– Если на то пошло, – пробормотала она, – и если вас интересует мое мнение, скажу вам так: по-моему, наиболее вероятный кандидат на роль убийцы в нашем поезде – тот мужчина позади меня. Он пьян и агрессивен. – Эмилия передернулась, вспомнив, как Скотт ударил кулаком по дверце кабины; ее совсем не радовала перспектива застрять в подземной ловушке надолго в его обществе. – И я думаю, что скажу за всех. – Ее взгляд скользнул по остальным пассажирам в их части вагона, задержавшись на Дженне, которой, судя по всему, тоже претила компания Скотта, – нам всем неприятно и некомфортно находиться рядом с этим человеком.
Глава двенадцатая
В ответ на обвинение попутчицы Джесс только кивнула. Она думала о Скотте в том же духе, но говорить об этом Эмилии было ни к чему. Никаких доказательств вины Скотта в ее распоряжении пока не имелось, и Джесс не оставалось ничего другого, как продолжать опрос пассажиров, не поддаваясь инстинктивным порывам. Если бы она высказала свои подозрения слишком быстро – особенно после того, как провозгласила себя фактическим лидером, – всех обуяло бы стадное чувство.
Джесс скосила взгляд на время, только что отобразившееся на дисплее телефона. Час ночи. С каждой минутой тусклый свет и духота становились все более гнетущими, медленно, но неуклонно подтачивая рассудочное восприятие реальности и рациональность суждений. Ее спутники охотно ухватились бы за шанс кого-нибудь обвинить. И только одному Богу ведомо, до чего бы они все дошли.
Прежде чем переключить внимание на следующего пассажира, Джесс обдумала все, что узнала от Эмилии. А узнала она не так уж и много, если начистоту. На ее профессиональный взгляд, Эмилия, похоже, не слукавила, когда сказала, что не знала машиниста. Как ни напрягала мозги Джесс, раздумывая, о чем бы еще расспросить, но информация, почерпнутая из личных вещей и документов Мэтта, была крайне скудной. Но она хотя бы узнала район, в котором он жил.
Родной город Эмилии не имел к нему никакого отношения.
Оставив на время размышления об Эмилии, Джесс пересекла проход и присела на свободное сиденье между Солом и Дженной, рядом с вытянутыми ногами американки. Она могла остаться на своем месте и опрашивать спутников, не бродя по вагону. Но почувствовала, что смена дислокации поможет ей сосредоточиться на новом опрашиваемом, а близость к собеседнику – нащупать контакт. Джесс уже удалось наладить диалог с Эмилией, и ей хотелось, чтобы контакт состоялся с каждым из пассажиров. «Вот только возможно ли это со Скоттом?» – мысленно покривилась она.
– Сол, – повернулась Джесс к мужчине с усталой улыбкой (тщательно проработанной, в соответствии с его состоянием).
Сол ответил вежливым кивком: «Я понимаю, теперь мой черед».
– Вы можете сказать мне, что вы делали, когда погас свет? – повторила Джесс вопрос, с которого начала разговор с Эмилией.
– Хорошо, – снова кивнул понимающе Сол.
Его голос был глубоким и ровным; такой голос всегда вселяет уверенность. «Этот человек добивается своего, но не кричит и не бахвалится своими достижениями, – подумалось Джесс. – Тихий и усердный труженик, наверняка добившийся высокой должности на работе». А его работа, в представлении Джесс, была довольно скучной.
– На меня, конечно, тоже подействовал неприятный шум. – Сол указал на Эмилию, как бы соглашаясь с ее словами. – Но я также обеспокоился тем… – он испустил глубокий вздох, – что мог означать этот шум. И попытался убедить себя в том, что произошел рядовой сбой. Такое случается на старых линиях метро, – поспешил добавить Сол, очевидно, пожелав заверить всех спутников в том, что не повинен в каждом сбое в движении поездов. – А теперь, спустя час… – он обвел глазами вагон, – я предполагаю наихудший сценарий, которого боялся.
– Значит, вы не заметили ничего странного? Никакого движения? Никто не вставал?
– Нет, – просто ответил Сол. – Я вымотан, работал допоздна всю неделю и, как уже сказал вам, отвлекся, размышляя о том, что могло означать отключение электроэнергии.
Джесс кивнула, приняв ответ. Она и не ждала, что кто-нибудь заявит во всеуслышание, что он воспользовался темнотой, поднялся с места и убил машиниста. Джесс надеялась прочитать что-нибудь по выражению лиц, а лицо Сола выдавало напряжение. Но объяснялось ли это напряжение лишь стрессом на работе – Джесс пока еще сказать не могла.
– А что вы делали сегодня?
– Работал, – медленно ответил Сол, и Джесс послышалось в его тоне сдержанное раздражение: «Разве я не отвечал на этот вопрос уже несколько раз?» – Я находился в офисе с семи утра.
– А где ваш офис?
– На Чаринг-Кросс. Я съел свой ланч за рабочим столом, а где-то в половине седьмого выскочил на улицу перекусить, – рассказал Сол и, предвидя следующий вопрос Джесс, добавил: – Я купил бургер в ближайшем кафе, где продают еду на вынос. И принес его в офис, чтобы съесть. А потом, когда осознал, что уже близилась полночь, решил, что с работой пора закругляться.
– И куда вы направляетесь? В смысле, где проживаете? – поинтересовалась Джесс.
– Центральный Уэмбли.
– А откуда вы родом? – задала новый вопрос Джесс.
– Из Уотфорда, – ответил Сол с тем же озадаченным выражением на лице, какое было у Эмилии.
– Вы женаты? Дети есть?
Сол наверняка слышал, что Джесс опрашивала Эмилию по той же схеме, но эти личные вопросы вызвали у него целую гамму эмоций. Лицо мужчины приобрело странное выражение – смесь вины, боли и страха.
– Я… гм… – запнулся он, внезапно утратив уверенность в себе, и Джесс внутренне насторожилась в ожидании ответа. – Нет… нет… гм… уже не женат.
– Без жены только лучше, приятель, – хохотнул со своей скамьи Скотт; Джесс бросила на него предостерегающий взгляд, но любитель «Карлинга» его проигнорировал, хмыкнув еще раз себе под нос. Сол резко повернул голову лицом к Скотту, и Джесс поняла, что сподвигла его на это мгновенная вспышка гнева.
– Она умерла, – рявкнул пожилой мужчина, – пять лет назад.
Скотт и не подумал извиниться – он лишь пожал плечами и, словно заскучав, позволил голове опять опуститься.
– Мне очень жаль, – тихо вымолвила Иса, похоже, в попытке разрушить чары гнева, обуявшего Сола.
Его лицо смягчилось, губы скривила печальная улыбка:
– Вам нет нужды сожалеть… – ласково произнес он, и Джесс заметила, что их взгляды встретились и задержались друг на друге, и только после этого Сол снова повернулся к детективу.
– Примите мои соболезнования; должно быть, это очень тяжело, – присоединилась к Исе Джесс и, выждав несколько секунд, продолжила: – Вы не завели новые отношения? Живете один?
– Да, – что-то напрягло голос Сола, – теперь я живу один. Мой… – тяжело сглотнув, он выдержал долгую паузу. – Мой сын учится в университете, далеко от дома. – Сол опять ласково посмотрел на Ису, чей плакат так и остался прислоненным к стеклянной перегородке в конце сидений. – Он тоже активно участвует в студенческих протестах.
Иса с важным видом кивнула:
– В этом мире еще многое необходимо изменить.
– Что ж, хорошо, что это понимает ваше поколение, – тихо произнес Сол. – У моего поколения никогда не находилось времени; всем было некогда, ведь нам внушили, что работа важнее всего. А вы, сдается мне, не хотите поступать так, как поступали ваши родители. В моем детстве в нашем доме висела фотография, на которой мать, уже беременная мной, участвовала в Лондонском марше протеста против войны во Вьетнаме. Я вырос, полагая протестные акции делом прошлого. Родители этим занимались, а моя задача – закрепить в этом мире новые приоритеты, которые они установили. Так я думал тогда. – Сол закончил монолог слабой усмешкой, на которую Иса и Джесс ответили понимающими улыбками.
Джесс позволила молчанию слегка затянуться, а затем вернулась к насущному:
– Вы были знакомы с машинистом? Встречались с ним раньше?
Сол поднял палец в сторону Эмилии.
– Я так же, как и она, даже не знаю, кто вел наш поезд. Откуда мне знать, знавал я этого человека или нет?
