Съехав с автострады, Курц проехал несколько кварталов мимо хибар и дворов, обнесенных высокими заборами, и свернул к одному из заброшенных сталелитейных заводов. Висячий замок на воротах был отперт. Въехав во двор, Курц закрыл за собой тяжелые ворота и проехал до конца огромной автостоянки, построенной когда-то для шести или даже семи тысяч машин. Теперь на ней стояла лишь одна машина: ржавый старый «Форд»-пикап с жилым отсеком в задней части. Поставив «Бьюик» Арлин рядом, Курц направился по длинной темной дорожке к главному цеху завода.
Широкие ворота были распахнуты настежь. Шаги Курца гулко разносились под высокими сводами. Он прошел мимо гор шлака, раскрытых зевов холодных печей, висящих над головой плавильных тигелей размером с дом, портальных кранов и лебедок, с которых давно было снято все хоть сколько-нибудь стоящее, и огромного количества других громадных ржавых конструкций, чье назначение он не мог определить. Единственными пятнами света были горящие кое-где бледным желтым светом лампочки дежурного освещения.
Курц остановился под тем, что когда-то было главным центром управления, поднявшимся на тридцать футов над полом цеха. Сквозь грязные стекла, из которых состояли три стены огромной коробки, пробивался тусклый свет. Вышедший на железный балкон старик крикнул:
– Забирайся наверх!
Курц поднялся по стальной лестнице.
– Привет, Док! – поздоровался он, когда они прошли в неярко освещенный центр управления.
– Здорово, Курц, – отозвался Док.
Старик ступил на территорию неопределенного возраста, где некоторые люди могут оставаться десятилетиями, – за шестьдесят пять, но определенно еще нет восьмидесяти пяти.
– Я очень удивился, увидев, что на месте твоего ломбарда теперь кафе-мороженое, – сказал Курц. – Ни за что бы не подумал, что ты свернешь свое дело.
Док кивнул:
– В девяностые экономика нашей страны слишком шла в гору, мать ее. Но теперь мне больше по душе работа ночным сторожем. Можно не бояться, что какие-нибудь обкурившиеся травки кретины решат меня пришить. Чем могу тебе служить, Курц?
Это качество нравилось Курцу в Доке больше всего. Они со стариком не виделись больше одиннадцати лет, но Док уже успел полностью исчерпать весь свой запас пустых любезностей.
– Две штуковины, – сказал Курц. – Полуавтоматический пистолет и револьвер, который можно тайно носить.
– Чистые?
– Самые что ни на есть.
– Что ж, можно и чистые. – Отперев дверь, Док наведался в соседнюю комнату и, вернувшись через пару минут, положил на захламленный стол несколько металлических чемоданчиков и маленьких коробочек. – Помню твою девятимиллиметровую «Беретту», которую ты так любил. Что стало с этим чудесным оружием?
– Я похоронил его с почестями, – честно признался Курц. – Что у тебя есть для меня?
– Ну, для начала взгляни вот на это, – Док открыл один из серых чемоданчиков и достал оттуда черный полуавтоматический пистолет.
– «Хеклер и Кох», под тактический патрон УСП 45-го калибра. Совершенно новый. Замечательная игрушка. На затворной раме паз для установки лазерного целеуказателя или оптического прицела. Удлиненный ствол с резьбой для глушителя или пламегасителя.
Курц покачал головой:
– Мне не нравятся пластмассовые пистолеты.
– Он из полимера, – поправил его Док.
– Из пластмассы. Это мы с тобой, Док, состоим преимущественно из полимеров. А этот пистолет сделан из пластмассы и стекловолокна. Таким впору пользоваться Люку Скайуокеру из «Звездных войн».
Док пожал плечами.
– К тому же, – продолжал Курц, – я не пользуюсь лазерными целеуказателями, оптическими прицелами, глушителями и пламегасителями и не люблю оружие немецкого производства.
Убрав «Хеклер и Кох», Док раскрыл другой чемоданчик.
– А вот это уже хорошо, – заметил Курц, доставая пистолет.
Это оружие было темно-серым, почти черным, и было сделано преимущественно из штампованной стали.
– «Кимбер», спецзаказ под патрон АКП 45-го калибра, – сказал Док. – Совсем недолго принадлежал одной очаровательной пожилой даме из Тонаванды, которая лишь раз-два в месяц ходила с ним в тир.
Оттянув затвор назад, Курц убедился, что в патроннике пусто, достал обойму на семь патронов, проверил, что она пустая, вставил ее на место, отпустил затвор, прицелился.
– Хорошая балансировка, – сказал он. – Но у него очень длинный направляющий стержень возвратной пружины.
– Это лучшая конструкция, – возразил Док.
– Повышает риск осечки, – прокомментировал Курц.
– Только не у «Кимбера». Как я уже сказал, пистолет сделан на заказ.
– У меня никогда не было оружия, сделанного на заказ, – сказал Курц.
Он несколько раз засунул пистолет за пояс и быстро выхватил его.
– Прицел конструкции Маккормика, – сказал Док.
– Задевает за одежду, – нахмурился Курц. – Боевое оружие следует оснащать скользящим прицелом.
Док пожал плечами.
– Сейчас такое уже не найдешь.
– Я предпочитаю самовзводный курок.
– Да, помню, – отозвался Док. – Ты всегда носил оружие с патроном в патроннике, поставленное на предохранитель. Но у «Кимбера» такой плавный спуск.
Курц несколько раз взвел курок и нажал на спусковой крючок. Наконец он кивнул.
– Сколько?
– Всего пару лет назад новый он стоил 675 долларов.
– Столько заплатила за него та пожилая дама из Тонаванды, – сказал Курц. – Сколько?
– Четыреста.
Курц снова кивнул:
– Мне надо из него пострелять.
– Для этого здесь и навалены груды шлака, – сказал Док. – Сейчас принесу бумажные мишени и несколько коробок патронов «Блэк хилл» с пулей весом 185 гран.
Курц покачал головой.
– Я предпочитаю пули весом двести-триста гран.
– Такие тоже имеются.
– Еще мне понадобится кожа.
– Есть отличная кобура, какой пользуются агенты ЦРУ. Носится на поясе сзади. Ею немного попользовались, но на самом деле кожа только стала мягче. Чистая. Двадцать зеленых.
– Беру, – сказал Курц.
– Вот и отлично. Итак, с оружием для защиты дома и семьи мы разобрались. А что тебя интересует из револьверов для тайного ношения? Как ты смотришь на «Эр-лайт титан»?
– Титан? – переспросил Курц. – Ни в коем случае. Я еще не настолько стар и слаб, чтобы не иметь сил поднять два фунта качественной стали.
– По тебе видно, – сказал Док, открывая картонную коробку. – Что-либо проще, чем это, я тебе вряд ли смогу предложить, Курц. «Смит-и-Вессон специальный», модель 36.
Курц взвесил на руке револьвер, изучил пустой барабан на пять патронов, посмотрел в ствол на свет, захлопнул барабан и щелкнул курком.
– Сколько?
– Двести пятьдесят.
– Если беру оба, кобура к пистолету в подарок.
Док кивнул.
– Если всажу из этой штуковины пять пуль в трехдюймовый круг с пятидесяти футов, она меня устроит, – добавил Курц.
– Собираешься охотиться на оленей? – насмешливо осведомился Док. – На таком расстоянии тебе потребуется мешок с песком, чтобы обеспечить упор для руки. Если у револьвера длина ствола меньше двух дюймов, лучший способ охоты на оленя – подкрасться к нему, приставить дуло к брюху и лишь потом нажимать на курок.
– Мешки с песком я у тебя видел.
– Кстати насчет охоты на оленей, – сказал Док. – Ты не слышал, что тебя ищет Мэнни Левин?
– Кто такой Мэнни Левин?
– Один психопат. Брат Сэмми Левина.
– А кто такой Сэмми Левин?
– Ты хочешь спросить, кем он был, – поправил его Док. – Сэмми бесследно исчез где-то одиннадцать с половиной лет назад. Поговаривают, это ты помог ему заняться энергетическим бизнесом.
– Энергетическим бизнесом?
– Выделять метан, разлагаясь, – пояснил Док.
– Ни разу не слышал ни об одном, ни о другом, – сказал Курц. – Но на тот случай, если этот Мэнни наведается ко мне, как он выглядит?
– Представь себе актера Дэнни Де Вито, только изрядно сдавшего. И не следящего за собой. Мэнни постоянно носит с собой «Ругер Редхок» под патрон «магнум» сорок четвертого калибра и любит им пользоваться.
