Поначалу дни шли за днями относительно спокойно. За эти пять лет личность Сяо Янь, изначально четырехлетняя, должна была продолжать расти. Однако из-за невозможности контактировать с внешним миром и значительного времени, проведенного в неактивном состоянии, развитие личности также оказалось ограниченным. С точки зрения поведенческих способностей личность Сяо Янь оставалась почти на уровне четырехлетнего ребенка. Но, с другой стороны, девичья любовь к красоте постепенно начала проявляться. Тогда Ван Сиди купила ей яркую одежду, которую Ли Шунь, конечно, никогда не видел, так что его полный провал в полицейском тесте неудивителен. Возможно, под влиянием телесериалов и мультфильмов личность Сяо Янь заинтересовалась желтыми волосами, и любящая Ван Сиди приобрела для нее временную краску для волос. С какого-то момента личность Сяо Янь начала приближаться к Сяо Гуану… К сожалению, Ван Сиди не разглядела в этом опасности. Есть основания полагать, что в день происшествия это была не первая встреча «брата и сестры», поэтому даже с ее необычной внешностью Сяо Гуан добровольно ушел с ней. На допросе в полиции Сяо Гуан говорил, что женщина, уведшая его, говорила не на местном диалекте, а на путунхуа… Как представительница молодого поколения деревни, Сяо Янь, конечно, говорила на путунхуа.
– Погоди, – перебила меня А-Сян, – ты хочешь сказать, что личность Сяо Янь в теле тети Шунь выколола Сяо Гуану глаза? Зачем?!
– Если уж говорить о мотиве, то он отсутствует не полностью, – размышляя, заметила Вэнь Юде. – В конце концов несчастный случай с Сяо Янь тоже был отчасти связан с тем, что родители занимались только младшим братом…
– Она вернулась за ним? – Голос А-Сян дрожал.
– Я так не считаю, – твердо сказал я. – У личности Сяо Янь не было намерения причинять вред Сяо Гуану.
– Тогда зачем она увела его?
– Потому что личность Сяо Янь все еще помнила наказ Ван Сиди: не контактировать с другими. Поэтому она и отвела Сяо Гуана на безлюдный задний склон горы. То, что она выбрала именно его, а не другого ребенка, можно считать некоей связью между братом и сестрой. Что касается ее цели… – я облизал губы, – как и у всех детей, она была проста – поиграть. Если в будущем Сяо Гуан не сможет восстановить связанные с этим воспоминания, это, вероятно, никогда не удастся доказать. Но я уверен, что в тот день брат с сестрой играли в «доктора и пациента». Перед уходом из дома Ван Сиди Сяо Янь специально приготовила реквизит для игры – несколько таблеток, о назначении которых она не знала. Как бы они ни договорились, в итоге в тот день в игре личность Сяо Янь играла роль доктора, а пациентом, естественно, был Сяо Гуан. После «осмотра» Сяо Янь выписала «рецепт», и так Сяо Гуан проглотил те таблетки. Препарат вскоре подействовал, и мальчик заснул. Личность Сяо Янь, конечно, не понимала, что происходит, – она все еще была погружена в веселую игру. Проблема была в том, что брат не открывал глаза и играть дальше было невозможно. В этот момент ее, как «доктора», осенило: глаза не открываются – разве это не болезнь? Глаза пациента заперты внутри, и доктор должен помочь ему вынуть их. Все больше убеждаясь, что ее диагноз верен, она подняла с земли ветку…
На этом мои рассуждения о ходе событий в день преступления закончились. Настоящий преступник – если его обязательно нужно так назвать, – это тело Ван Сиди плюс личность Сяо Янь. Она обладала силой взрослого, но умом маленького ребенка, что в конечном счете и привело к трагедии.
– Значит, не преступление, а несчастный случай… – спустя мгновение прокомментировала Вэнь Юде.
У А-Сян же остался вопрос:
– Тогда тетя Шунь действительно покончила с собой?
– Если ты имеешь в виду личность Ван Сиди, я не верю, что она покончила с собой из-за чувства вины, – осторожно ответил я. – Особенно зная, что Сяо Янь может продолжать существовать, только пока жива она сама.
– То есть…
– Хотя доказательств нет, мы можем предположить, что произошло потом. Во-первых, до самого ухода с места происшествия была все еще активна личность Сяо Янь – иначе Ван Сиди обязательно спасла бы раненого Сяо Гуана. Вернувшись домой, проснулась личность Ван Сиди, обнаружила пятна крови на одежде и тут же поняла серьезность ситуации. В панике ей пришлось спрятать одежду под своей кроватью. Я считаю, что во время допроса, а также когда ее видели разговаривающей с самой собой, активна была собственная личность Ван Сиди. Возможно, Сяо Янь была слишком напугана и не хотела проявляться, но более вероятно, что Ван Сиди, чтобы защитить ее, приказала личности Сяо Янь не выходить. Однако от полученных Сяо Гуаном травм сама Ван Сиди была на грани срыва. У нее не осталось сил продолжать подавлять личность Сяо Янь. В итоге они совершили последнюю смену личностей. В этот момент Сяо Янь тоже осознала, что натворила нечто ужасное. «Если б я тогда не вылезала из того темного отверстия, все было бы хорошо, – возможно, подумала она. – Тогда, если я вернусь туда, все должно вернуться в норму…»
Я услышал, как А-Сян тихо всхлипывает. Вэнь Юде с щелчком открутила крышку бутылки с соком.
– Действительно логичная гипотеза, – сказала она. – Поздравляю, А-Бэнь, на этот раз ты победил…
Внезапно я резко вскочил, едва не опрокинув стол. Пустая пиала, из которой я пил соевое молоко, со звоном закачалась на столе.
– Нет, – я сменил тон голоса на зловещий, словно у Вестника Преисподней, – победил я.
А-Сян остолбенела, даже забыв продолжать притворно плакать.
– Очень похоже. – Вэнь Юде вздохнула. – Я, наверное, давно должна была догадаться. «Диссоциативное расстройство идентичности», «совместное сознание» – эти термины, конечно, мог рассказать тебе только он.
Я кивнул:
– Они уже ушли – и на шаг впереди.
– Так… – Кроме облегчения, в ее голосе сквозила легкая растерянность.
Не знаю, то ли бессонная ночь притупила мое обоняние, то ли рассуждения заняли все мои мыслительные способности, но только сейчас я учуял от нее давно забытый аромат духов.
Глава 22
Словно только что откупоренное красное вино – тот очаровательный аромат дуба.
– Основная нота – дуб, прямо как у только что откупоренной бутылки красного вина. – Матильда протянула запястье, со знанием дела пояснив: – В журнале сказано, что аромат лучше всего подходит молодым леди, готовящимся выйти на работу. Бен, как тебе?
Я почти не пил красного вина и никогда не интересовался модными журналами, о которых она говорила. Однако в оценке запахов я был довольно основателен.
– Пахнет хорошо, – объективно оценил я, – куда лучше, чем тот запах гари, что исходит от Сяо Я.
Как и следовало ожидать, это тут же вызвало бурный протест Ясмин.
– Бен, ты просто ужасен! Это запах краски для волос…
– Запах краски для волос?!
Только тогда Сяо Я осознала, что проговорилась, но поздно было сожалеть о сказанном, и она решила стоять на своем:
– Не делай из мухи слона. Это же временная краска для волос – смоется, когда вымою голову.
– Зачем? – с болью в сердце спросил я. – Зачем тебе это?
– А почему тебя это так беспокоит? – парировала Ясмин. – Ты же даже не… – Она резко проглотила оставшиеся слова.
– У китайцев должны быть черные волосы, – упрямо сказал я.
– Хм… Карлу, во всяком случае, нравится.
Кажется, что-то пылающее рвануло из груди прямо в голову.
– Ты все еще встречаешься с тем типом по фамилии Мюллер?
– Да. А что не так?
– Этот тип использует тебя. Его главная цель – просто втереться в доверие к папе.
– Как забавно, – язвительно ответила Ясмин. – Потому что сам папа такого никогда не говорил.
– Мати, – в отчаянии попросил я подкрепления, – не могла бы ты сказать Ясмин, что ей следует перестать встречаться с тем типом по фамилии Мюллер?
– Конечно. Сяо Я, тебе не стоит встречаться с Карлом, – с серьезным видом сказала Матильда. Как раз когда я подумал, что она надежный союзник, Матильда добавила: – Тогда я смогу воспользоваться моментом и забрать его себе.
