Чёрная вода - Норд Арвид
— Я знаю, что рано.
— Вы всю ночь были дома?
— Да. Сотрудники ушли после полуночи. У подъезда ещё стояла машина, потом и её не стало. Я не спала.
— Кто-нибудь звонил?
— Только соседка. Хотела узнать, не нужно ли мне переночевать у неё. Сказала, что у полиции наверняка есть дела поважнее моей коробки.
Софи поставила сумку на колени. Застёжка не закрывалась; из неё выглядывал угол плотного конверта. Элиас не потянулся к нему.
— Вы принесли что-то ещё?
Она достала узкий прозрачный пакет. Внутри лежала маленькая фотография: женщина у больничного входа, в коротком тёмном пальто и с волосами, собранными назад. Рядом стоял мужчина; объектив захватил только плечо, часть воротника и тыльную сторону руки. На обороте, видимом через пакет, чьей-то рукой было написано: «Первый день. 1986».
— Где нашли?
— В коробке. С задней стороны, под картоном. Вчера его никто не отрывал. Криминалист осмотрел фотографии, а не саму коробку. Утром я хотела убрать её в шкаф — днище отстало, и я увидела белый край.
— Вы сняли картон?
— Да. Ножом. Звучит отвратительно, я понимаю. Надо было позвонить. Я вспомнила об этом, когда уже держала снимок в руках.
Софи не ждала, что ей скажут «всё в порядке». Положила пакет ровно, ладонью к себе, и добавила:
— Нож кухонный, с красной ручкой. Я его не мыла. Пакет взяла новый, из упаковки для продуктов. Могу показать, где всё было.
Элиас записал последовательность. Отсутствие первоначальной фиксации ослабляло доказательственную ценность находки, но не делало фотографию бесполезной. Он попросил Софи не трогать остальные вещи и связался с дежурной следственной группой, чтобы сотрудник повторно осмотрел коробку и оформил её передачу. Софи выслушала и кивнула.
— А женщина? — спросила она. — Мне кажется, это не мама.
— По какой причине?
— У Марии был другой нос. Я помню фотографии из её паспорта. Но снимок старый, и я могу ошибаться. — Она провела пальцем по шву сумки. — Я вчера сказала вам, что Анна могла забрать меня из больницы. А ночью подумала: вдруг эта женщина и есть та, которая меня родила?
— Из фотографии это не следует.
— Знаю. Только у меня нет другой фотографии, на которой рядом с больницей стоит женщина, чей снимок прятали двадцать пять лет.
Элиас впервые за утро посмотрел прямо на неё. Софи не просила согласиться с версией. Она объясняла, почему не смогла оставить находку дома. Разница имела значение.
— Есть ещё бумага, — сказала она.
Из конверта вышла копия карточки медицинского учёта, сложенная вчетверо. На верхнем поле имя было закрыто тёмной полосой, ниже читалось: «девочка, новорождённая», дата поступления — 21 августа 1986 года. Внизу стояла строка с подписью, похожей на «Й. Берг». На обороте карандашом: «Линд. Анна».
Элиас отдельно пометил, что копия попала в дело через частный источник, а не по ответу больницы на полицейский запрос. По ней можно было сформулировать вопросы, но нельзя было считать подтверждёнными ни личность пациента, ни законность прежнего доступа к его медицинским сведениям. Запрос к держателю оригинала следовало оформлять и проверять отдельно.
— Где она была?
— Под тем же картоном. Фотография прикрывала её. Я сначала решила, что это квитанция.
— Откуда вы знаете, что написанное здесь относится к вам?
— Не знаю. — Софи подняла подбородок, будто готовилась к упрёку. — И если этот лист подложили в коробку вчера, я тоже не знаю. Но фамилию Анны вы уже называли. Я не могла сделать вид, что не заметила.
Элиас осмотрел лист сквозь защитную обложку. Подпись заканчивалась резким росчерком, но копия съела нажим пера. Он отметил два вопроса: кто подписал карточку и на каком основании психолог вообще мог участвовать в передаче ребёнка. Оригинала по-прежнему не было.
— Нам понадобится оригинал, если он существует, — сказал Элиас. — И документация учреждения. На бланке нет надёжного указания, где его составили.
— Вы опять говорите, чего нельзя узнать.
— Потому что знаю, как легко было бы соврать вам обо всём остальном.
Ей ответ не понравился. Она поправила рукав и спросила уже другим голосом:
— А если окажется, что Мария не была моей матерью? Мне перестать называть её мамой?
Элиас не нашёл быстрого ответа. Под окном проехал грузовик; от вибрации в стекле несколько раз звякнуло плохо закреплённое крепление жалюзи.
— Я не могу решать за вас, — сказал он. — Но документ о рождении не отменит того, кто вас растил. И не освободит нас от обязанности выяснить, кто написал его и зачем.
Софи смотрела на фотографию, не касаясь пакета. На обороте было всего три слова и год. От этих слов можно было построить целую жизнь. Самое трудное заключалось в том, чтобы пока этого не делать.
09:05
Петер Линд вошёл с тем выражением, с каким люди приходят не на опрос, а на разговор о чужом долге. Дверь за ним закрылась слишком громко. Он обернулся, будто собирался извиниться за шум, но передумал. Куртку оставил на себе; из шва у плеча торчала светлая нитка.
Элиас уже приготовил чистую страницу протокола. Он разъяснил, в связи с чем Петера пригласили, уточнил его процессуальное положение и напомнил, что тот вправе сообщить, если не знает ответа или не помнит обстоятельств. Рядом лежала копия записи предыдущего опроса. Новые вопросы следовало задавать так, чтобы не вкладывать в свидетельские показания то, что полиции стало известно позднее.
— Я приехал только потому, что вы сказали: речь об Анне, — произнёс Петер. — Не о детях.
— Речь об исчезновении Анны и документах, связанных с ней. Если хотите, можем сначала уточнить, что вас беспокоит.
— Меня беспокоит, что Микко спросил, почему к нам всё время приезжает полиция. И что я ему должен ответить?
— А Лаура?
— Лаура уже не спрашивает. Она слушает, что говорят взрослые, и сама делает выводы. — Он устало потёр переносицу. — Я уже не понимаю, зачем вы спрашиваете.
Элиас положил перед ним не медицинскую карту, а лист со сведениями о ней: дата, отсутствие имени пациента, предполагаемая подпись. Оригинал не показывал. Неизвестный источник следовало сначала проверить, а не демонстрировать свидетелю так, чтобы тот запомнил подсказки полиции.
— Вам известно, была ли Анна связана с передачей ребёнка в августе 1986 года?
Петер долго читал строку с датой.
— Нет.
— Она когда-нибудь говорила об этом времени?
— Не так, чтобы я мог назвать число или год. Она избегала разговоров о том, что было до нашего знакомства. Если я спрашивал, отвечала, что жила в другом городе. Иногда называла два разных города. Я тогда не считал это важным.
— А теперь?
— Теперь вы сидите передо мной с бумажкой, на которой закрыто имя ребёнка. Разумеется, теперь я считаю важным всё.
За стеной кто-то сердито искал степлер. Звук выдвигаемых ящиков то приближался, то удалялся. Петер выждал, пока тот затихнет, и спросил:
— Вы нашли Анну?
— Нет.
— Она жива?
— У нас нет подтверждения её смерти. И пока нет подтверждения, где она находится.
Он не сделал вид, будто это хороший ответ. Петер сжал ладони и уставился на ногти, где у кутикул темнела въевшаяся грязь. Вероятно, с утра возился с машиной или чем-то дома. Элиас не стал спрашивать. Не всякая подробность была следом.
— Она однажды сказала, что оставила ребёнка, — произнёс Петер. — Не «потеряла», не «отдала». Именно оставила. Мы тогда были женаты года два. Она нашла в шкафу коробку с детскими вещами, рассердилась, зачем я переставил её на другую полку. Я не переставлял. Но Анна вцепилась в коробку, будто там лежали деньги.
— Какого возраста был ребёнок, она сказала?
— Нет. Она сказала, что за ней наблюдали. Что если бы она забрала девочку, хуже стало бы всем. Я подумал, она говорит о бывшем муже. Или о родственнике. Никогда не слышал имени отца.
— Она называла человека, который следил за ней?
Петер поднял глаза.
— Доктор. Иногда просто «он». Я спросил, от чего её лечили. Анна сказала, что не её лечили.
Похожие книги на "Чёрная вода", Норд Арвид
Норд Арвид читать все книги автора по порядку
Норд Арвид - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.