Подумать только – сегодня она станет еще ближе к его миру!
Эвелин махнула рукой, вздыхая и понимая безнадежную непроходимую наивность дочери. Повернувшись в ней, начала терпеливо разравнивать пряди на ее голове.
– Ты ничего не понимаешь, Мегги, – попыталась она разъяснить. – Это же Кингстоны, не кто-нибудь.
– Мам… – Маргарет попыталась увернуться от рук Эвелин. – Все нормально у меня, идем, опоздаем ведь!
– Ничего страшного, дамам позволительно опаздывать. Куда хуже явиться к Кингстонам в неподобающем виде. Платье не помяла? Смотри, не садись нигде. Пришлось за тебя гладить!
– Мама… – вздохнула в свою очередь Маргарет, все же отступая на шаг и подавая ей пальто. – Но во время обеда я ведь буду сидеть? И потом встать придется. И они все увидят!
– А ты не вертись!
– Ну неужели ты будешь вести себя так всякий раз, даже когда мы породнимся?!
– Породнимся? – встрепенулась Эвелин и отвлеклась от перекладывания пирога в контейнер побольше. – Я не ослышалась?! – Лицо матери засветилось, внезапное счастье едва не вознесло ее над кафельной плиткой пола в кухне, а лопатку она прижала почти к самому платью в области сердца. – Он сделал тебе предложение?!
– Нет…
Миссис Никсон тут же погрустнела.
– Я так и знала… – проговорила она, в отчаянии откладывая лопатку. – Я так и знала – они никогда не породнятся с такими, как мы!
Маргарет вздохнула, старательно подавляя страхи по этому поводу.
– Тогда… и переживать так нечего… Идем!
Иногда она жутко сердилась на маму, на чаще – на себя, потому что отлично понимала, в кого уродилась.
Кингстон-хаус утонул среди вечнозеленых елей в какой-то миле от автобусной остановки. Миссис Никсон настояла на городском транспорте, чтобы не помять платья. Хотя Джон Никсон и предлагал такси, но вид выглаженного платья оказался важнее, чем удобство и время.
Маргарет отважно шагала, хотя на деле мечтала упасть в обморок. Удерживало только любопытство: вот сейчас она увидит дом, в котором рос Гарольд, который был тут, когда она ходила в школу, беззаботно потряхивая косичками, и до ее рождения, и в прошлом веке, вероятно… Она ведь никогда не интересовалась прошлым и родословной Кингстонов, а у них были шансы происходить из благородной фамилии: породу и по глазам почему-то видно…
И все же… обморок был бы проще, чем переживать все это. Еще у него где-то здесь, наверное, хранится кольцо бабушки, и он обещал показать. А ну как решит сделать ей предложение? От таких предположений и вовсе щеки наливались румянцем и замирало в груди, дышать было трудно.
А если не сделает? Что хуже? Почему дела сердечные – это вечные волнения?
Ну что ж – она не ищет легких путей.
Погода сегодня улыбалась солнцем с холодного голубого неба, и гравиевая широкая дорожка юркнула с тротуара в раскрытые въездные ворота, окаймленные мрачно-зелеными старыми елями.
– Ждут, – немногословно заметил отец, покосившись на маму с укором.
Опоздали они, наверное, на все полчаса. Благо Маргарет послала Гарри эсэмэску; отреагировал он вполне благосклонно и даже пошутил, что «моей маме эти полчаса тоже пригодятся, поверь».
Эвелин Никсон напряженно пожала плечами.
– Ну, так вышло, дорогой.
И застыли в воротах. До крыльца было недалеко, а дорога красиво сворачивала к гаражу. Две рябины с алыми серьгами и аккуратно подстриженные темно-зеленые кустарники, петляющие аллеями за дом, просторный газон, серые стены из крупного камня, пропахшие временем, а по ним целеустремленно ползет к оранжевой черепице крыши багровый и кое-где сухой плющ, аккуратный балкончик на втором этаже с креслами и увитый еще цветущими розами, крыльцо с резной оградкой. Они попали в сказку?
– Приехали! – Сквозь приоткрытое окно кухни донеслось веселое восклицание Себастиана, разрушая очарование от увиденного.
Все трое Никсонов захлопнули рты и заметили, как колыхнулись кружевные занавески в окнах первого этажа.
Эвелин Никсон повернулась к Маргарет и вновь принялась за ее прическу.
Маргарет увернулась.
– Дай поправлю, Мегги! – Эвелин чуть ли не вставала на носочки. – Не вертись!
Отворилась дверь с традиционным хвойным венком на ней.
– Прекращайте, – дежурно улыбнувшись, приказал Джон Никсон.
– Заходите же! – с порога им махал рукой второй отец – Кингстон-самый-старший.
Улыбающаяся Эбигейл выглядывала из-за его плеча, в фартуке и платье, с полотенцем в руках. Ого! Маргарет и не подозревала, что она любит готовить. Хотя… какая мать, таков и сын: его бисквит и картошку с цыпленком, раз попробовав, забыть невозможно.
– Вперед же, Гарри! – и в двери выпихнули Гарольда; злорадный голосок, разумеется, принадлежал Себу. – Встречай свою девушку.
Похоже, следователь Кингстон не ожидал такой подставы от собственного брата (хотя от него как раз можно всего ожидать, просто со временем устаешь жить в постоянной подозрительности), потому как вывалился он с довольно глупым выражением на лице, но быстро пришел в себя, одернул пиджак и с достоинством поклонился:
– Добро пожаловать в Кингстон-хаус. – Выглядело это донельзя старомодно, так, что хотелось моргнуть и проснуться, но мужчина умудрился при этом подмигнуть Мардж, и все стало чуть реальнее. – Миссис Никсон, вашу руку – прошу, осторожнее на ступеньках. Мистер Никсон, позвольте ваш пакет? Марджи… – на его лице расползлась мальчишеская улыбка, когда он взглянул на нее, мельком совсем – и повел Эвелин Никсон по ступенькам крыльца.
И все ожившие в этом дворе страхи вдруг исчезли.
– Это… пирог с крольчатиной, – кивнула Эвелин в сторону пакета и стеснительно прошла внутрь.
Гарольд помог ей снять пальто. А пакет с пирогом быстренько отдали Себу со строгим распоряжением «доставить на кухню». Видать, с ним еще поговорят.
Все Кингстоны были одеты как на прием, а в доме пахло жаренным с луком мясом, свежим хлебом и имбирем. Хозяева напряженно смотрели на гостей, а гости – на хозяев. И незаметно разглядывали великолепный интерьер.
За спинами Кингстонов наверх вилась лестница, за ней в видимом углу гостиной трещал камин, возле которого расположились кресла и диван, на полу небрежно брошена шкура какого-то зверя, и ничего не было бы удивительного, скажи кто, что ее обладателя застрелил какой-нибудь кингстоновский предок на королевской охоте… Сердце щемило от того, как уютно – так, как должно быть.
– Прошу вас в столовую, – церемонно пригласил Гарольд старших Никсонов широким жестом хозяина – сегодня инициативу отдали ему.
– А… спасибо, – заулыбалась Эвелин Никсон, пытаясь прийти в себя от увиденной роскоши и волнения за судьбу Мегги и переключить свое внимание на миссис Кингстон. – Рада видеть, Эбби.
Эбигейл Кингстон с безупречной улыбкой королевы расцеловала гостью в обе щеки.
– Как добрались?
– Ох, спасибо, неплохо…
– Мы опоздали, простите, – подал голос Джон Никсон.
– Ну что вы, мы и не заметили! – великодушно соврал Джозеф Кингстон. – Жаль, все никак не могли собраться вас пригласить.
– Если б не приезд детей, наверно бы еще тысячу лет ждали, – подтвердила Эвелин, незаметно комкая край фартука.
Шутка ли – это возможные родственники!
– Да, они не балуют такими подарками, – улыбнулся Джон Никсон, следуя за остальными в столовую.
«Дети» остались одни.
Маргарет почувствовала, как ее губы против воли расползаются в улыбке – хотелось смеяться, обниматься, сидеть у того камина на шкуре, провалиться в вечность, жарить зефир, потягивать глинтвейн и говорить, говорить… И еще – немного щипало в носу.
– У вас чудесный дом, – вместо этого чинно произнесла она, прикусив губу и посылая возлюбленному наисчастливейший взгляд.
– Ты правда так думаешь? – Гарольд лучился счастьем. Совершенно искренне и так непохоже на себя. – Честно признаться, я все гадал, как тебе понравится…
– Гарольд Кингстон, откуда такая неуверенность? – рассмеялась Мардж и шлепнула его по плечу перчатками – от его милой неуверенности стало вдруг так легко на сердце. – Это на тебя не похоже! Ну как мне могло не понравиться? Ты посмотри вокруг!
