– Cкорее всего, их там уже нет. Я проверила кучу людей по списку, но кто-то добрался до архива до меня и все подчистил. И что-то мне подсказывает, это была либо Пеони Лейн, либо ее убийца.
– Энни, в доме Пеони Лейн не осталось ничего важного, – предупреждает Крейн.
Я вздыхаю, размышляя, как пробиться сквозь стену, возведенную вокруг детектива Крейна. Разворачиваюсь к нему всем телом, теперь мои плечи параллельны его собственным. Старое кожаное сидение «БМВ» скрипит от моего движения, я отстегиваю ремень, чтобы легче было двигаться. Крейн не убирает руку со спинки моего кресла, его внимание все на мне, будто я загадка на поиск слов, а он цепляется за нужные буквы. Я для него очередная загадка. Мне как-то мерзко от этой мысли. Я тут же думаю о дневниковых записях Фрэнсис – как они с Фордом вечно пытались обыграть друг друга в выдуманной ими самими игре, но не хотели, чтобы та заканчивалась.
– Роуэн, – медленно говорю я. Его имя странно ощущается на языке. Я впервые назвала его по имени, хотя мы давно перешли на «ты». Его глаза чуть расширяются от неожиданности. – Мы с тобой оба понимаем, что я найду способ проникнуть в этот дом, неважно – с твоей помощью или без. И либо я буду под твоим надежным присмотром – и поделюсь тем, что ищу и найду, раз уж мы больше не соревнуемся. Либо я вернусь сама, тайно проникну в дом и ничего тебе не расскажу.
Крейн смотрит на входную дверь.
– Домофона с видео нет, – продолжаю я. – В окнах соседей не горит свет. Никто не узнает, что ты меня впустил. – Молчание затягивается. – А учитывая ситуацию с Марксом, думаю, тебе важно вернуть себе власть над ситуацией. Пусть даже в мелочах. В твоих руках они станут важными мелочами.
Он делает долгий выдох и на мгновение закрывает глаза. Когда он снова распахивает веки, на его лице читается смирение.
– Ладно. – Крейн открывает пассажирскую дверь. – Но пока мы осматриваемся, ты расскажешь мне все, чем еще не делилась. Теории, находки в архивах – хочу знать все, что есть в твоей голове.
– Согласна. – Я широко ему улыбаюсь.
– Что? – спрашивает он. – Откуда такая довольная улыбка?
– Я просто рада, что ты чуть-чуть отступаешь от правил. Давно пора, это все ради правды. А ради нее можно и правила нарушать.
– Нет, просто ты уже не раз доказывала, что за тобой нужен присмотр. У тебя накопилась целая подноготная опрометчивых решений.
– Не опрометчивых, а смелых.
– Как скажешь. Но лучше уж ты зайдешь со мной и сама увидишь, что дома у Пеони Лейн только залежи кристаллов, благовоний и ненужной ерунды. Утолишь любопытство и забудешь про это место.
Он достает из кармана какую-то специальную связку ключей, прямо как у слесаря, и вставляет тонкую металлическую пластину в йельский автоматический замок на двери. Тот щелкает, и дверь открывается.
Я включаю свет и будто попадаю в калейдоскоп – куда ни глянь, ничего не сочетается.
Мы в маленькой комнате, заставленной высокими стопками интересных коробочек, книжек, чемоданов и свертков ткани, за которыми едва видны винного цвета стены. Почти каждая горизонтальная поверхность заставлена горшками с комнатными растениями, они вьются и волочатся, и, что самое грустное в этом крошечном помещении, некоторые уже чуть пожухли, потемнели без воды. Пеони Лейн умерла на веранде, окруженная цветами и деревьями, а ее собственные растения страдают без руки хозяйки.
Я начинаю рассказывать Крейну свои теории, чтобы отвлечься и расслабить напряженные шею и плечи. Говорю, что наша главная задача – выяснить, как кто-то проникает в Грейвсдаун-холл.
– Ты на сто процентов уверена, что авария связана со смертью Пеони Лейн? – спрашивает Крейн.
– А ты нет? Она сказала мне изучить этот случай прямо перед своей смертью, а затем вдруг та самая машина появляется у дома Арчи Фойла, еще и с очередным телом внутри.
Я подхожу к ближайшей полке и провожу пальцем по корешкам книг. Коллекция Пеони очень похожа на собрание Фрэнсис в ее комнате, отведенной под расследования, – нет только самых мрачных историй. Здесь есть книги по узнаванию растений, звездные атласы, книги про таро, лей-линии и историю кельтов.
Снова вспоминаю гадание Арчи. Все тело будто начинает вибрировать. Я обычно не сильно чувствительна ко всякому эзотерическому, но в этом доме словно сконцентрирована вся сверхъестественная энергия, из которой черпались гадания Пеони, – здесь ее личное святилище. Я себя чувствую капитаном корабля, который вот-вот откроет новый континент.
Пальцы сами замирают на одной из книг – «Схемы миграций птиц Англии». Сердце дико колотится, когда я беру ее в руки. Мозг сам спотыкается на слове «миграции». Я открываю первую главу и начинаю читать: «Миграции – это искусство движения, настроенное на времена года, это подвиг выживания. Красивый и цикличный. И ведь правда, весну мы ассоциируем с возвращением песен птиц. Они сообщают нам, что еще один цикл прощаний и возвращений был завершен».
– Птица вернется… – шепчу я.
Пролистываю несколько глав, сама не зная, что ищу. Но книга прячет не только тайны миграции птиц. Каждая глава роняет в мои руки подписанные именами конверты. Пальцы начинают трястись, когда в них попадает конверт с моим именем.
– Что там? – заглядывает Крейн через мое плечо.
– Могу предположить, – начинаю я, – что это гадания, которые она не успела отдать.
Я собираю конверты в стопки – их немного, по пальцам можно перечесть – и кладу в карман, пока Крейн отворачивается.
Я уже собираюсь захлопнуть книгу, как чувствую, что в конце есть что-то еще, перед главой про воробьев – очень короткой, ведь автор книги пишет, что воробьи не мигрируют.
Интересно. Особенно в сочетании с началом предсказания для Арчи – «птица вернется». Может, оно вообще никак не связано с Берди. Может, я просто стараюсь привязать это гадание к каждой новой детали из прошлого.
В эту главу вложен какой-то документ. Я достаю его, читаю, и дыхание перехватывает.
– Это… свидетельство о браке, – говорю я, Крейн подходит ближе, изучает написанное и все даты. Смазан только год, остальное читается легко.
– Я… – Он хмурится – видимо, так же удивлен, как я. – Об этом браке никто не знал, и он наверняка был очень коротким, учитывая известную нам часть истории. Но почему они держали это в секрете?
– И что же случилось? – спрашиваю я, почти задыхаясь. Мы оба пялимся на имена, не веря своим глазам.
Потому что если написанное правда, то шестого марта, год я могу лишь предположить, но, скорее всего, это был 1967-й, Арчибальд Лестер Фойл женился на Фрэнсис Джейн Адамс.
И почему-то единственное доказательство этого брака лежит у Пеони Лейн.
Глава 24
Меня удивила машина Арчи. Она была на него похожа: непримечательный вид, какая-то общая помятость, но внутри – неожиданно интересная. Кажется, он держал в машине почти всю свою жизнь. На заднем сиденье лежали потрепанный чемодан, такой забитый, что уже не закрывался, и целая коллекция разноразмерных коробок, между которыми были понатыканы свернутые пледы и стопки одежды.
– Не обращай внимания на тряпье, – сказал Арчи, махнув рукой на заднее сиденье, после того как мы оба пристегнулись. – Там все чистое, я так все засунул, просто чтобы коробки не трясло во время езды. Знаю, похоже на бардак, но там есть тонкая система.
– А что все это такое, извиняюсь за вопрос? – Я старалась смотреть на дорогу. Лобовое стекло атаковали дождевые капли, единственный работающий дворник с трудом бился за видимость. К счастью, он был со стороны Арчи, так что ему дорогу было видно чуть лучше.
– В основном вещи с фермы, которые не хотелось оставлять там догнивать, – объяснил он. – Но не только. В больших коробках лежат пластинки, я заезжаю по выходным на барахолки, что-то продаю, что-то покупаю. Так хоть какие-то деньги водятся.
– Я хотела спросить, на что ты живешь, – призналась я. – Только с продаж на барахолках?
