Юлия уже хотела проскользнуть мимо него и подняться наверх, когда в дверь позвонили.
— Я открою, — сказала она, оборачиваясь.
Почти с надеждой подумала, что на пороге может стоять Хармсен. Сейчас она была в таком настроении, что с удовольствием сказала бы этому надутому холерику все, что о нем думает. Но это оказался не Хармсен, а Меннинг.
Он робко улыбнулся и спросил, можно ли ему ненадолго войти. Юлия посторонилась, пропуская его, и провела в гостиную, где Михаэль все еще неловко топтался у стола.
— Хорошо, что вы оба здесь, господин Альтмайер. Я пришел по поводу вас и фрау Шёнборн.
Лицо Михаэля сразу прояснилось.
— Есть новости? Вам удалось что-то узнать?
— Да, о Хармсене есть что рассказать. Но мне не хотелось бы обсуждать это наспех, в дверях. Я бы предпочел совместить разговор с приглашением. Приходите завтра вечером ко мне на ужин. В одинокой жизни, конечно, хватает недостатков, но готовить она учит весьма недурно.
Юлия искоса взглянула на Михаэля, пытаясь понять, как он к этому отнесется. Однако гадать долго не пришлось: он сразу кивнул.
— С удовольствием. Отличная мысль.
Юлии показалось, что на лице Меннинга мелькнуло облегчение.
— Очень рад. Как я уже сказал, о господине комиссаре найдется немало любопытного. Об этом я и расскажу за ужином. Но не только поэтому мне хочется видеть вас у себя. Я и сам буду рад приятно провести с вами вечер. Я живу в Небеле. Сейчас запишу адрес.
Он огляделся.
— Скажите, могу я сначала на минуту воспользоваться туалетом?
— Конечно. В коридоре, первая дверь слева, — ответила Юлия.
Она дождалась, пока Меннинг выйдет из комнаты, и повернулась к Михаэлю.
— Ты слишком быстро согласился. Ты правда считаешь, что это хорошая идея?
— Да, безусловно. Ты же сама чувствуешь, какая здесь атмосфера. Все натянуто до предела. Даже мы с тобой уже начали ссориться. Думаю, нам обоим не повредит на один вечер выбраться отсюда и побыть в другой компании. И потом, мне кажется, Меннингу действительно есть что рассказать. Особенно о Хармсене.
В его словах был смысл.
— Ладно. Возможно, ты прав. Значит, позволим господину Меннингу нас накормить.
Словно только этого и ждал, полицейский вернулся, попросил листок бумаги и ручку. Записав адрес, он попрощался и ушел.
— И что ему опять было нужно? Есть новости?
В дверях кухни стоял Андреас. На нем был черный фартук с эмблемой «Мерседеса» и крупной надписью: «Звездный шеф».
— Он пригласил нас с Михаэлем завтра вечером на ужин, — сказала Юлия.
И вынуждена была признать, что ей приятно подчеркнуть: приглашение касалось только их двоих.
— А, ясно.
Похоже, Андреаса это не слишком удивило и уж точно не особенно заинтересовало.
— Я как раз собирался заняться ужином и обнаружил, что яиц не осталось. Кто-нибудь из вас не мог бы сходить?
— Я схожу.
Юлия уже хотела отвернуться, но Михаэль тут же возразил:
— Нет. Одну я тебя не отпущу. Мы ведь договорились, разве ты забыла? Я пойду с тобой.
И, конечно, он был прав. Более того, в глубине души Юлия даже обрадовалась, что Михаэль пойдет с ней. Возможно, дорога даст им возможность сгладить размолвку.
Обида еще не улеглась, но ей было тяжело, когда между ними что-то не ладилось.
Они вышли в прихожую и начали надевать куртки. Юлия уже распахнула дверь, когда Михаэль вдруг воскликнул:
— Эй, а это еще что?
В вытянутой правой руке он держал светлую веревку. Толщиной примерно с карандаш, она свисала по обе стороны и была длиной около полутора-двух метров.
Юлия нахмурилась.
— Откуда она взялась?
— Сам хотел бы знать. Она была у меня в кармане.
Юлия внимательнее посмотрела на куртку и покачала головой.
— Это не твоя куртка. Похожа, да, но не твоя. У твоей нет светлых вставок на плечах. Это куртка Андреаса.
— Хм, — пробормотал Михаэль.
Он вернулся через гостиную на кухню, где Андреас возился у рабочей поверхности, а Мартина сидела за столом и листала журнал.
Андреас удивленно поднял голову.
— Уже вернулись?
— Нет. Я по ошибке надел твою куртку и нашел в кармане вот это.
Михаэль поднял веревку.
— Это что такое?
Андреас уставился на нее так, будто видел впервые.
— В кармане моей куртки? Это не мое.
— Охотно верю, — заметила Мартина. — Для игр со связыванием тебе не хватает воображения.
Взгляд Андреаса скользнул от Мартины к Юлии, и он пожал плечами.
— Это зависит от того, насколько вдохновляющим окажется партнер.
— Что с веревкой? — резко спросила Юлия.
Подобные намеки сейчас были ей особенно неприятны.
— Ну… понятия не имею, как она могла оказаться у меня в кармане. Вы уверены, что это была моя куртка?
Михаэль указал себе на грудь.
— Посмотри сам.
Андреас прищурился и кивнул.
— Да, действительно моя. Но все равно… не знаю… хотя постойте. Я на днях заходил в сарай по соседству, там валяется всякий такой хлам. Может, машинально сунул ее в карман и забыл.
На несколько секунд повисло неловкое молчание, и он поспешно добавил:
— Или это было у Бенно в ресторане. Там моя куртка висела на крючке. Кто-нибудь мог по ошибке сунуть веревку в карман, решив, что куртка его.
— Да, — сказал Михаэль. — Такое возможно. Да и неважно.
Он положил веревку на стол и вышел из кухни. Юлия пошла за ним.
Когда Михаэль надел наконец свою куртку, они вышли из дома.
Спустя некоторое время он спросил:
— Что ты об этом думаешь?
Юлия поежилась и обхватила себя руками.
— Мне это кажется странным.
И это было еще очень мягко сказано.
ГЛАВА 39
Некоторое время они шли молча, плечом к плечу.
Мысли Юлии снова и снова возвращались к одной догадке, приблизиться к которой ей было почти страшно — настолько чудовищной она казалась. И все же отмахнуться от нее она не могла.
— Тебе не показалось, что Андреас выглядел так, будто лихорадочно ищет объяснение?
— Что неудивительно, если у него в кармане нашлась веревка, а он понятия не имеет, как она туда попала.
Юлия помедлила, прежде чем решиться на следующий вопрос. Но ей необходимо было обсудить это с Михаэлем.
— Ты знаешь, чем были связаны жертвы? Хармсен что-нибудь говорил?
Михаэль остановился и нахмурился.
— Подожди. Ты ведь не думаешь всерьез, что Андреас может быть к этому причастен?
— Так знаешь или нет?
— Нет, но… Юлия, это так же безумно, как и подозрения Хармсена в мой адрес. Подумай сама: если бы Андреас по ночам уходил из дома, мы бы это заметили. Или хотя бы Мартина.
— Верно. Но, может быть, она заметила? Может, поэтому и набрасывается на тебя — чтобы отвести подозрения от Андреаса?
— Нет, в это я не верю. К тому же Мартина скорее помогла бы упечь Андреаса за решетку, если бы представился случай.
— Если только все это время она не разыгрывает перед нами спектакль.
— Нет, это невозможно. Только не Андреас.
Михаэль снова пошел вперед, словно для него вопрос был закрыт. Юлия догнала его и зашагала рядом.
— Все, что Хармсен привел против тебя, мог подстроить Андреас, — не сдавалась она. — Бумажник последним держал в руках именно он. Он мог подбросить его на место преступления. Моя серьга на твоей куртке — для него это тоже не проблема. Фельдман утверждал, что ночью видел кого-то возле дома. Это мог быть Андреас. А теперь еще и эта веревка…
— Но ты же сама сказала: все, что указывает на меня, Андреас мог подстроить. Мог — не значит подстроил. Это нелепо. Он имеет к этому не больше отношения, чем я.
Юлия умолкла. По крайней мере, эту тему с Михаэлем продолжать было бесполезно.
Она огляделась. Фонари здесь стояли далеко друг от друга, и они то и дело попадали в полосы густой темноты, где почти ничего нельзя было различить. Идеальное место для нападения.
