Чёрная вода - Норд Арвид
— Я ищу человека, который может подтвердить, что она жива. Это разные вещи. Вы к ней имеете отношение?
— Когда-то имел.
— Тогда назовите, когда видели её в последний раз.
Вместо ответа Раутио натянул перчатку на больную руку. Материал не дошёл до запястья, и он оставил попытку.
— Йоханнес, — сказал он наконец, — тоже начинал с вопросов, на которые нельзя ответить одним словом.
— Берг?
— Он был мальчишкой. В восемьдесят первом ему едва исполнилось девятнадцать. В восьмидесятом — восемнадцать. Знал, как слушать взрослых, не показывая, что что-то запомнил.
— Кем он работал?
— Помогал Эйнару Салми. Раскладывал карточки, относил документы, иногда присутствовал при беседах. Ему тогда не давали подписывать решения. Если кто-то рассказывает другое — просите показать бумагу.
Элиас отметил эту оговорку. Человек, который пришёл на пристань с повязкой на руке и без очевидной защиты, не обязательно говорил правду. Но он хотя бы не приписывал восемнадцатилетнему Бергу полномочия, которыми тот, скорее всего, не обладал.
— Какое отношение всё это имеет к моим фотографиям?
— Прямое. Салми хранил их по группам. А Йоханнес учился отличать снимки, которые можно показать семье, от тех, что следовало убрать.
— Вы это видели?
— Несколько раз.
— В каком учреждении?
— Частном доме. Формально — помощь семьям. Внутри мы редко называли его одинаково.
— Адрес?
Раутио отодвинулся от фонаря.
— У меня есть фотография. Та, о которой я говорил. Но здесь стоять не стоит.
Элиас посмотрел на непрозрачные окна склада. Соглашаться идти с незнакомцем внутрь было бы ещё большей глупостью, чем приехать одному.
— Мы останемся на виду, — сказал он. — У стены. И вы сначала покажете конверт.
06:07
Под навесом было суше. С крыши капала вода; каждая капля попадала в ржавую банку, которую, вероятно, оставил здесь рабочий. Раутио достал из внутреннего кармана сложенный пополам крафтовый конверт. Не протянул сразу — придерживал большим пальцем клапан, будто боялся, что содержимое выпадет.
— В восемьдесят первом об этом уже говорили как о помощи. До этого пользовались другими словами: временное устройство, согласие семьи, медицинское сопровождение, — сказал он. — Я не знаю, как всё называлось в официальных отчётах. Мне выдавали задания на съёмку и платили наличными.
— Кто платил?
— Иногда Салми. Иногда женщина из администрации. Не назову фамилию, если вы собираетесь спрашивать, точно ли я её помню. Я не помню.
— Тогда расскажите то, в чём уверены.
Раутио взглянул на него с недоверием. Потом опёрся здоровой рукой о холодный бетон.
— Женщины приезжали на несколько дней, иногда на месяц. У некоторых уже были дети. У других — только фотографии. Им говорили, что ребёнка временно передадут тем, кто сумеет о нём позаботиться. Некоторые соглашались. Другим долго объясняли, почему отказаться — эгоизм.
— Приказы подписывал Салми?
— Он собирал бумаги. Но не все решения принимал он. И не каждое решение записывали.
— Кто ещё участвовал?
— Люди из частных клиник. Приходили консультанты. Были сотрудники, которых я знал только по имени. Не превращайте это в одну большую организацию. Она менялась. Одни уходили, другие забирали себе документы.
Элиас вынул блокнот и записал это почти дословно. Не потому, что поверил. Напротив: чтобы позднее отделить сказанное от того, что мог додумать сам.
— Вы чем занимались?
— Фотографировал. Детей для карточек. Иногда женщину вместе с ребёнком. Иногда — группу на улице, чтобы подтвердить, кто присутствовал при передаче.
— Подтвердить кому?
— Тем, кто выдавал деньги на содержание дома. Я тогда так думал.
— А сейчас?
— Сейчас думаю, что покупателям было важно знать, кого именно они получали.
Раутио посмотрел Элиасу в лицо. Тот не отвёл взгляд.
— Вы участвовали в продаже детей?
— Я получал плату за фотографию.
— Это ответ о плате. Не об участии.
— У меня не было доступа к договорам.
— Зато вы знали, зачем снимаете женщин с детьми.
— Не всегда. Достаточно часто, чтобы не задавать лишних вопросов.
Последнее прозвучало без попытки оправдаться. Ветер выдувал из-под навеса бумажную пыль; у Раутио снова сползла перчатка. Элиас заметил, что мужчина держит больную руку неподвижно. Настоящий ли ожог? Можно будет выяснить позднее, если удастся установить, где он живёт.
— Фотографию, — напомнил Элиас.
Раутио вынул плотную картонную подложку. На ней лежал цветной отпечаток: пять женщин перед деревянным домом у озера; широкая веранда, заросшая трава у ступеней, у одной из женщин — заметное кольцо. Внизу кадра стоял мальчик в полосатой рубашке. Лицо не было вырезано и не было закрыто. Он немного прищурился от света, хотя остальные смотрели прямо в объектив.
Элиас не тронул снимок сразу.
— Это ваш отпечаток?
— Я его сделал.
— Когда?
— Летом восьмидесятого. По крайней мере, я помню тот выезд как летний. Дату на обороте нужно проверить. Я мог подписать её позднее.
— Негатив у вас?
— Нет. Этот отпечаток удалось сохранить отдельно.
Элиас взял его за белые поля и осмотрел обе стороны. Неровный правый край, старый след от зажима, на обороте слабая карандашная пометка. Он не стал определять возраст бумаги на глаз. В утреннем холоде пальцы онемели; пришлось убрать блокнот под мышку, чтобы не уронить снимок.
— Кто мальчик?
— Тогда его называли Элиасом.
— «Тогда» — это когда вы снимали?
— В тот день.
— Вы утверждаете, что это я?
— Я утверждаю то, что слышал. Имя. Не знаю, что стояло у него в документах.
Элиас ещё раз посмотрел на мальчика. Светлые волосы. Упрямый вихор. Если поднести снимок к зеркалу, сходство, наверное, нашлось бы. В 1980 году ему исполнялось двенадцать. Он записал возраст на полях и перевернул фотографию: нужна была дата, оставленная не памятью.
— Почему на другой фотографии лицо вырезано?
Раутио опустил взгляд к отпечатку.
— В девяносто первом меня попросили убрать мальчика из одного экземпляра. Именно из того, который позже должны были показать семье. Ножницы были моими. Я не хотел портить негатив; думал, это обычное требование заказчика. В то время многие хотели, чтобы на их снимках не было прежних людей.
— Кто попросил?
— Женщина. На одном из снимков она держит кольцо на ладони.
— Эва Виртанен?
— Вы снова называете имя вместо меня.
— Потому что вы даёте намёки вместо сведений.
— Это имя вам надо проверить самому.
Раутио потёр повязку. Похоже, край ткани прилип к ожогу; он поморщился. Из пальто вынул второй конверт, меньшего размера.
— Здесь адрес и список тех, кто видел передачу детей. Имена могут быть не настоящими, но часть вы найдёте.
— Отдайте оба конверта. И останьтесь для официального опроса.
Мужчина поднял голову. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на испуг, но Элиас не мог знать, чего именно тот боялся: задержания, прошлого или человека, которого сам же привёл к встрече.
— Не сейчас, — сказал Раутио.
Его глаза задержались за плечом инспектора.
— Возле вашей машины кто-то стоит.
Элиас не повернулся резко. В мокром стекле складского окна отражалось только движение светлого пятна — возможно, фонаря, возможно, чьей-то одежды. Он сместился к краю навеса, чтобы видеть площадку.
У проезда и вправду стоял человек. Далеко. Тёмное пальто, открытая голова, руки по бокам. Лица не разглядеть. Ни шагов, ни движения навстречу.
— Вы его знаете? — спросил Элиас.
Раутио убрал второй конверт.
— Я не хочу, чтобы вы повторили мою ошибку.
— Какую?
— В ноябре девяносто первого я позвонил в полицию. На следующий день Мария Коскела исчезла.
— Вы сами видели исчезновение?
— Нет.
— Кто сообщил вам о нём?
— Женщина, которая потом тоже перестала отвечать на звонки.
Похожие книги на "Чёрная вода", Норд Арвид
Норд Арвид читать все книги автора по порядку
Норд Арвид - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.