Чёрная вода - Норд Арвид
— Что было на фотографии?
— Человек. Женщина. Сейчас не уверена даже в её возрасте. Но я помню, что в зеркале видела свою голову рядом с её лицом на бумаге. Похожесть была странной. Не нос и не глаза. Скорее выражение, когда я переставала улыбаться.
— Почему вы никогда не рассказывали об этом раньше?
— Потому что я считала, что так играют все родители. А потом Мария, которую я тогда называла матерью, исчезла. Мне было пятнадцать лет. Первое время я ждала её. Потом перестала говорить об этом вслух.
Элиас заметил, как Софи разгладила платок вокруг пальца. Он не спрашивал, плакала ли она, не искал на её лице следов детского горя. Это было бы почти так же бессмысленно, как искать на старом снимке слово, которого там не было.
— Сейчас вы думаете, что женщина с кольцом была той самой?
— Не знаю. Только знаю, что не должна была забыть игру. У тёти я спрашивала, кто на фотографиях. Она отвечала, что я выдумываю. Если слышишь это часто, начинаешь сомневаться даже в том, что держал в руках.
— Для протокола мне нужно разделить: что вы действительно помните, а что знаете со слов тёти.
— Разделите. Я сама уже не всегда могу.
Он записал её слова и дал прочитать. Софи исправила одну фразу: вместо «узнала женщину» написала «испытала чувство узнавания». Элиас оставил исправление. Позднее именно эта разница могла оказаться важнее того, что следователь надеялся услышать.
Перед уходом она спросила:
— Вам кажется, что я вру?
— Мне кажется, вы пытаетесь восстановить детство по вещам, которых у вас нет. Это сложно даже без убийства и двух архивных дел.
— Но работать вы мне всё равно не доверите.
— Не в материалах, где фигурирует ваша мать, пока не решён вопрос с доступом. Во всём остальном у нас достаточно работы.
— Значит, до завтра?
— Если начальство не решит иначе.
Она подняла со стула пальто. На секунду задержалась, будто хотела вернуться к разговору, но вместо этого спросила, можно ли получить копию своего письменного объяснения. Элиас ответил, что оформит её в установленном порядке. Это был хороший вопрос. Первый за день, на который он знал точный ответ.
18:47
Дома пахло холодной плитой и старой газетой. Элиас не включил свет в гостиной, прошёл сразу на кухню и поставил чайник. В раковине лежала тарелка с засохшей полоской горчицы. Он вымыл её, хотя делать это сейчас было нелепо: с утра в его блокноте появилось несколько фамилий, две даты и архивное распоряжение, источник которого никто не смог назвать. Но тарелку можно было вымыть. С делом так не получалось.
Он открыл рабочую тетрадь, которую принёс домой с разрешёнными копиями, а не оригиналами документов. На соседних страницах разместились две записи.
«18.07.1980. Пять женщин, ребёнок с повреждённым изображением. Только рассказ Софи и слова её тёти. Оригинал не предъявлен».
«18.07.1991. Фотография из вещей семьи Линд. Дата на обороте. Происхождение и время нанесения не проверены».
Одиннадцать лет. Две группы лиц, которые следовало устанавливать независимо. Люди слишком охотно называли любую старую бумагу документом, если на ней стояла дата. Элиас проследил взглядом за двумя строками и набрал номер архивистки. Он рассчитывал, что она ещё на работе; если нет, оставит заявку через дежурную связь.
— Виртанен. По двум фотографиям хочу проверить не только имена, но и происхождение экземпляров. Кто передавал в архив, в какой фонд записали и были ли раньше запросы на копирование.
— У вас есть оба оригинала? — спросила женщина.
— Нет. По снимку восьмидесятого — только слова свидетельницы. По снимку девяносто первого — предмет из другого дела, его должны исследовать отдельно. Я не хочу, чтобы вы сравнивали то, чего ещё не видели.
— Тогда начну с картотеки. Поиск по дате без имён ничего не обещает.
— Знаю. Если найдёте похожую композицию, не исправляйте и не увеличивайте изображение до сохранения исходной копии.
— Инспектор, я двадцать лет работаю с архивом.
— Простите. Плохая привычка.
— Запрос пришлите электронно. Завтра посмотрю.
Он отправил письмо через служебную почту. Когда система подтвердила доставку, на личный телефон пришло сообщение от Софи:
«Нашла кое-что в вещах матери. Пожалуйста, приезжайте завтра. Не хочу обсуждать по телефону».
Он спросил адрес. Она ответила: «Ко мне домой. Утром. И не говорите никому пока».
Элиас медленно положил аппарат на стол. Приписка была понятна как просьба о приватности, но принять её буквально он не мог. Если Софи действительно обнаружила предмет, имеющий отношение к расследованию убийства, сведения следовало зафиксировать и сохранить. Он набрал короткий ответ: «Приеду утром. Вещь не трогайте лишний раз. По делу придётся оформить находку официально».
На экране зажёгся неизвестный номер.
«Не позволяйте Софи показывать вам шестую фотографию».
Он сразу сохранил сообщение, записал время и номер в тетрадь. Источник установить по одному номеру было невозможно, а предупреждение могло быть и чьей-то жестокой выходкой. Но неизвестный отправитель знал, что Софи собирается что-то показать. Откуда? Он позвонил ей. Автоматический голос сообщил о недоступном абоненте. Восемнадцать пятьдесят три.
Через минуту на тот же телефон пришло изображение. Кадр был снят с бумажной фотографии — неровно, с бликом от вспышки и отрезанным краем стола. На старом снимке стояли три женщины. Одну Элиас сопоставил с архивными фотографиями Ингрид; рядом, по первым признакам, могла быть Мария Коскела. Третья, у которой на руке виднелся тонкий ободок кольца, была ему неизвестна.
Позади женщин стоял мужчина. Не прежний размытый силуэт: теперь различались линия рта, волосы, форма ушей. Элиас вспомнил Берга, сидевшего утром напротив него. Он увеличил изображение, задержал взгляд на левом ухе — и вернул снимку исходный масштаб. Для сравнения понадобится оригинал.
У двери, почти за плечом мужчины, оставался ещё один светлый участок — то ли край чьей-то рубашки, то ли пятно на бумаге. Элиас приблизил его и сразу вернул кадр к первоначальному размеру. Нечего было разглядывать там, где исходное изображение потеряло детали.
Следом пришла вторая фотография — оборот того же бумажного отпечатка. Почерк не был похож на надпись из вчерашнего конверта, насколько можно было судить по телефонному снимку. На нём стояли четыре слова:
«Три сестры. Четвёртый свидетель».
Он переслал оба файла на служебный адрес для сохранения исходных вложений и отметил, что пересылка может изменить метаданные; первичные сообщения нужно будет извлечь из аппарата установленным способом. Затем набрал Софи ещё раз. Соединение установилось не сразу.
— Коскела? Это Виртанен. Вы меня слышите?
В трубке было дыхание, близкое к микрофону. Где-то рядом негромко стукнул предмет, словно поставили чашку на деревянную поверхность. Элиас не мог определить, кто держал телефон. Он назвал Софи по имени, потом повторил фамилию. Ответа не последовало.
Наконец женский голос, очень тихий:
— Инспектор… Вы уже видели шестую?
Связь оборвалась.
Элиас остался стоять у кухонного стола. Чайник давно отключился; на стекле окна собрались мелкие капли, и трамвайный свет из-за дома проходил по ним рыжими полосами. Он набрал номер снова, но ответа не получил. Теперь следовало проверить не только источник двух фотографий, но и то, была ли Софи в безопасности. Он записал время последнего соединения, номер, продолжительность и дословную фразу. Подозрительный звонок был серьёзнее личной просьбы сохранить молчание.
Он достал служебный телефон, связался с дежурным и попросил зафиксировать сообщения вместе с данными аппарата. Не объявлять розыск на основании одного прерванного разговора, не сочинять происшествие заранее. Сначала — попытаться установить местонахождение коллеги законным способом, связаться через известные контакты, проверить, не обращалась ли она за помощью. И всё-таки, произнося эти обычные рабочие слова, он вспомнил вчерашний конверт у входа в управление.
Похожие книги на "Чёрная вода", Норд Арвид
Норд Арвид читать все книги автора по порядку
Норд Арвид - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.