- Нет.
– Вы спали вместе?
- Нет.
Быстрые вздохи:
– Мы знаем, что Федерико шантажировал вас, и вы заплатили.
Ещё одна ухмылка. Но Ферран не сдаётся. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз.
– Наверное, это тебе та другая шлюшка сказала. Хайди Беккер…
- Точно.
Не верь этой мелкой шлюхе. Я…
– Я здесь не ради этой старой истории. Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне о своих отношениях с Федерико.
Мужчина хватает полотенце и вытирает лицо. Бутылка воды. Большой глоток. После усилий – награда.
Но он совсем не расслаблен. Наоборот, он выглядит напряженным, как задница, сдерживающая пук.
– Это все из-за левых.
- Извините ?
– Эти придурки открывают наши границы для любого подонка, а в итоге мы получаем мелких шантажистов, которые…
– Ты мне только что сказал…
– Это заняло всего одну ночь.
– Объясните мне это.
Вздохнув, Ферран встал. Он был очень высоким, но не таким высоким, как Свифт. От него исходил странный запах, смесь пота и духов, больше напоминавший алкоголь, солоноватый коктейль…
Блестящий глаз снова пристально смотрит на Свифта. Ферран, кажется, раздумывает, стоит ли позвать высокопоставленных друзей, чтобы избавиться от этого жалкого таракана. В итоге — нет. Лучше ответить на его вопросы.
– Мы сделали это всего один раз. И даже тогда не прошли весь путь.
- За что?
– Федерико был… ранен.
- То есть?
– Его анус был в… плачевном состоянии.
Свифт думает о сотне своих любовниц. У любой физиологии есть свои пределы.
– Его слизистые оболочки были разорваны, словно вспаханы… Никакой пенис не смог бы сделать этого.
- Ты имеешь в виду…
– Да, его пытали. Предметами, острыми. Выглядело это так… не знаю… как будто ему в отверстие дубинкой, утыканной бритвенными лезвиями.
Свифт не испытывает отвращения. Он прочитал все учебники по криминалистике и анналы преступлений. Он давно воспринимает эти термины как то, чем они являются – просто словами.
– Кто его пытал? Он тебе рассказал?
– В ту ночь он пошёл на исповедь, да. Это был её парень.
На этот раз Свифт не смог сдержать дрожь. Ещё один балл в пользу жестокого, опасного, даже склонного к убийствам жениха.
– Он назвал вам свое имя?
- Нет.
– Сообщил ли он вам какие-либо подробности, которые позволили бы нам идентифицировать этого человека?
– Он мне ничего не сказал. Он просто рассказал мне об этих пытках.
– Что произошло дальше?
– Мы ничего не делали. Он даже не занимался со мной оральным сексом. Он плакал, как ребёнок, и уснул у меня на руках.
Голос Феррана затихает. На мгновение невыносимый человек становится трогательным – или просто тронутым.
Но он быстро приходит в себя, на его губах появляется натянутая улыбка:
– Все, что я получил за свою доброту, – это то, что эти два ублюдка на следующий день начали меня шантажировать.
– Но если бы у вас не было отношений…
– Были некоторые предварительные приготовления, и эта маленькая шлюха, я не знаю как, умудрилась сделать фотографии с улицы.
– Хайди Беккер сказала мне, что вы им угрожали.
Ферран начинает серию упражнений на растяжку квадрицепсов – классика: оставаясь стоять и наклоняясь вперёд, он сначала обхватывает левую ногу левой рукой, затем правой, каждый раз отводя пятку назад и прижимая её к ягодицам. В Булонском лесу, между двумя трансвеститами, нередко можно увидеть клоунов, предающихся подобным трюкам.
– Да, я был зол. Не люблю невоспитанных людей. Что ни говори, но эти правые идиоты хотя бы знают, как себя вести.
Свифт вынужден отреагировать:
– Я тебя не понимаю. Слева – мудаки, справа – идиоты. Ты из какой конкретно партии?
– Ни одного. Я их всех ненавижу. Вот что такое нейтралитет.
Обязан ли высокопоставленный государственный служащий соблюдать нейтралитет?
– Вы не спрашиваете врача, какую болезнь он предпочитает.
Полицейский в восхищении запрокидывает голову: быть таким отвратительным — это настоящее искусство. Наконец он закуривает «Мальборо».
– То есть вы никогда не собирались мстить?
«Эти два куска дерьма?» — смеётся Ферран. «Никогда в жизни. Я забыл о них через несколько дней».
– Но вы их снова видели?
– Случайно, на вечеринках, да.
– Больше ничего?
– Ничего больше. Знаете, как говорится: «Укушенный – дважды робеет».
ДержатьСвифт всегда считал, что пословица гласит: «Укушенный — дважды робеет». Нет нужды вдаваться в подробности.
– Ты рассказал своим друзьям?
– Конечно. В последнее время Федерико и Хайди стали персонами нон-грата практически везде.
– Вы знали, что он болен?
– Нет. Что с ним было не так?
– Рак у геев.
На этот раз Ферран прекращает растягиваться. Над гей-сообществом висит дамоклов меч. Меч, который медленно выхватывают из ножен…
Чиновник машинально оглядывается на своих спутников. Свифт замечает, что мужчины застыли на месте. Они слышали их? Они спали с Ферраном? С Федерико? Они тоже боятся заболеть?
Прежде чем уйти, хотелось бы прояснить несколько моментов:
– Что вы делали в ночь с 8 на 9 июня?
– Это не твое дело.
– Не заставляй меня отвезти тебя на станцию.
– Я подозреваемый?
– Это будет зависеть от ваших ответов.
– Я был со своим… партнёром.
- Кто это?
– Извините. Совершенно секретно.
– Господин Ферран, давайте избежим осложнений.
– Я вам говорю, это конфиденциально.
Что-то не сходится. Ни тон Феррана, ни его голос, ни его слова не выдают ни малейшего страха. Этот человек — открытый гей. Даже будучи женатым, он не скрывает своей истинной натуры. Если только он не просто бисексуал…
«Ты боишься, что люди узнают, что ты гей?» — спросил он.
– Вовсе нет. Все знают.
– Даже твоя жена?
– Особенно моя жена.
– Вы защищаете своего партнера?
– Нет, ему тоже все равно.
– Так кто же?
Ферран снова вытирает лицо полотенцем. Пот уже не от усилий. Это гнев, ярость, холодно выплеснутые наружу.
– Его жена.
Свифт делает небольшой рывок. Он пытается приспособиться к каждой новой ситуации, но теперь это, по сути, игра в жмурки.
«У неё нет моей непредвзятости, — продолжил высокопоставленный чиновник. — И она ничего не подозревает. Трудно поверить, но это так. Так что нет, я не назову вам её имени».
Свифт пожимает плечами и наносит удар стоящей рядом боксерской груше. В глубине души ему всё равно на имя, и он уже знает, что Ферран не имеет никакого отношения к убийству Федерико.
Он уходит, размахивая указательным пальцем, все еще как Счастливчик Люк — ему определенно пора прекратить делать подобные нелепые жесты.
Идя к машине, он открывает лёгкие и жадно впитывает солнечный свет. В голову приходит цитата Джинсона: «Первое впечатление всегда верное, особенно если оно плохое».
Улыбка.
Джинсон: один – Свифт: ноль.
40.
– Я ценю твою помощь вчера вечером.
Прежде чем ехать за ребенком к Карно, Свифт успел заехать в дом номер 36. Мезз, в рубашке с короткими рукавами, теперь живет на какой-то бумажной стройке — коробки, файлы, связки разбросаны по всему офису.
- Мне жаль.
– Я тебе не доверяю. Ты здесь и… тебя здесь нет.
– Потому что я не знаю, куда иду.
– Ты меня удивляешь. Кофе?
– Нет, спасибо. Ты… (Мезз, должно быть, работал всю ночь.) У тебя есть какие-нибудь новости?
– Абсолютно ничего.
– Отпечатки пальцев?
– Пока что мы опознали только Федерико, того парня (того, которого вы там бросили) и вашего врача, который приходил сегодня утром подписать заявление. Есть также ваши, мои и, вероятно, многих полицейских и других, которые были на месте преступления. Но, в любом случае, никто из них нашему отделу не известен.
– Мы должны продолжать.
– Спасибо за совет.
Свифт уверена, что ключи таинственного любовника тоже там. Даже если он не убийца, ключи от квартиры у этого человека, и он, должно быть, приходил туда в нерабочее время.
