луиджа помогает мне по дому, сама ухаживает за своим жеребенком и не ноет, что погода не позволяет ей кататься верхом. Даже Джакомо стал ответственнее. Подумай только, вчера он сам навел порядок в своей комнате, не дожидаясь моих понуканий. Пора его постричь, волосы уже падают на глаза, а я терпеть не могу, когда он лохматый.
А вот с Катериной просто беда. Малышка отказывается спать по ночам. Педиатр говорил, что после четвертого месяца режим сна и бодрствования нормализуется, но пока она просыпается то и дело. Лоренцо устает, он начал готовить землю к следующему посеву, и я стараюсь его не беспокоить. Он и так поднимается ни свет ни заря, чтобы обиходить наших животных. Когда Катерина плачет, я поскорее беру ее на руки и ухожу вниз. Случается, засыпаю прямо в кресле. От описания «радостей» кормления грудью я тебя, пожалуй, избавлю.
И вроде она у меня не первый ребенок, пора бы привыкнуть, но я совсем измоталась. Наверное, успела забыть, каково оно. Старшие родились в городе, а на ферме все сложнее, и, по-моему, дело не в моем разыгравшемся воображении.
Когда все время сидишь дома, дни тянутся бесконечно, несмотря на множество мелких хозяйственных дел. Лоренцо с утра до ночи пропадает в поле, я его почти не вижу. Сижу дома с малышкой и жду не дождусь, когда старшие вернутся из школы, чтобы хоть с ними поговорить.
У Катерины колики, она громко кричит, и я хожу оглушенная. Вообрази, теперь я слышу ее плач, даже когда она молчит! Какой-то бред. Когда она наконец засыпает, тишина кажется благословением, и я просто падаю без сил. Ты не представляешь, сколько раз я засыпала, уронив голову на стол!
Еще я часто плачу. Сама не знаю почему, плачу, и все. Не хватает смелости поделиться этим с кем-то, кроме тебя, дорогой Роман. Ведь ты-то поймешь и не осудишь.
Может создаться впечатление, что я ужасно несчастна, но это не так. Мы здесь очень-очень счастливы. Даже сейчас, когда я немного разнюнилась, случается, вся грусть уходит и я забываю даже об усталости. То Джакомо, строящий из себя взрослого и презирающий «телячьи нежности», вдруг подбегает поцеловать меня. То я слышу заливистый смех Луиджи, когда они с отцом после ужина носятся по гостиной и он ее щекочет. Или Катерина с изумлением смотрит на окружающий ее мир, открывает его, и это кажется мне настоящим чудом.
Временами я сомневаюсь, умно ли мы поступили, переехав сюда, но, видя счастье детей, успокаиваюсь.
Знаешь, я рассказываю тебе о нашей будничной захолустной жизни, и мне гораздо легче. Регулярные письма тебе стали способом выразить то, что иначе пришлось бы скрывать. Ну, пора заканчивать. Займусь стиркой. Ты не представляешь, сколько одежды в состоянии испачкать трое шустрых детей и муж!
И последнее. Помнишь, я рассказывала о добром домовом, нашедшем мою любимую чашку, из которой я пью травяной чай? Я тогда обнаружила ее помытой в сушилке. Так вот, он вновь мне помог. Я начала наполнять ванну, чтобы искупать Катерину, но села ее покормить и напрочь обо всем забыла. Когда же в панике бросилась туда, домовенок уже закрыл кран, и я не затопила полдома. Глупо верить, будто за тобой присматривает добрый дух, но меня это утешает… Даже если я капельку вожу за нос саму себя, вреда от этого никому нет, правда же?
Я очень по тебе соскучилась, мой дорогой Роман. Когда выдастся свободная минутка, обязательно напишу тебе еще. Лоренцо не поймет, что мне необходимо иногда общаться с тобой, поэтому умоляю, держи нашу переписку в секрете, ладно? Сама я именно так и делаю.
С любовью,
Похожие книги на ""Зарубежный детектив 2026-38". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)", Грэм Кэролайн
Грэм Кэролайн читать все книги автора по порядку
Грэм Кэролайн - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.