Чёрная вода - Норд Арвид
— Когда вы последний раз видели его закрытым?
— Перед звонком в дверь. Я достала коробку, посмотрела на него, убрала обратно. Потом кто-то позвонил и назвал меня другим именем.
— Каким?
— Елена.
Он записал точное слово. За стеклом проходила женщина с двумя пакетами продуктов; один у неё порвался, и из него выкатилась бутылка воды. Она быстро подобрала её и пошла дальше. Элиас видел всё это, хотя почти не слушал происходящее на парковке.
— Вы открывали дверь?
— Нет. Я спросила, кто там. Мужчина ничего не ответил, только повторил имя. Потом я увидела записку. Когда он ушёл, позвонила в полицию.
— Вы его видели?
— Нет. Через глазок было плохо видно площадку. Может, он стоял сбоку. Я слышала только голос.
— Что было в записке?
Софи прочитала по фотографии на телефоне:
— «Ты не первая Софи».
Элиас прикрыл глаза на секунду. Не ради того, чтобы справиться с потрясением, а чтобы не перебить её собственными вопросами. По этой фразе невозможно было понять, говорится ли о двух женщинах, одном имени в разных документах или о сознательной попытке напугать свидетельницу.
— Есть ещё кое-что, — сказала она. — Я нашла в бумагах матери запись из больницы. Там фамилия Линд и имя Анна. Возле даты передачи ребёнка. Я сначала решила, что это женщина, которая меня забрала.
— Вы видите в документе собственное имя?
— Нет. Там часть строк закрыта. Но год тот же. И возле фамилии от руки добавлено «Елена».
— Это мы проверим. Не стройте вывод о родстве по одной записи. И, пожалуйста, отдайте полицейским все найденные листы для фиксации, если согласны, чтобы они вошли в материалы.
— Вы думаете, Мария была мне не матерью?
Он не знал, что ответить без жестокости или ложного утешения. Софи сама избавила его от необходимости выбирать:
— Я понимаю. Вы не знаете.
— Не знаю, — сказал он. — Я скоро буду.
Перед тем как отключиться, он ещё раз попросил её не оставаться одной после ухода наряда и не пытаться искать человека на лестнице. Затем позвонил дежурному, уточнил, кто направлен на адрес, и вышел из машины. Пальто он надел уже на ходу.
19:03
На третьем этаже пахло отварной картошкой. За одной дверью громко работал телевизор; диктор на повышенных тонах сообщал о задержке поездов. На площадке у квартиры Софи стояли двое полицейских. Один — высокий, с покрасневшими от холода ушами — попросил Элиаса назвать фамилию и дождался, пока коллега подтвердит его полномочия. Элиас не обиделся. Он сам хотел бы, чтобы к месту возможного проникновения не пропускали каждого человека с уверенным голосом.
Дверь квартиры была открыта для осмотра. На внутренней стороне наличника светились метки, нанесённые экспертом, которого ждали позднее. Дежурный сказал, что место уже сфотографировали в исходном состоянии, записка помещена в отдельный пакет, а у Софи принято первичное объяснение. Вызов поступил после восемнадцати; точное время он предложил брать из журнала, а не из памяти.
Софи сидела на кухне, обхватив руками чашку, которую явно не пила. Её волосы были собраны резинкой, но несколько прядей выбились у висков. На столе рядом лежала старая фотография, уже упакованная в прозрачный пакет: Софи настояла, что не хочет отпускать её из виду, пока не убедится, что полицейские записали, откуда она взялась.
— Вы приехали, — сказала она.
— Да. Я сначала поговорю с коллегами, потом с вами. Если вам нужно, чтобы здесь оставался кто-то ещё, скажите.
— Мне нужно, чтобы перестали называть меня чужим именем.
Элиас не стал обещать этого. Он спросил, можно ли пройти в комнату. Софи кивнула и опустила чашку на блюдце; фарфор стукнул о край, кофе расплескался ей на пальцы. Она даже не посмотрела.
В спальне дверца шкафа оставалась раскрытой. На полу стояла коробка с фотографиями; возле неё аккуратно сложили несколько конвертов для фиксации содержимого. Один ящик комода выдвинут наполовину. Вещи не были разбросаны — скорее, кто-то сдвинул ровные стопки, а потом постарался вернуть их на место. Но порядок, каким его помнила Софи, всё равно нарушился.
— Следы взлома? — спросил Элиас.
— Пока не видим, — сказал полицейский. — Замок не повреждён снаружи. Это не значит, что никто не входил. Дубликат ключа, открытая ранее дверь, чужие действия до вызова — варианты ещё проверяем. Соседей опрашиваем.
— Кто первым вошёл после её звонка?
— Наш наряд. Дверь открыла сама хозяйка. До этого она стояла у соседки на площадке и ждала нас.
Элиас кивнул. Он попросил не менять положение вещей до работы криминалиста и внимательно выслушал, что уже успели зафиксировать. Иногда важнее было не задавать новый вопрос, а узнать, какой уже задавали: свидетель может начать подстраивать ответ под ожидания каждого следующего полицейского.
На столе в комнате лежал пустой конверт. Сотрудник показал его через прозрачную упаковку, не передавая Элиасу в руки. Почерк был ровным, чуть наклонённым вправо. На лицевой стороне значилось:
«Элиас Виртанен. Личное дело. Не вскрывать до 18 ноября».
— В нём что-нибудь осталось? — спросил Элиас.
— Нет. Клапан раскрыт, края повреждены. Мог быть пустым и прежде. Мы этого не знаем.
— Софи видела его запечатанным?
— С её слов, да. В протоколе отмечено. Пока только с её слов.
Элиас поблагодарил. Ни его имя, ни дата не давали оснований отодвинуть остальных участников расследования и взять конверт на себя. Это мог быть предмет, оставленный злоумышленником; мог быть лист из семейного архива, содержимое которого исчезло раньше. Любое объяснение требовало проверки — особенно то, которое обращалось к нему лично.
Софи вышла из кухни. Остановилась у дверного проёма, не переступая порог комнаты.
— Я знала, что он был там, — сказала она. — Вчера вечером видела. Даже хотела позвонить вам. Не стала. Подумала, вы решите, что я опять ищу смысл в каждой бумажке.
— Когда именно видели?
— После того как вы ушли. Я складывала вещи матери. Конверт лежал под фотографиями. Сегодня, перед звонком, я достала его ещё раз. Клапан был целым.
— Вы держали его в руках?
— Конечно. И вчера, и сегодня. Я скажу, где брала. Следы мои, наверное, будут на нём.
— Так и запишем. Когда проверяют отпечатки, важно знать, кому предмет принадлежал и кто касался его законно.
Она посмотрела на свою ладонь. На боковой стороне указательного пальца был маленький ожог — вероятно, старый, уже затянувшийся. Впервые за вечер Софи показалась не испуганной родственницей старого дела, не свидетелем и не женщиной с неизвестной биографией, а человеком, который живёт здесь, готовит кофе, обжигает руки, забывает закрыть шкаф. До этого дня её квартира не была местом происшествия. Теперь по ней ходили чужие люди и обсуждали, где можно ставить ноги.
— Мужчина за дверью назвал вас Еленой, — сказал Элиас. — Он произнёс что-нибудь ещё?
— Нет. Сначала один раз. Потом ещё. Не спросил, здесь ли Елена. Просто сказал имя, как будто ждал, что я открою.
— Вы узнали голос?
— Нет. И не спрашивайте, был ли это Берг. Я почти не слышала его раньше. Если вы покажете мне фотографию, она не поможет вспомнить голос.
Элиас убрал блокнот в карман. Софи поняла слабость такого опознания раньше, чем он успел её объяснить.
— Простите, — сказала она. — Я понимаю, что вы просто работаете.
— Не за что извиняться. Вы помните, через сколько времени после звонка заметили записку?
Софи рассказала: сначала она заглянула в глазок, потом спросила через дверь, кто пришёл. В ответ услышала «Елена». Когда шаги удалились, открыла на цепочку, увидела прикреплённый к двери лист, закрыла дверь и позвонила в полицию. Позже, уже при наряде, заметила сдвинутые вещи и открытый конверт. Сотрудник сверил последовательность с её первым объяснением. Противоречий пока не обнаружилось; точное время отдельных действий нужно было восстановить по журналу звонков и показаниям соседей.
— Вы думаете, этот человек мог быть в квартире ещё до того, как позвонил? — спросила Софи.
Похожие книги на "Чёрная вода", Норд Арвид
Норд Арвид читать все книги автора по порядку
Норд Арвид - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.