— Вы по-прежнему любили его, синьора?
Вопрос Карузо прозвучал резко, как выстрел.
— Нет. Больше нет. Но я была очень привязана к нему и хранила ему верность. Он был отцом моей дочери, и поэтому я относилась к нему с уважением.
— Извините, что позволяю себе такой вопрос, но я обязан вам его задать: вы до сих пор спали вместе?
— Нет. Уже много лет как нет. Дома у каждого была своя комната. И здесь тоже. Мы разместились в двух разных каютах. Мы уже так привыкли.
— Благодарю вас за честность. Я отниму у вас еще буквально несколько минут, обещаю, — заверил Карузо примирительно.
— А какие у вас были отношения с Джанроберто Польпичеллой?
— В последнее время несколько прохладные. Джанроберто, казалось, старался обойти меня. Он часто звонил Аристиду, торопил его, давил на него.
— В связи с чем? Из-за сдачи романа? — спросил Марцио с любопытством.
— Не только. Он хотел, чтобы Аристид подписал новые контракты на серию о Брицци. Хотя бы на две или три книги.
— И это было странно? — поинтересовался инспектор.
— Ну, он никогда не был настолько настойчив. Поэтому я бы сказала, да — было странно, что он так давил на него. Полагаю, он боялся, что кто-нибудь из конкурентов уведет его.
— А как обстояли дела с Мишелем Анастазией? — спросил книготорговец.
— Чем больше Аристид отдалялся от Польпичеллы, тем теснее становились отношения с Мишелем. Аристид, если бы мог выбирать, предпочел бы родиться во Франции, а не в Италии. Мне он часто это говорил. Источником его вдохновения был французский полар, а не итальянский.
— Что еще за полар? — шепотом спросил Карузо. — Французский деликатес?
— Святой боже… — вздохнул Монтекристо так, будто тот изрек богохульство. — Это сокращение от «полицейский роман» по-французски.
Карузо кивнул, словно прекрасно понимал, о чем говорил книготорговец. На самом же деле это было не так.
— Извините, что перебил вас. Продолжайте.
— Аристид обожал Францию, и последнее время он был в очень доверительных отношениях с Анастазией.
— И Польпичелла знал об этом?
— Думаю, да. И разумеется, ему это не нравилось. Он боялся, что Мишель переманит автора к себе.
— И ему это удалось? — спросил Монтекристо. — Ваш муж подписал какие-то новые контракты с французами?
Карузо оценил, как ловко книготорговец задал вопрос, словно проявив спонтанное любопытство. «Да, у него определенно талант к ведению допросов», — сказал он себе.
— Нет, никаких контрактов, — ответила женщина. — Иностранными договорами занималась тоже я. Даже если Анастазиа и делал некоторые предложения, мы пока еще ничего не подписали.
Полицейский и книготорговец кивнули, но сами недоумевали, почему Галеаццо действовал за спиной жены, подписав обязательства на эти три книги с Мишелем Анастазией.
— А как насчет идеи этого морского путешествия?.. — допытывался Карузо.
— Он был в восторге. Это была идея Тибо, и Аристид сразу принял ее с большим энтузиазмом.
— Вернемся на секунду к пистолету. Вы действительно не знали, что у вашего мужа было с собой оружие?
— Абсолютно точно — нет. И до сих пор не могу себе объяснить, как так получилось, что я этого не заметила. Вы уверены, что пистолет его? Не мог кто-то подложить ему в сумку?
— Мы не можем этого исключить. Но кто? И зачем?
Елена Сабина пожала плечами.
— Ему кто-нибудь угрожал в последнее время или, быть может, в прошлом? — поинтересовался Марцио.
— Нет, никогда. Он был не из тех, кто выступает с политическими заявлениями или занимает твердую позицию по социально значимым вопросам, и совсем не из тех, кто спорит с коллегами или с кем бы то ни было. Он просто делал свое дело, и все. Он словно был укрыт стеклянным колпаком.
— Никакого преследования от читателя или читательницы? — настаивал Карузо. — Никаких писем по электронной почте, никаких странных сообщений?
— Ничего, насколько мне известно. И в целом со мной Аристид не был скрытным.
Инспектор бросил взгляд на море и проверил свой телефон: сигнала до сих пор не было. И тут он вспомнил, что обыскал карманы писателя, но мобильного там не нашел, как и в его каюте. Он сказал об этом Елене.
— Он не был с техникой на «ты». Совсем наоборот, — пояснила та. — Но сотовый у него был. И вчера вечером, после ужина, я видела его у него в руках один раз точно. Вы должны были его найти. Возможно, он где-то забыл его. Если только…
— Если только тот, кто его убил, не избавился от него, — договорил Марцио. — Но зачем бы ему это делать? Там было что-то подозрительное или компрометирующее?
— Не знаю. Думаю, нет… Но с учетом всего случившегося… может быть.
Карузо вновь заговорил:
— Как бы это ни прозвучало, гипотеза о том, что это могло быть самоубийство…
— Нет, — решительно перебила его Елена. — Извините, но это точно не про него. Я понимаю, что никто не может утверждать, будто знает кого-то до глубины души, даже самых близких людей. Но… нет, Аристид был не таким человеком, поверьте мне.
— Каким он был в последние дни? — спросил Марцио. — Вы заметили что-нибудь необычное в его поведении?
— Ну, он точно казался более странным, чем обычно. Если поначалу эта история с круизом его очень радовала, то в последние дни он стал подозрительным и избегающим. Незадолго до отъезда, во время рабочего совещания, он заявил, что убьет Брицци. И это будет последний роман с его легендарным персонажем.
— Почему, как вы думаете?
— Я не знаю. И даже было решила, что это провокация или угроза, брошенная с целью напугать издателей и поднять ставки. Но он не обладал достаточной коммерческой хваткой, чтобы попробовать разыграть такую карту. Это было что-то более личное, почти похожее на месть.
— Случайно, не вам? — спросил Монтекристо внезапно осипшим голосом.
— Простите?
— Возможно, это была месть вам? — настаивал книготорговец.
— Но за что?
Марцио пожал плечами:
— Может, за то, что в течение тридцати двух лет он верил, что Валентина — его дочь, в то время как на самом деле это было не так?
Елена Сабина окаменела.
ГЛАВА 42
Книготорговец внимательно смотрел на женщину. Елена Сабина прекрасно играла свою роль, сохраняя безупречное самообладание: во время допроса она ни разу себя не выдала. Но она не могла знать, что благодаря Николе Чингуетти они собрали гораздо больше информации, чем она могла себе представить.
— Покажи ей, — сказал Монтекристо полицейскому.
Инспектор Карузо протянул женщине, все еще застывшей в изумлении, два документа.
— Это два теста на отцовство, выполненные в двух разных лабораториях, чтобы получить точный результат, — объяснил он ей. — Результаты теста ДНК Аристида и Валентины абсолютно исключают любое биологическое родство: Валентина не была дочерью Аристида.
Глаза женщины наполнились слезами. Она поднесла руку ко рту, словно пытаясь подавить крик.
— Он узнал об этом сравнительно недавно, — продолжал Монтекристо. — Если вы посмотрите на дату медицинских заключений, они были сделаны всего месяц назад. В последнее время ваш муж стал подозревать, что живет, опутанный ложью, умышленно сплетенной вами: чем старше становилась дочь, тем сильнее в нем крепло ощущение, что с Валентиной было что-то не так. Возможно, неосознанно, он всегда это подозревал, и именно из-за этого сохранял такую эмоциональную отстраненность по отношению к девочке. Четыре недели назад, однако, он получил неопровержимые доказательства.
Елена Сабина в отчаянии разрыдалась.
— Это еще не все, — продолжил Карузо. — Аристиду уже на протяжении некоторого времени казалось, что за ним следят. Поэтому он нанял частного детектива, чтобы развеять эти сомнения. Детектив подтвердил ему, что за ним следит его коллега. Коллега, нанятый вами, синьора. А теперь скажите мне, зачем вы поручили шпионить за вашим мужем?
