Негодяй - Корнуэлл Бернард

– Так, а свинцовые грузила?

– Балансировка судна нарушится, и нам придется ее заново отрегулировать. – Я непринужденно перемешивал ложь с правдой, получалось не хуже, чем у самого Хайауина, а может быть, и лучше. У каждого из нас свои тайны, вот почему взаимное доверие – такая редкая вещь.

– Все будет подготовлено, – твердо пообещал Халил.

Эту ночь я снова провел на «Корсаре». На следующее утро я опять предложил свою помощь, но Халил был непреклонен и утверждал, что мое пребывание в Монастире вызовет подозрение. Будет лучше, настаивал он, чтобы я ожидал у себя дома – в Бельгии.

– Когда все будет готово, я вас извещу.

– Сколько времени для этого потребуется?

– Чтобы собрать золото, понадобится месяц. Возможно, немного больше, а может быть, меньше. – Он говорил это самым естественным тоном, но я-то хорошо помнил, что Брендан Флинн уверял, будто золото уже полностью собрано. И Майкл Эрли торопил меня, предполагалось, что смертельные снаряды «Стингер» будут доставлены в Ирландию к Рождеству – такой вот рождественский подарок для англичан. Сказанные как бы между прочим слова Халила только увеличивали разнобой и странности вокруг истории со «Стингерами».

Но окружающий нас беспокойный мир и так был полон всяческих нестройных звуков. В Ираке и Саудовской Аравии раздавалось звяканье мечей, а на Западном берегу и в Иордании палестинцы улюлюкали и вопили о близкой победе украшенных полумесяцем исламских знамен, а в это время в Северной Ирландии зеленые вертолеты, громко стрекоча, летали в сером влажном небе. Было очевидно – готовится война.

Я вылетел домой в Ньивпорт.

Вернувшись в Бельгию, я прежде всего отоспался после двух трансатлантических перелетов, а затем объявил Ханне, что закрываю компанию по доставке, обслуживанию и инспекции яхт в Северном море.

– Что вы делаете? – спросила изумленная Ханна.

– Я устал, Ханна. Хочу отдохнуть. Я решил купить парусное судно, стану морским бродягой.

– Это все Софи, правда? – Ханна не симпатизировала Софи и была уверена, что я не перенес измены и повредился рассудком. – А как же суда в Роттердаме? – Ее фламандский здравый смысл не мог примириться с такой безответственностью. Надо же – бросить работу ради развлечений!

– Я их осмотрю.

В Роттердаме было два судна, которые я взялся проверить, пока мне нужен был этот заказ, но как только придет вызов от Халила, я немедленно выеду.

– А что с этим мистером Шафиком? – спросила Ханна подозрительно.

– Если ты имеешь в виду доставку судна, то да, я берусь за это.

– Должна ли я выслать ему смету и проставить сроки в дневнике?

Она ждала, приготовив карандаш. На самом деле эта активность всего лишь маскировала любопытство. Ханне до смерти хотелось узнать, кто такой Шафик и почему я из-за него облетел полсвета, но этого я не мог ей объяснить. Мир бойцов ИРА и ливанцев, ночных переправок и перестрелок в засушливых долинах – это был иной, чужой мир, и я не намеревался знакомить ее с ним. К тому же в течение нескольких последующих недель я собирался разбогатеть, но и об этом она не узнает. Мне предстояло удалиться от дел, удовлетворить ее любопытство я не мог.

Вместо того я поручил ей заботы о кошке, закрыл свой банковский счет и начал поиски судна для самого себя. Мне нужно было что-то не совсем обычное – судно примерно в сорок четыре фута, зарегистрированное в Америке, но выставленное для продажи в Европе. Я разослал запросы брокерам по продаже яхт в полдюжину стран и обшарил объявления на последних страницах всех европейских яхтсменских журналов. Я не оговорил специальное условие о приписке судна к американскому порту, опасаясь, что это вызовет нежелательное любопытство по поводу мотивов моих действий, но, называя конкретный порт приписки, я имел возможность исключать суда иной принадлежности, кроме американской. Однажды я, казалось, нашел именно то, что хотел, в немецком порту Лангеог, но это судно, владелец которого был американец, не имело ни государственного регистрационного сертификата, ни какой бы то ни было таможенной документации.

– Ну и что ж с того? – спросил меня брокер – коренастый фламандец. – Мы здесь не так щепетильны.

Но я-то был весьма щепетилен и потому продолжал свои поиски. И однажды, как раз накануне Дня Всех Святых, одна брокерская контора в Корке, Ирландия, прислала мне данные об американском тендере, стоявшем в гавани Ардгрум в устье реки Кенмар.

Я вручил Ханне ключи от своей квартиры, а она пообещала ежедневно просматривать мои факсы и прослушивать автоответчик, а затем отправился в Корк, где нанял автомобиль и поехал в гавань Ардгрум. Там я подрядил у рыбака шлюпку и добрался до яхты.

Она называлась «Мятежная леди». Я с некоторым страхом принялся осматривать ее, опасаясь, что мое первое впечатление обманет меня, а первое мое впечатление было отличным.

Построенное в Америке одномачтовое судно сорока четырех метров в длину, с темно-зеленым корпусом, потрепанным морской волной и изъеденным океанской солью, было, очевидно, спроектировано для длительных путешествий: на корме, рядом с замысловатой вертушкой, урчал ветряной генератор. Чайки заляпали палубу пометом, а в выкрашенных черной краской шпигатах [15] пробивалась трава. Однако, несмотря на запущенный вид, судно выглядело почти новым. К вантам штирборта было прикреплено нацарапанное от руки объявление: «Продается», а на корме, написанный изящными черными с золотом буквами, как и дерзкое название, красовался порт приписки: «Бостон, Массачусетс». Там же значился его массачусетский регистрационный номер. Судно как нельзя больше подходило для моих целей.

Я вынул из сундука судовые ключи – брокер велел их там искать – и зашел в кубрик. Пахло затхлым воздухом, грязной одеждой и солью. Казалось, команда внезапно покинула судно – на плите стоял чайник, а в кухонной мойке, наполовину заполненной водой, плавали две пластмассовые тарелки. У койки по левому борту валялись резиновые кеды, а на стол кто-то бросил майку с рекламой ресторана в Шитуэйт, штат Массачусетс. На полке у главного бимса каюты был расположен ряд блестящих медных инструментов: хронометр, все еще исправно тикающий и показывающий время по Гринвичу, барометр, термометр и гигрометр. На навигационном столике лежал лот [16], стоял высокочастотный радиопередатчик, лаг [17], измеритель скорости и направления ветра, магнитный компас и дорогой радионавигационный прибор Лоран. На полочке над навигационным столиком я обнаружил среди книг «Справочник приливов и навигации», и вид знакомого желтого переплета вызвал у меня почти физический приступ тоски по дому. Я не смог удержаться, чтобы не взять в руки этот потрепанный том и не перелистать знакомые страницы с расписанием высоких приливов и отливов в районе Бостона, с таблицей течений в канале Кейп-Код и карты приливных течений в заливе Баззардс и в бухте Нантакет. Эта книга напомнила мне о том, как долго я был вдалеке от своих родных морских просторов – вот уже семь лет.

Я сидел во вращающемся кресле перед навигационным столиком на борту «Мятежной леди» и думал о том, как хорошо бы она выглядела у мыса Код, как славно было бы плыть на ней на восток, к заливу Мэй, или на юг, к Чесапикскому заливу. Я зажмурил глаза и услышал, как хлюпает и плещется вода за бортом. Эти звуки вызвали щемящее чувство одиночества. Будь проклята Ройзин, которая разрушила все мои мечты. Яхта в сорок четыре фута слишком велика для одного. Мне было бы достаточно небольшой посудины для плавания по мелководью до залива Нантакет. Но «Мятежная леди» – это то, о чем я всегда мечтал, и в один прекрасный день она будет моим прогулочным судном, моим одиноким обиталищем, когда я поселюсь в своем доме на мысе Код.

Я позвонил брокеру из телефона-автомата в одном из баров Ардгрума и узнал от него, что «Мятежная леди» принадлежит одному американскому врачу, который, взяв творческий отпуск в своем институте, отправился с тремя сыновьями на поиски своих ирландских корней. Но оказалось, что летние парусные развлечения в залитой солнцем бостонской гавани – это совсем не то, что грозный шторм посреди Атлантического океана. Измученный морской болезнью, перепуганный и потрясенный, со сломанной рукой и ребром, бедняга доктор высадился на берег Ирландии и поклялся никогда больше не ступать на борт судна. Он с сыновьями улетел обратно домой в комфортабельном салоне самолета «Эр-Лингас» «Боинг–747», оставив «Мятежную леди» пришвартованной в гавани Ардгрум.