На этом участке лестницы было всего тридцать семь ступеней, и я без особого труда добрался до нижнего двора. Шаги Пропойцы неотступно следовали за мной, в ночной тишине они звучали особенно громко. Он вот-вот должен был выйти на верхний двор.
Не медля ни секунды, я тут же направился к главной двери. Однако, как только сделал первый шаг, в ладони у меня возникла сильная вибрация. Верная трость для незрячих недвусмысленно предупреждала: впереди непреодолимое препятствие. Та дверь, та самая дверь, что всегда была распахнута, теперь оказалась закрыта – массивная, железная… Я попробовал слегка толкнуть ее – та не поддалась, будто была налита свинцом. Затем я ощупал ее сверху, снизу, слева и справа, но не нашел даже ручки, не говоря уже о том, чтобы открыть ее. Проклинать невезение было бесполезно. Пропойца уже ступил на последний пролет лестницы, и через несколько его шагов я оказался бы перед ним как на ладони…
И тогда я сделал единственно возможный выбор – вошел в единственную комнату, где дверь все еще была открыта. Хотя отлично понимал, что в течение минуты Пропойца найдет меня здесь.
– Пожалуйста, подожди… – послышалось приветствие А-Сян. Но ее голос доносился не из-за стойки, а из дальней части помещения.
Конечно, это тоже была пещера, по размеру примерно такая же, как и наши гостевые номера. То есть, кроме части со стойкой у входа, позади должно было находиться еще одно помещение. Оно и станет моим последним укрытием.
Времени объясняться с А-Сян не было. На самом деле то, что ее не было за стойкой, даже избавило меня от лишних слов. Что касается того, как в будущем уговорить ее скрыть это от тети Де, – вопрос, который стоило рассматривать лишь после разрешения нависшего кризиса. Следуя указаниям трости, я благополучно обогнул стойку. Как и ожидалось, за ней находилась стена достаточно высокая, чтобы скрыть меня от входящего. Я ощупал стену и почти сразу обнаружил дверь во внутреннюю комнату – сейчас она была лишь приоткрыта. Не раздумывая, я ворвался внутрь.
А-Сян издала пронзительный визг, словно забиваемая свинья. Учитывая обстоятельства, ее испуг был вполне понятен, хотя и показался мне несколько преувеличенным. Я мог лишь молиться, чтобы звукоизоляция пещеры была достаточной и Пропойца снаружи ничего не услышал.
– Прости! – тут же принялся извиняться я. – Не могла бы ты позволить мне ненадолго остаться здесь…
Тут мой голос непроизвольно затих, мгновенно утонув в шуме льющейся воды. Лишь в этот момент я осознал, что все вокруг наполнено теплыми влажными испарениями, а мои ноздри атакует банальный, но насыщенный аромат – вероятно, какого-то шампуня. Я почувствовал, как холодный пот ручьями стекает с моей головы, скатывается по шее и пропитывает воротник одежды – даже в тот критический момент с Пропойцей я не был так напряжен. Все признаки указывали на то, что А-Сян, вероятно, занималась именно тем, о чем я подумал.
«Ничего страшного, я же незрячий», – хотел я утешить ее, но слова так и застряли у меня в горле. Возможно, от чрезмерного испуга А-Сян не проронила ни слова. Мои же руки предательски задрожали, я почти не мог удержать трость. Как раз в этот момент в пещере наконец раздались грубые шаги.
– Эй! Есть кто? – послышался крик Пропойцы снаружи.
– З-здравствуйте! – словно очнувшись ото сна, испуганно отозвалась А-Сян. – Э-э, подождите минутку…
– Мне нужна лапша быстрого приготовления, – довольно нетерпеливо сказал Пропойца. – Принеси ее наверх.
– Х-хорошо!
– И еще две сосиски.
– Хорошо! Как только заварю, сразу принесу!
В итоге Пропойца снова вышел, на удивление ничего не заподозрив. Словно по волшебству, всего парой фраз весь кризис был разрешен. Вот только я не почувствовал ни капли облегчения. Очевидно, я угодил в другую, куда более неприятную ситуацию. В невероятно неловкой атмосфере лишь вода в душевой продолжала свое журчание, пока А-Сян наконец не догадалась закрыть кран.
– Ты… не мог бы ты сначала выйти? – смущенно сказала она. – Э-э… я сейчас.
С логической точки зрения это было совершенно излишне. Но я и думать боялся сказать что-либо. Тут же, словно получив помилование, выполз наружу, постоянно спотыкаясь. За дверью стоял стул. На этот раз даже трость не успела предупредить меня, и моя голень с размаху ударилась о него. Я рухнул на пол, заодно стукнувшись головой о стойку администратора.
– Ты в порядке? – донесся до меня встревоженный голосок А-Сян. Я уловил шелест одежды – она одевалась.
– Н-нет, ничего… – Я попытался подняться, одной рукой потирая ушибленную голову, другой – опираясь на стойку.
Я ожидал ощутить текстуру дерева, но мне подвернулось что-то мягкое. Оказалось, это был толстый блокнот, лежащий открытым на стойке. Вероятно, А-Сян использовала его для записи продаж различных товаров, подумал я. Однако этот блокнот был формата А4, что на самом деле не очень удобно. В этот момент мои необычайно чувствительные пальцы что-то обнаружили. На раскрытой странице осталось много глубоких вдавленных следов. Это были следы от обычного письма. В них не было ничего необычного, они просто раскрывали содержание написанного на странице, – кроме того, что эти иероглифы были огромными, как те, что писала Илань, когда учила меня писать. Словно подчиняясь инстинкту, мои пальцы невольно начали двигаться вдоль этих вдавленных линий.
Первый иероглиф состоял всего из трех черт: слева – короткая откидная влево, посередине – вертикальная черта с крюком, справа – точка. Это был иероглиф 小, «сяо», «маленький». Второй иероглиф был всего на одну черту больше; это был 心, «синь», «сердце». Третий иероглиф тоже был очень простым – 有, «ю», «иметь». С точки зрения сложности эти иероглифы действительно были уровня дошкольника; однако, если соединить их вместе…
小心有… «Осторожно, есть…»
Я с нетерпением переместил руку к следующему иероглифу. Но тут рядом внезапно поднялся порыв ветра. Я был застигнут врасплох. Блокнот резко выдернули из моих рук.
Я в замешательстве поднял голову. А-Сян стояла рядом, тяжело дыша. Несколько брызг воды все еще висели у меня на лице – ее волосы даже не успели высохнуть.
Глава 18
Она взяла полотенце и вытерла капли воды с моего лица.
– Пожалуйста, оставьте его открытым, – умолял я, когда мисс Уилкинс попыталась закрыть окно. Она вздохнула и остановилась.
– Вы же знаете, Британия – дождливый остров, – заметила мисс Уилкинс, оттащив меня от окна обратно к кровати.
Она надела манжету тонометра на мою левую руку, и та начал надуваться, как и последние десять с лишним дней. Бессмысленный процесс.
– Кстати, – я улыбнулся, – поздравляю, мисс Уилкинс… ой, нет, миссис…
– Томпсон, его фамилия Томпсон, – нетерпеливо произнесла медсестра имя своего жениха. – Ради всего святого, как ты это сделал?
– Наблюдение и «эти маленькие серые клеточки» [344], – я самодовольно указал на свой висок. – Вы ведь не часто пользуетесь духами, верно? Но вчера днем, когда вы пришли попрощаться со мной, от вас исходил элегантный, утонченный аромат, поэтому я предположил, что вечером у вас было важное свидание… Мистер Томпсон сделал вам предложение?
– Да. И это было так старомодно…
– Но это все равно растрогало вас до слез, не так ли? – Я был бесцеремонен. – Это дало мне первую зацепку. По сравнению со вчерашним днем ваш голос немного хриплый, словно вы плакали. Однако сегодня ваше настроение весьма приподнятое, поэтому я уверен, что причина не в том, что с вами случилось что-то печальное.
– Тогда откуда ты знаешь, что я согласилась? – несколько смущенно спросила мисс Уилкинс.
– Это очевидно. Если б ваш ответ был «нет», тогда что же это за твердое украшение у вас на пальце, которое только что так больно поцарапало мне лицо?
– Ладно, великий детектив, – сказала медсестра с досадой и усмешкой. – Это Бет-стрит, а не Бейкер-стрит. В «Мургейт» мы заботимся о стекловидном теле и сетчатке… а что касается твоей болезни, то еще и о генах, а не о мозговых клетках и сером веществе. Пожалуйста, оставь это своему доктору Ватсону, хорошо?
