Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда - Симмонс Дэн

– Он только что вышел из…

– Курц, – прервал его Малькольм, – по-немецки значит «короткий», Майлз, мой мальчик. Этот козел коротышка?

– Я бы так не сказал, – возразил Майлз. – А откуда ты знаешь, что «курц» по-немецки значит «короткий»?

Малькольм бросил на него такой взгляд, от которого человек со слабыми нервами наделал бы в штаны.

– Я езжу на «Мерседесе СЛК», мать твою, мой мальчик. Вот что означает долбаная буква «К», мать твою, в «СЛК», мать твою, понял, осел? «Короткий». А ты считал меня неграмотным, мать твою, лысый козел, кусок дерьма, сраный ублюдок, хренов умник?

Все это было произнесено без жара и без выражения.

– Нет-нет, – поспешно замахал руками Майлз, словно отгоняя назойливых насекомых. Он посмотрел на Потрошителя. Тот, казалось, совершенно не прислушивался к разговору. – Нет, просто я был приятно удивлен. – Он повернулся к Малькольму. – СЛК – замечательная машина. Я хотел бы иметь такую.

– Неудивительно, – небрежно заметил Малькольм. – Ездишь в американской консервной банке «Кадиллак», мать твою, – не машина, а дерьмо.

Майлз кивнул и одновременно пожал плечами.

– Да, ты прав. Ну да ладно. Так или иначе этот Курц заявился домой к мистеру Фарино с рекомендациями от Скэга…

– Точно, вот где я слышал эту фамилию, мать твою, – прервал его Малькольм. – В Аттике. Козел по фамилии Курц замочил Али, предводителя братства «Мечеть смерти» в блоке Д, где-то год назад. Братья обещали десять тысяч тому, кто пришьет этого белого ублюдка, и все до одного ниггеры в Аттике принялись точить перья из ложек и арматуры, мать твою. Даже кое-кто из охранников разевал рот на эти бабки, но каким-то образом этому ублюдку Курцу удалось выбраться живым и невредимым. Если это тот самый Курц… Как думаешь, Потрошитель, тот самый?

Потрошитель повернул свое помятое, бесцветное лицо в сторону дружка, но ничего не сказал. Майлз заглянул в бледно-серые глаза на его мертвом лице, и его передернуло.

– Да, я тоже так думаю, – сказал Малькольм. – Почему ты решил показать нам это дерьмо, Майлз?

– Курц собирается работать на мистера Фарино.

– На мистера Фарино, – жеманным фальцетом передразнил его Малькольм. Он сверкнул бриллиантовым зубом Потрошителю, словно приглашая его порадоваться какому-то остроумному замечанию. Смех у него был глубоким, низким, выводящим из себя. – Твой мистер Фарино – высохший кусок дерьма, сраный макаронник со сморщенными яйцами. Он больше не заслуживает «мистера», Майлз, мой мальчик.

– Так или иначе, – продолжал Майлз, – этот Курц…

– Скажи, где живет твой Курц, и мы с Потрошителем получим десять тысяч, обещанные «Мечетью смерти».

Адвокат покачал головой:

– Я не знаю, где он живет. Курц вышел из Аттики всего сорок восемь часов назад. Но он хочет кое-что расследовать для мистера… для семьи Фарино.

– Расследовать? – переспросил Малькольм. – За кого этот ублюдок себя принимает, за Шерлока мать его Холмса?

– В свое время он работал частным детективом, – Майлз кивнул на папку, словно приглашая Малькольма прочитать несколько вложенных в нее страниц. Увидев, что тот не собирается этого делать, Майлз продолжал: – Одним словом, этот Курц хочет внимательнее присмотреться к исчезновению Бьюэлла Ричардсона, а также к нападениям на грузовики.

Малькольм снова сверкнул своим бриллиантовым зубом.

– Ха! Теперь я понимаю, почему ты ни свет ни заря приперся на эту площадку для ублюдков-туристов. Майлз, мальчик мой, наверное, ты, услышав об этом Курце, обдристал все штаны.

Майлз обратил внимание, что Малькольм уже второй раз жалуется, как сейчас рано, но не стал говорить, что времени уже три часа дня. Он сказал:

– Нам ведь не хочется, чтобы этот Курц совал нос в эти дела, правда, Малькольм?

Малькольм Кибунт торжественно поджал губы и покачал сверкающей бритой головой:

– Ай-ай, нет, Майлз, мой мальчик. Нам не хочется, чтобы кто-то совал свой сраный нос в то, за что мы можем оторвать нашему сраному адвокату голову, правда, Потрошитель?

– Нет, – подтвердил Потрошитель голосом, начисто лишенным человеческих интонаций. – Не хочется, правда?

При звуках его голоса Майлз буквально подпрыгнул. Повернувшись, он посмотрел на Потрошителя, по-прежнему смотревшего в никуда. Казалось, слова вырвались у того из живота или из груди.

– Сколько? – спросил Малькольм, отбросив игривые нотки.

– Десять тысяч, – ответил Майлз.

– Пошел на хрен. Даже с десятью «Мечетями смерти» этого недостаточно.

Майлз покачал головой:

– Это надо сделать тихо. Ни слова братьям «Мечети». Курц должен просто исчезнуть.

– Ис-чез-нуть, – раздельно повторил Малькольм, растягивая слоги. – Сделать так, чтобы какой-то ублюдок исчез, гораздо труднее, чем просто его пришить. Мы берем за это пятьдесят штук.

Майлз продемонстрировал самую презрительную профессиональную улыбку.

– Мистер Фарино мог бы пригласить лучшего специалиста за гораздо меньшую сумму.

– Мистер Фарино, – передразнил его Малькольм, – никого и никуда не пригласит, правда, Майлз, мальчик мой? Этот Курц – твоя проблема, я прав?

Майлз неопределенно махнул рукой.

– К тому же лучший специалист мистера Фарино может поцеловать мою черную задницу. Если он встанет у меня на пути, ему придется поесть собственного дерьма, а затем сдохнуть, – продолжал Малькольм.

Майлз промолчал.

– Потрошитель хочет знать, – сказал Малькольм, – есть ли у тебя хоть что-нибудь на этого Курца? Где он живет? Где работает? Есть ли у него друзья? Или у тебя совсем ничего нет… я прав? И нам с Потрошителем перед тем, как пришить этого ублюдка, придется сначала играть в частных детективов?

– Вот в этой папке, – Майлз кивнул на нее, – есть кое-что. Адрес конторы, которая была в свое время у Курца на Чипьюа. Фамилия его бывшей помощницы, убитой… фамилия и настоящий адрес его бывшей секретарши и его немногих знакомых. Мистер Фа… семья попросила меня проверить этого Курца, когда Скэг передал из тюрьмы, что Курц хочет встретиться. Информации мало, но, может, она окажется вам полезна.

– Сорок, – сказал Малькольм. Это было не предложение, а окончательное решение. – То есть всего по каких-то двадцать тысяч Потрошителю и мне. Кроме того, Майлз, мальчик мой, нам очень не хочется разочаровывать «Мечеть».

– Хорошо, – согласился адвокат. – Четверть в качестве задатка. Как обычно.

Оглянувшись, он убедился, что поблизости нет никого кроме туристов, и протянул второй конверт с наличными за два дня.

Широко улыбнувшись, Малькольм пересчитал деньги и показал их Потрошителю, поглощенному созерцанием белки, прыгающей рядом с урной.

– Как всегда, тебе будут нужны фотографии? – спросил Малькольм, убирая конверт в карман черной кожаной куртки.

Майлз кивнул.

– А что ты делаешь с этими «поляроидами», Майлз, мальчик мой? Занимаешься онанизмом, глядя на них?

Адвокат пропустил его вопрос мимо ушей.

– Малькольм, ты уверен, что вы справитесь?

Какое-то мгновение ему казалось, что он зашел слишком далеко. По лицу Малькольма рябью пробежали разнообразные чувства, словно порыв ветра потрепал флаг. К счастью для Майлза, громила-негр решил остановиться на веселье.

– О да-а, – протянул Малькольм, взглядом приглашая Потрошителя разделить его хорошее настроение. – Мистер Курц – уже покойник.

Глава 6

Лакаванна – городок, расположенный к югу от Буффало, как центр сталелитейной промышленности поднял лапки вверх еще за несколько лет до того, как Курца отправили в места не столь отдаленные.

Сейчас, направляясь на юг по поднятой над землей скоростной автостраде, он чувствовал себя героем научно-фантастического фильма, оказавшимся на мертвой индустриальной планете. Под автострадой простирались заброшенные и пустые прокатные станы, заводы, склады из почерневшего кирпича, автостоянки, железнодорожные пути, ржавые вагоны, мертвые трубы и пустующие дома рабочих. По крайней мере, Курц надеялся, что в этих убогих лачугах, крытых рубероидом, стоящих вдоль темных улиц с выбитыми фонарями, уже никто не живет.