— Я не уполномочен давать какие-либо сведения.
Юлия покосилась на широкую полосу дюн.
— Но ведь можно пройти к пляжу и там, через дюны. Не может же быть перекрыто всё побережье.
— На это я…
— …тоже не уполномочены отвечать. Понятно.
Она развернулась и пошла прочь. Однако пробираться к пляжу через дюны не стала. Тогда она сама себе напоминала бы тех зевак, что тормозят у места аварии, лишь бы поглазеть на чужое несчастье. А это она ненавидела.
Нет, Юлия вернулась к дому. Но мысли её снова и снова возвращались к рассказу продавщицы. Закопали по шею во время отлива, мужа привязали рядом. А потом пришла вода…
Нет, этого не может быть.
Когда до дома оставалось всего несколько шагов, Юлия уже почти убедила себя, что историю чудовищно преувеличили.
Да, случилось, безусловно, что-то страшное. Иначе зачем полиции перекрывать пляж? Возможно, кто-то рано утром пошёл купаться, попал в течение и утонул. Такое случалось каждый год, особенно на Северном море, где силу приливов и отливов слишком часто недооценивали.
Юлия открыла дверь и вошла в дом. Она надеялась, что Михаэль уже проснулся. А если нет, она бы его разбудила. Ей необходимо было с кем-то об этом поговорить.
Но к этому времени поднялись уже не только Михаэль, но и Андреас с Мартиной. Мужчины сидели за кухонным столом с чашками кофе, а Мартина устроилась на столешнице у окна и быстро печатала что-то в смартфоне.
— А, вот и булочки, — радостно воскликнул Андреас. — Теперь мы можем…
— На пляже нашли мёртвую женщину.
Андреас осёкся и потрясённо уставился на Юлию. Михаэль удивлённо выдохнул:
— Что?
Он поднялся и подошёл к ней.
— Мёртвая женщина на пляже? Ты уверена? В смысле… откуда ты это знаешь?
— В деревне только об этом и говорят.
Юлия положила пакет на стол рядом с ним и сунула руки в карманы джинсов.
— В супермаркете продавщица сказала, что женщину убили. Кто-то закопал её в песок и оставил, чтобы прилив накрыл её водой. А мужа привязали рядом — он был вынужден на всё это смотреть.
Все трое смотрели на неё как заворожённые. Чудовищность услышанного словно лишила их дара речи. Первым заговорил Андреас.
— Нет. Не верю. Только не на этом острове. Конечно, нельзя исключать, что кто-то погиб, но вся эта история слишком уж похожа на болтовню простонародья.
Юлия и Михаэль быстро переглянулись. По его лицу она поняла: выбор слов Андреаса поразил его не меньше, чем её.
Болтовня простонародья…
Андреас шумно отодвинул стул и поднялся.
— Будет лучше, если я сам схожу и выясню, что произошло на самом деле. Я знаю здесь кое-кого и понимаю, у кого можно расспросить.
— Я пойду с тобой, — сразу сказал Михаэль.
Андреас пожал плечами.
— Как хочешь. Только тебе лучше держаться в стороне. В таких вещах местные становятся очень замкнутыми, особенно с чужими. Всё-таки речь идёт о репутации острова, а значит, и о туризме.
— Ну что ж, тогда у них есть повод радоваться, — впервые с возвращения Юлии подала голос Мартина. — Судя по тому, как устроено большинство людей, сюда теперь повалят толпы, едва услышат, что на пляже убили женщину. Может, ещё и телевидение нагрянет со своей сенсацией. Наконец-то здесь хоть что-то произошло. Для этого скучного острова лучшей рекламы не придумать.
Андреас кивнул.
— Да, именно такой реакции от тебя я и ждал.
Повернувшись к Михаэлю, он коротко добавил:
— Пойдём.
Едва мужчины вышли из дома, Мартина соскользнула со столешницы и тоже направилась к выходу из кухни.
— Ты куда? — спросила Юлия.
Эта история взбудоражила её, и ей хотелось поговорить. Даже с Мартиной. Даже понимая, что почти каждое её слово будет приправлено язвительностью.
— Лягу и ещё немного подремлю. По крайней мере до тех пор, пока эти двое не вернутся со своей сенсацией. Чувствую себя разбитой, хотя прошлой ночью спала долго.
Юлия разочарованно кивнула.
— Ладно. До встречи.
Когда Мартина ушла, Юлия сварила себе кофе и вышла с чашкой на террасу, куда из кухни вёл узкий проход.
Утро было ясным, а вид на бескрайнюю полосу дюн — почти торжественным. Где-то там, вдали, где деревянный настил заканчивался на последней высокой дюне, начинался пляж. Совсем недавно там погиб человек.
Эта мысль казалась настолько чуждой реальности, что Юлии было трудно принять её всерьёз. Словно она вспоминала что-то из фильма, увиденного совсем недавно. Вопреки здравому смыслу ей хотелось верить, что всё это — ошибка. Может быть, не было даже несчастного случая. Может быть, всё это — одно большое недоразумение. Может быть…
Она поставила недопитую чашку на выветренные доски скамьи рядом с собой и запрокинула голову. Серые пласты облаков быстро скользили друг мимо друга. Наверху ветер, должно быть, был ещё сильнее, чем у самой земли.
Она смотрела в небо, пытаясь уловить расплывчатые очертания отдельных облаков. Пыталась отпустить мысли, не цепляться за них, но это не удавалось. Снова и снова в памяти всплывали слова рыжеволосой продавщицы, снова и снова прокручивалось всё, что произошло потом: молодой мужчина у заграждения, обрывки разговоров, ужас на лицах людей.
Она попыталась заставить себя сосредоточиться на облаках. Когда и это не помогло, стала, чтобы отвлечься, думать об Андреасе.
Доктор Андреас Вагенер. Один из немногих людей, которых она совершенно не могла понять. Безусловно, он был очень умён — об этом красноречиво свидетельствовали хотя бы его профессиональные успехи. Но при этом казалось, что такие качества, как чуткость и умение обращаться с людьми, у него почти отсутствуют.
Это вечное подчёркивание собственного интеллекта, это снисходительное презрение к «простым людям»… Всё это раздражало Юлию.
Не менее непонятным казалось ей и то, как Андреас и Мартина вообще могут жить вместе. Если она правильно всё понимала, Мартина терпела мужа как человека, обеспечивающего её деньгами, — в те редкие часы, когда они бывали рядом, — а всё остальное время жила собственной жизнью. Со своими подругами. И, возможно, не только с ними.
Если всё и правда было так, Юлия даже не могла по-настоящему осуждать Мартину за её поведение. В ней чувствовалось столько горечи, что…
Шум из дома заставил её вздрогнуть. Она узнала голос Михаэля и удивлённо поднялась. Неужели они вернулись так быстро? Или, вглядываясь в небо, она просто потеряла ощущение времени?
Когда мужчины вышли на террасу и Юлия увидела лицо Михаэля, она сразу поняла: произошло действительно нечто страшное.
— Похоже, всё, что ты слышала, — правда, — выпалил Андреас прежде, чем Михаэль успел что-либо сказать.
Михаэль нарочито спокойно повернулся к нему.
— Может быть, сначала позовёшь Мартину, а потом мы всё обсудим? Всё-таки это касается нас всех.
— Касается нас всех? — переспросила Юлия. — Что ты хочешь сказать?
— Он вбил себе в голову… — начал Андреас, но Михаэль перебил его:
— Андреас, пожалуйста. Мне действительно важно, чтобы здесь были все.
Андреас поднял руки в примирительном жесте и кивнул.
— Хорошо. Сейчас приведу её. Одну минуту.
Однако уходить с террасы ему не пришлось. Стоило ему обернуться, как оказалось, что Мартина уже стоит у него за спиной. Он невольно вздрогнул.
— Боже мой, ты меня напугала.
Мартина кивнула, прошла мимо него и вышла на террасу.
— Да, у меня каждое утро то же чувство, когда я просыпаюсь рядом с тобой. Ну так что, история о зверском убийстве — правда?
— К сожалению, да, — ответил Михаэль своим обычным спокойным тоном и взглянул на Андреаса.
Немой вопрос: мне продолжать?
Тот пожал плечами. Какая разница.
— Мы были на пляже. К самому месту нас не подпустили, но навстречу нам вышел один из местных полицейских и рассказал, что произошло.
— И? — резко бросила Мартина, когда Михаэль на мгновение умолк.
Юлия едва удержалась, чтобы не ответить ей чем-нибудь столь же резким. Она видела, что Михаэль подбирает слова. Когда он наконец продолжил, он смотрел на неё.
