Мохаммед Аль-Яссини поздоровался со мной очень тепло и почти по-дружески. Он был одет в строгий темно-серый костюм, явно сшитый на заказ, с учетом того, что сидел как влитой. Я не завидовала Фелисити, глядя на ее красивого – объективно, с этими пронзительными глазами и четкими чертами лица – парня. Нет, просто радовалась за нее.
– Вы будете ужинать?
– Пожалуй, нет, – вдруг решила я. – Достаточно чая. Не думаю, что разговор выйдет долгим.
– Даже не обсудим погоду? – улыбнулся Аль-Яссини.
– Можем, конечно, – нервно рассмеялась я. – И немного – пробки на Канэри-Уорф и последние новости Уимблдона.
– Погода ужасна.
– Пробки еще хуже.
– Кто лидирует в Уимблдоне?
– Какой-то мужчина.
– Удивительно, – кивнул Аль-Яссини. – Тогда давайте закажем чай.
Его принесли быстро, я не успела даже рта открыть, но уже подумала: надо рассказать об этом Рэю. У него так никогда не получалось, потому что нужно было вырисовывать в «Лондонском тумане» абстрактные узоры.
– Я заметил, Фелисити в последнее время много задумывается о работе.
Слава богу, он не задал прямой вопрос, о чем я хотела поговорить! Казалось, Аль-Яссини видел мои тревоги насквозь и помогал мне дойти до сути. На его месте я бы не была так добра к себе.
– У нас многое меняется, и это ее беспокоит. Мы только что обсуждали эту тему…
Как сказать? О чем вообще можно говорить? Я поднесла ко рту чашку, словно пауза могла собрать панически разбежавшиеся мысли воедино, но помощь пришла откуда не ждали.
– Мисс Боннер, у вас очень деликатная работа, – мягко сказал Аль-Яссини, – и строгое соглашение о конфиденциальности. Мне необязательно знать подробности.
А что, если быть максимально честной? Эта свежая идея могла либо утопить меня, либо поднять к чертовым небесам.
– Не думаю, что Фелисити безопасно оставаться в компании. Все хуже, чем ее предположения, – выпалила я.
– Насколько хуже? – Тон тут же ожесточился.
– Настолько, что было бы лучше для нее, если бы она приняла решение покинуть компанию в течение… ну… недели.
Аль-Яссини строго прищурился и чуть подался вперед.
– И вы это говорите не чтобы занять ее место?
У меня глаза на лоб вылезли, а чай пошел носом, и пришлось совершенно неэлегантно, с позором тянуться за салфеткой. Кашель, наверное, слышали даже на улице.
– Мне оно не нужно! – возмутилась я, как только смогла говорить. А потом продолжила едва слышно: – Скоро этого места может и не быть.
Спустя долгую паузу Аль-Яссини одобрительно кивнул.
– Я благодарю вас за честность, мисс Боннер. Но у меня есть еще один вопрос. Почему вы говорите это мне, а не ей?
– Вы – единственный, кого она послушает, – объяснила я. – Для Фелисити важна ее реализация, и потом, если она узнает, что на самом деле происходит, может предпринять что-нибудь очень доброе, чтобы защитить остальных, и… это все испортит.
– А вы не хотите защитить остальных?
– Нет, – с тяжелым сердцем ответила я. – Только свою единственную подругу. Она много работала, была справедливой по отношению к нам всем. Фелисити заслужила уйти на своих условиях.
Решение принималось здесь и сейчас, и новая пауза казалась вечной. Были ли у Аль-Яссини сомнения? Дополнительные вопросы? Что творилось за проницательным карим взглядом?
Он смотрел на меня с шокирующей пристальностью, и это было неловко. Будто он пытался прочесть мои мысли или убедиться, что я не вру.
А я и не врала.
– Почему вам известно больше?
– Потому что я – часть происходящего, – тяжело вздохнула я. – Но больше рассказать не могу, простите.
– В таком случае решено, – уверенно кивнул Аль-Яссини. – Я вам верю, так что Фелисити скоро уйдет из компании.
– Спасибо.
Я оставила чашку, которую все это время держала в руках, и неловко поежилась: теперь надо было как-то завершить разговор.
– Вам самой нужна помощь? – вдруг спросил Аль-Яссини.
– Нет, – быстро ответила я, но тут же решила пояснить: – У меня все под контролем, так что я справлюсь.
– Мне очень приятно, что у Фелисити есть верные друзья.
Я покраснела от неожиданного комплимента и не смогла сдержать смущенной улыбки: знал бы он меня раньше. Верным и хорошим другом меня не мог бы назвать никто, даже Бренда.
Кажется, Фелисити теперь могла.
Глава 27. Гребаные ирландцы
– Слава богу, хотя бы она счастлива. Там такой массивный бриллиант!
Я устроилась поудобнее в своем кресле, не отрывая взгляда от одного из мониторов. Эрик спокойно донастраивал какие-то свои хакерские штучки, недовольно бурча что-то о Луле, которая, обидевшись на ссылку в Бирмингем, подальше от основных событий, теперь больше мешала, чем помогала.
Рэй нервно наворачивал круги по кабинету позади нас, и я слышала его тяжелые шаги и пыталась расслабить беседой.
– Ты подключился к камерам «Сити Соул»? – перебил меня он. – А к городским у его дома?
– Будешь бубнить под руку – отправлю к собакам, – напряженно ответил Эрик. – Я знаю свою работу, расслабься и сядь куда-нибудь.
– Куда?
– Уна, кроха, принеси нашему нервному другу стул из кухни, пожалуйста.
– А чипсы и пиво могу захватить?
– Не в моем кабинете, – прорычал Эрик.
– Чипсы не ешь, пиво не пей, сигареты не кури, не шуми, – вздохнула я и поднялась. – У тебя кабинет или церковь?
– Сейчас оба отсюда свалите.
– Пойдем со мной за стулом, – пригласила я Рэя. – Расскажу, как Аль-Яссини сделал предложение Фелисити.
– Уна, мне не до того.
– А вот что конкретно ты сейчас можешь предпринять, кроме как нервничать? – уточнила я. – Эрик помнит все, что нужно приготовить, надзиратель ему не требуется. Или поедешь вместо любителей карри грабить Чарльза?
– Правда не понимаешь, насколько все серьезно?
– Она права, – заметил Эрик. – Идите на кухню и посидите там минут двадцать, пока я настраиваюсь, а то ты мне только мешаешь.
Попробовав пробуравить взглядом дыру в голове Эрика и провалив это задание, Рэй мрачно позволил мне вывести себя из кабинета.
– Чаю? – дружелюбно предложила я. – Или кофе?
– Где там твои пиво и чипсы?
– Отличный выбор! Если хочешь, я знаю, где Эрик хранит свой дорогой виски. За двадцать минут нам будет сложно выпить все, но если постараемся…
– Пиво и чипсы.
– Что ж, если ты настаиваешь…
Мы сели за стол друг напротив друга. Рэй открыл обе бутылки, не меняя своего сумрачного выражения лица. Еще один с отъезжающей крышей… И снова мне с этим справляться.
– Боишься, что ирландцы не справятся?
– Мы поставили слишком многое на людей, которых плохо знаем.
– В этом и состоял план. Никому из нас нельзя там светиться.
– И не стоило сюда приезжать. Лучше было бы обеспечить себе алиби.
Насквозь нервозный голос, нетерпеливое постукивание по столу и бегающий взгляд Рэя были мне совсем не знакомы, и я даже растерялась. Что могла ответить и как успокоить? Понятно, в его голове сейчас взрывались сотни способов поступить иначе, чем мы договорились, и их поджигала паника, но что с этим делать?
Действия, мне не хватало идей для очень конкретных действий.
– В нашем алиби не было бы толка, – напомнила я. – Больше скажу, если бы мы, два параноика-домоседа, вдруг каждый вышли в свет и начали бы активно тусоваться под городскими камерами, вызвали бы только больше подозрений.
На лице Рэя отражалось сомнение. Я не выдержала, поднялась и обошла его, чтобы обхватить за талию сзади.
– Это ведь не мы заказали грабителей, а барон Вустридж. Если их возьмут, то они так и скажут, Эрик договорился.
– Они могут соврать.
– Зачем им нас сдавать, если содержать в тюрьме их будешь ты, а не барон?
– Логично, – вздохнул Рэй. – Но что, если Уотерби тебе не поверит?
– До сих пор верил. Когда он увидит документы, сомнений не останется.
В повисшей тишине я немного пошатала Рэя из стороны в сторону и даже легко укусила за плечо.
