Бет что-то шепчет Эрику, гладит его руку успокаивающими кругами, он пытается снова дышать. Вдруг она поднимает глаза и смотрит в ту же сторону, куда и я, где Крейн осматривает тело в багажнике и разговаривает с подъехавшими полицейскими.
Затем ее взгляд прыгает дальше, к периферии, где виднеется одинокий силуэт человека. Открытое выражение лица Бет тут же исчезает, она будто захлопывается и мрачнеет. Словно живое, теплое существо за секунду застывает во льдах.
– Я пойду обратно в Грейвсдаун-холл, – медленно говорю я. – Они нам все равно ничего не скажут, не буду путаться под ногами.
Я отхожу на несколько шагов и набираю номер Дженни, она берет трубку на втором гудке.
– Я уже надела обратно кепку Шерлока, – быстро говорит она, выслушав мой рассказ про багажник. – И сейчас еще раз пробегусь по папкам Фрэнсис. – может, мы что-то упустили.
– Спасибо, – отвечаю я. – Нам теперь нужно копать в удвоенном темпе, искать связь между Пеони Лейн и Самантой.
Я бросаю трубку и вижу, что Эрик стоит сильно ближе и явно меня слышал, на секунду наши взгляды встречаются. Его взгляд ясный, хоть и залит слезами. Глаза у Эрика поразительно голубые. Он часто моргает. Я почти вижу в нем проснувшуюся надежду.
– Вы и смертью Саманты займетесь? – спрашивает он. – Не хочу, чтобы все повесили на нас, а теперь это будет очень легко.
– Мне кажется, Саманта как-то была связана со смертью Пеони, – отвечаю я. – Я сделаю все возможное, чтобы выяснить правду. – Замираю, смотрю, как полицейские фотографируют место преступления. – Вы слышали сегодня хоть что-нибудь необычное? Тело Саманты явно недолго там пролежало. Я видела ее буквально сегодня утром.
– Я была в гастрономе, – говорит Бет. – Когда вернулась на обед, тут было тихо. Дед, по-моему, уже уехал на эвакуаторе.
– А я был в городе, – добавляет Эрик. – Я всегда вожу Саманту на работу, мы планировали вместе пообедать, но она в последний момент позвонила и все отменила. Сказала, что у нее назначена срочная встреча. Скорее всего, с убийцей. – Он шмыгает носом, голос его дрожит. – Надо позвонить ее дочке. Мы с ее семьей близки. Незачем им узнавать новости от полиции.
Эрик идет обратно в дом, а мы с Бет молча наблюдаем за полицейскими еще несколько минут.
– Мне не нравится новый начальник участка, – вдруг заявляет Бет.
Она снова смотрит на силуэт человека, который стоит у границы их земель. Я щурюсь и понимаю, что взглядом она сверлит Тоби Маркса. Он разговаривает по телефону, во второй руке держит бумажный стаканчик кофе. Инспектор бросает трубку и тут же идет к Крейну. Они быстро обмениваются формальными фразами.
– Мне тоже, – признаюсь я.
Крейн идет к нам, снимает латексные перчатки, в процессе выворачивая их наизнанку. Он сует их в карман своего шерстяного пальто. Выражение лица – смесь грусти и раздражения.
– Энни, – говорит он, подойдя достаточно близко. – Если ты домой, я бы хотел поехать с тобой. Хочу кое-что проверить в поместье. С твоего разрешения, конечно, – поспешно добавляет он.
Не желаю признавать, но меня до сих пор трясет от вида тела Саманты, так что успокаивающее присутствие невозмутимого Крейна точно не помешает.
– Конечно, – соглашаюсь я.
Детектив идет за мной к черному «БМВ», по пути набирая сообщения.
– Начальник перехватил у тебя осмотр места преступления? – спрашиваю я. Мы выезжаем на длинную улицу.
Крейн чуть ерзает.
– Ничего он не перехватил, это его работа.
– Или это все же твоя работа? – парирую я и тут же понимаю, что не имею никакого права вмешиваться в его карьерные распри.
Крейн молчит, я сосредоточиваюсь на пролетающих мимо ярких листьях. Как с картинки. Я стараюсь не выдавать свои эмоции.
Наконец Крейн снова открывает рот, но затрагивает уже другую тему.
– Как ты, Энни? Я знаю, у тебя проблемы с кровью и всем таким.
– Все нормально. Крови не было, а я уже, к сожалению, выработала отстраненность, которая помогает воспринимать мертвое тело проще.
Я замолкаю и тут же понимаю, что Крейн тоже знал Саманту. Они же много лет вместе работали в участке.
– А… а как ты? – чуть мягче спрашиваю я. – Вы же…
– Спасибо, что спросила, – перебивает он, прежде чем я успеваю добавить что-то еще. – Я справлюсь. Я очень долго знал Саманту, и мне грустно, что она вот так закончила. Это шок. Не представляю, кому она могла показаться угрозой. Но люди часто убивают по самым странным причинам. – Боковым зрением я вижу, как он грызет ноготь, и понимаю, что ни черта он не справится.
В поисках нужных слов я отвлекаюсь и вдруг замечаю кое-что на дорожном знаке у кольца. Что-то, на что я никогда раньше не обращала внимания. Да никогда и не приходилось – там был просто список близлежащих городов и расстояние до них.
Прямо в середине списка значилась деревня Кроунэлл. Я тут же вспоминаю адрес с бумажки, который нашла в папке Фрэнсис: Пеони Лейн, Мейфлай-лейн, 95, Кроунэлл. Не задумываясь, я пропускаю кольцевой съезд на Грейвсдаун-холл и еду в сторону Кроунэлла.
– Ты что делаешь? – спрашивает Крейн и наклоняется вперед. – Хочешь развернуться?
– У нас крюк, – объясняю я и еду по следующему знаку. – Надо кое-что проверить.
Я слышу, как Крейн издает горлом странный звук – что-то между фырканьем и тяжелым вздохом.
– Так и знал, что ты в итоге туда прорвешься. Ладно, хорошо хоть под моим присмотром, – выдает он. – Но я не врал, когда говорил, что хочу кое-что проверить в Грейвсдаун-холле. Пообещай, что в итоге меня туда отвезешь?
– Ты понял, куда мы едем?
– Энни, я участвую в расследовании убийства Пеони Лейн. Разумеется, мы были у нее дома, – невозмутимо отвечает он. Голос у него не рассерженный, скорее смешливый.
– Так ключи у тебя есть? – с надеждой спрашиваю я. – И ты не против, если я там осмотрюсь?
– Доступ в дом у меня есть, и, конечно, я против. На словах. Вы с Дженни все еще подозреваетесь в убийстве. Если кто-то узнает, что я пустил тебя в дом Пеони Лейн, чтобы ты там рыскала в ее вещах и искала улики, у меня будут очень большие проблемы.
– Ты сказал, ты против на словах, – подмечаю я и бегло ему улыбаюсь, затем снова смотрю на дорогу. – Маркс только что выгнал тебя с места преступления. Остается идти по дорожке уже проторенной – например, снова осмотреть дом Пеони. А что еще тебе остается? Только вернуться и перепроверить, не упустили ли вы чего.
Крейн почти издает приглушенный смешок, но быстро его сдерживает.
– Ну и может так случиться, что эту «ответственную перепроверку» сподручнее всего будет провести именно в тот момент, когда я тоже оказалась рядом? – продолжаю я.
Мы проезжаем знак «Добро пожаловать в Кроунэлл», я замедляюсь, чтобы успевать рассматривать названия улиц. Мейфлай-лейн находится справа от главной дороги, я делаю крутой поворот, чтобы ее не проехать. Присматриваюсь к номерам домов. И вот она – вполне обычная терраса и добродушный номер «95» на передней стене дома, написанный желтой краской по темно-синей керамической плитке. Рядом какая-то розовая клякса, я подозреваю – авторская интерпретация пиона.
Я паркуюсь на подъездной дорожке, глушу мотор и спокойно смотрю на Крейна.
– Учитывая, как хорошо мы сработались в прошлом… – Меня перебивает его смех – короткий, но полный сарказма.
Крейн поворачивается и кладет руку на спинку моего кресла.
– «Хорошо мы сработались» – это когда ты бездумно подвергала себя опасности, вместо того чтобы делиться со мной планами, а я потом вытаскивал тебя?
– Да ладно тебе! Ты бы на моем месте поступил точно так же. Какой у меня был выбор: либо молчать, либо потерять все свое наследство. Короче! Я хотела сказать, ты и так знаешь, что мы с Дженни не убивали Пеони Лейн и Саманту. Мы вообще ни при чем. Но Пеони Лейн в последние дни ее жизни очень интересовал мой дом. Со мной она разговаривать не хотела, значит, там было что-то еще.
– Архив Фрэнсис, – заканчивает мою мысль Крейн. – Туда я и хотел попасть в Грейвсдаун-холле. Там остались важные документы про Пеони Лейн.
