Такие мысли проносились в голове Кичжуна, когда он оказался на месте преступления возле тела убитой.
Из-за включенного обогревателя тело погибшей претерпело разложение, и лицо было уже неузнаваемо. Но самое серьезное заключалось в том, что злодей сделал с телом. Руки и ноги были переломаны и изогнуты в противоположные естественному сгибу стороны, а тело уложено так, что было видно спину. Приходило в голову только одно слово – «жутко». Тело человека ни при каких обстоятельствах так вывернуться не может. Суставы человека ни при каких обстоятельствах так…
– Следователь Хон! Свидетельские показания. – Старший коллега Кан Кёнси́к занончил разговаривать с руководителем отдела дознавателей и, подойдя к Хону, хлопнул его по спине, призывая сосредоточиться.
Ошибка. Кичжун вовсе не был рассредоточен, а размышлял в бешеном темпе.
– Я произвожу осмотр места происшествия, нельзя поручить их младшему?
– Эй! Младший ушел производить следственные действия. И из-за нехватки кадров ему пришлось идти одному. Одному!
Покидая место происшествия, Кичжун еще раз окинул взором пространство. Эксперт, скрючившись, сидел на полу и пытался снять сохранившиеся следы.
Выйдя из дома, где витал трупный запах, Кичжун ощутил, как по шее скользнул холодный ветер. Странным образом каждый раз на месте преступления он чувствовал, как холод проникает вглубь костей.
Свидетельницей была старая подруга, ровесница погибшей, возраста лет сорока. Охраняемая двумя женщинами-полицейскими, она сидела возле участка в сгорбленной позе. А перед ней, словно скрывая ее от посторонних взглядов, был припаркован полицейский фургон с мигалкой на крыше.
Свидетельница обнаружила тело, придя домой к подруге после того, как та пропустила их встречу и не отвечала на звонки. По словам свидетельницы, погибшая не совершала ничего такого, что могло бы вызвать чью-либо злобу. А она сама никого не подозревает.
Даже без этих показаний Кичжун был уверен, что убитая не была знакома с преступником. Ни на месте преступления, ни на теле не было ничего, что указывало бы на угрызения совести или колебания. Такая дикость, как вывороченные суставы, говорила о том, что это убийство не мог совершить знакомый жертвы.
Порядок на месте происшествия, а также отсутствие следов взлома позволяют предполагать, что это все же мог быть и знакомый. Однако если преступник обладает физической силой и соответствующим телосложением, то борьбы могло и не быть.
Отправив свидетельницу домой, Кичжун вернулся на место происшествия. Эксперт осматривал отмеченные улики (следы, вероятно, оставленные подозреваемым, например от протекторов или от инструментов). На том месте, где прежде находилось тело, теперь оставалась только маркировка.
Странно. Это само собой разумеется, что возле тела отмечаются улики, но что-то на этот раз показалось странным. Кичжун нахмурил брови.
– Никогда раньше не видел такого зверства, – сказал подошедший Кёнсик, качая головой.
Кичжун ответил, не поворачиваясь:
– Это точно не первый раз.
– Хочешь сказать, серия?
Кичжун молчал.
– Вот опять ты выносишь поспешные суждения. Я сколько раз говорил: нельзя судить с ходу, тем более в отсутствие доказательной базы. Здесь нет ничего похожего на подпись преступника.
– Это мне известно.
– Прежде были какие-либо прецеденты с вывернутыми суставами?
– Если бы были, мы бы об этом знали обязательно.
Конечно, утверждать однозначно, что это серия преступлений, было невозможно, но такая дикость, как выворачивание суставов, вряд ли закончится одним случаем. Кичжун подумал, что это как раз и может быть подписью преступника. Такая вот одержимость делать что-то совершенно не нужное даже в критической ситуации.
– Судя по уровню жестокости, это вряд ли страсть или гнев?
Помещение в тридцать с небольшим метров, которое стало местом такого жуткого происшествия, было вполне обычным. Обувная полка приведена в порядок. Аккуратно выставленные туфли на низкой подошве – видимо, надевались последними.
Подошел младший и отчеканил информацию, полученную в ходе опроса свидетелей и окружения жертвы:
– Жертву звали Со Инхи́. Свидетели сказали, что последний раз она выходила на работу вчера. Преподавала на профессиональных курсах подготовки учителей. Уволилась с целью стать фрилансером. Зарплату получала среднего уровня, не то чтобы маленькую, но, видимо, было много разнообразных трат: кредит на учебу, кредит на жилье, акции, расходы на врачей, сколько-то там на друзей. А так она, похоже, не была склонна активно проводить время вне дома.
– На нее напали, когда она была дома одна, днем… – На обращенные к самому себе слова Кичжуна обернулись и Кёнсик, и младший.
Злодей намеренно выбрал дневное время? Женщины, как правило, находятся дома в одиночестве в промежутке с 10 до 14 часов. Муж на работе, дети в садике или школе, только это время и остается для себя. Но жертва не имела семьи. Может, он специально пришел днем, зная о ней даже тот факт, что она не ходила на работу? Незамужняя да безработная – к такой можно было прийти и вечером. Какова же причина того, что он выбрал дневное время, когда проще быть замеченным?
К тому же она вплоть до предыдущего дня ходила на работу. А может, он просто залез в дом, чтобы обокрасть, и наткнулся на нее? Как-то цепляет это зверство, проделанное с телом. Может, жертва оказала сопротивление и разозлила оскорблениями?
То, что преступник пришел в это время, также может указывать на отсутствие у него определенного места работы. Жестокость и масштаб преступления позволяют с высокой степенью вероятности предположить, что его возраст – от 20 до 25 лет. Отклонения в характере указывают на то, что, скорее всего, он не имел нормального опыта учебы в университете. Возможно, окончил только школу или все еще продолжал кое-как учиться в вузе.
Кичжун еще раз осмотрел все помещение. Действительно ли не было борьбы? Действительно ли женщина не оказывала сопротивление? Теперь ему уже не казалось, что убийство было совершено незнакомым ей человеком.
– Дорогие вещи нетронуты. Гнев или страсть – посмотри, что он сделал с телом. Все до тонкостей узнай о ее окружении.
– Есть.
Получив указание Кёнсика, младший тут же ринулся было с места преступления, как Кичжун добавил:
– Узнай еще, нет ли где-то поблизости сообщений о найденном трупе кошки или собаки. С вывернутыми суставами.
Младшего передернуло, будто он услышал что-то мерзкое, и, ответив, что понял, он ушел.
– Что-то здесь странно. – Стоило Кичжуну пробормотать это, Кёнсик посмотрел на него с недоумением.
– Что ты все твердишь, странно да странно?
– Необычно.
– Выворачивать суставы это, конечно, необычно, еще как.
Кичжун помотал головой: «Маловероятно, что гнев такой степени мог проявить обычный старый знакомый. Что-то… Есть что-то еще…»
5
Второй день эксперимента. Дневное время (2)
Участники эксперимента, которые, столпившись, стучали в стеклянную дверь, напоминали зомби из кино. Они не просто были рассержены. Они ощущали страх, которого прежде не испытывали.
Двое из них – полицейские. Они исполняют роли жертв. И если до этого они нервничали, то теперь играли с воодушевлением. Участникам было сообщено, что их двое, но есть план еще какое-то время сохранять в секрете, кто именно. Ведь преступника надо еще подержать в напряжении.
Поэтому надо вторить остальным.
А для этого надо подождать, чтоб атмосфера подуспокоилась.
– Я поясню. В ходе первого этапа эксперимента один участник совершил убийство двоих людей. Наша группа дознавателей совместно с полицией по косвенным уликам установила, что преступник находится среди участников, но они не смогли точно определить, кто это именно. В связи с этим возникла необходимость свернуть второй этап эксперимента, но я со своей стороны настоял на продолжении. Поскольку тот, кто не появится для участия во втором этапе, тот и есть преступник. Однако все, за исключением двоих убитых, пришли на второй этап.
