– А где же листья мяты? – спросил я.
Тесса шутливо стукнула меня промеж лопаток, но удар оказался достаточно сильным, и я закашлялся.
– Ты заметила, что здесь в холле изменилось? – спросила Тесса Фиону в то время, как я жадно набросился на еду.
– Да, – сказала Фиона. – Не было вот этого маленького симпатичного столика. Я как раз собиралась тебя о нем спросить.
– Это от Джайлса Трента. Он распродает кое-какие вещи, которые прежде принадлежали его бабушке. Он хочет, чтобы в доме стало просторнее. Так что у него можно кое-что купить. Вот если бы у нас оставалось место для обеденного стола… О, Фиона, это такой изумительный стол красного дерева… и к нему восемь стульев. Я бы душу за него отдала, но он сюда не влезет. А вот этот наш стол принадлежал матери Джорджа. И мне бы хотелось от него избавиться.
– Джайлс Трент? – насторожился я. – Распродает вещи?
– Вы теперь работаете вместе? – спросила Тесса. – Он рассказал мне, что разговаривал с тобой и все должно уладиться. Я очень рада.
– Что он еще продает?
– Только мебель. С картинами он никогда не расстанется. Мне бы очень хотелось приобрести у него одну из гравюр Рембрандта. Умираю – хочу ее иметь.
– А Джордж на это согласится? – спросила Фиона.
– Я бы подарила гравюру Джорджу на день рождения, – продолжала Тесса. – Мужчина бессилен, если ты покупаешь то, что хочется тебе, а говоришь ему «С днем рождения», ну, что мужу делать в таком случае?
– Какая ты бессовестная! – с откровенным восхищением сказала Фиона.
– Что касается гравюр Рембрандта, то я был бы осторожнее, – предупредил я Тессу. – У нынешних дельцов немало гравировальных пластин, и они время от времени делают по нескольку оттисков. А потом выбрасывают на рынок через подставных лиц, вроде Джайлса Трента.
– А это законно? – спросила Тесса.
– Что их может остановить? – возразил я. – Это же не подделка денег и не мошенничество.
– И все-таки похоже на фальшивомонетничество, – сказала Фиона.
– Это благороднее, – съязвил я. – Похоже на случай, когда жена тратит деньги мужа, а потом говорит: «С днем рождения».
– Мяса тебе хватило? – спросила Тесса.
– Телятина восхитительная, – похвалил я. – А что на десерт – китайский крыжовник?
– Тесса хочет сегодня вечером посмотреть по телевидению повтор фильма «Даллас». Так что нам лучше забрать раскладушку и двигаться домой, – предложила Фиона.
– Она не тяжелая, – заверила Тесса. – Джордж нес ее один, а он ведь хилый.
Я привязал поклажу к багажнику на крыше, и к тому времени, когда Тесса собралась смотреть свой фильм, мы находились уже в пути.
– Будь осторожен, – предупредила Фиона, когда мы выехали за пределы обширного квартала, где жили Джордж и Тесса. Только что пошел снег. – Так славно, дорогой, что ты снова дома. Когда ты в отъезде, я страшно по тебе скучаю.
В темном интерьере машины установилась какая-то интимная атмосфера. Это впечатление усиливалось начавшимся снаружи ненастьем.
– Я тоже по тебе скучаю, – сказал я.
– В Берлине прошло гладко?
– Без проблем, – заверил я. – Снег в апреле… Боже мой!
– А можно помочь снять подозрения с бедняги Джайлса?
– Похоже, он еще глубже увяз.
– Мне бы не хотелось, чтобы Тесса продолжала с ним встречаться. Но между ними нет ничего серьезного. Ты же знаешь, верно?
– С чего бы ему распродавать мебель? – поинтересовался я.
– Цены на антикварные предметы и мебель возросли. Вероятно, из-за экономического спада. Поэтому люди стремятся вкладывать деньги в вещи, чья стоимость будет расти одновременно с инфляцией.
– Казалось бы наоборот – это веская причина с ними не расставаться, – заметил я. – А уж если он так решил, почему бы не обратиться в комиссионный магазин? Зачем нужно распродавать все поодиночке?
– И при этом платить налог? Ты это хочешь сказать?
– Гравюры невелики. Их легко свернуть в рулон, – сказал я. – А мебель громоздкая и тяжелая.
– Бернард! Ты что же, думаешь, Джайлс настолько идиот, что попытается сбежать?
– Да, пришло мне такое в голову, – признался я.
– Он оказался бы последним дураком. Можешь себе вообразить беднягу Джайлса в Москве, стоящим в очереди, чтобы получить по карточкам водку?
– Случаются и более странные вещи, дорогая. В нашем деле неожиданностям нет конца.
Я свернул на Финчли-роуд и поехал в южном направлении. Попадалось много встречного транспорта. В машинах преобладали пары, они, видимо, провели вечер в городе, а теперь возвращались домой, на северные окраины. Валил густой снег и таял под колесами, едва успевая коснуться земли. Такое можно увидеть на экране телевизора, когда рядом включают электрический миксер. Снежинки плыли мимо неоновых огней и сверкающих витрин, словно цветное конфетти. Часть из них оседала на лобовом стекле и на мгновение застывала там, прежде чем растаять.
– Мне довелось беседовать с Фрэнком насчет былых времен, – сказал я. – Он рассказал мне про один эпизод в семьдесят восьмом, когда произошла история с бандой из Баадер-Майн-хофа.
– Помню, – отозвалась Фиона. – Кому-то пришло в голову, что случится повторная попытка какого-то похищения. Я очень нервничала, ведь прежде мне не доводилось попадать в чрезвычайные ситуации. Мне казалось, что должно было произойти нечто ужасное.
– Получили радиоперехват из Карлсхорста. Что-то насчет аэропорта в Чехословакии.
– Точно. Этим занималась я. Фрэнк впал в странное настроение – вдруг начал читать мне лекцию. Рассказал про службу радиоперехвата, а так же, как распознавать радиосигналы русской армии по цифровому коду в конце сообщения.
– Фрэнк так и не отправил тот перехват в Лондон, – заметил я.
– Очень может быть, – сказала Фиона. – Он любил повторять, что работа берлинского резидента в том и заключается, чтобы не заваливать Лондон второстепенными материалами. Фрэнк всегда говорил, что не так сложно получить разведывательные сведения, как их рассортировать.
Фиона съежилась от холода и попыталась посильнее включить обогреватель машины, но он и так застрял на верхней отметке.
– Почему? Может, у Фрэнка появились какие-то соображения? Дело давнее – теперь уже не до запоздалых сомнений.
Я подумал, может быть, она что-то утаивает. Но теперь уже слишком поздно сомневаться, удачно ли она вышла замуж.
– Взгляни-ка! – сказал я.
Белый «ягуар», видимо, так сильно занесло на мокрой мостовой, что он вылетел на тротуар, развернулся и задней частью врезался в витрину магазина. Повсюду на тротуаре валялось битое стекло. Рядом стояла женщина, на руках и лице ее виднелась кровь. Тут же находился полицейский с бесстрастным выражением, а водитель дул в пластиковый мешочек.
– Я довольна, что сегодня вечером не поехала к Тессе на «порше». Когда находишься за рулем «порше» и тебя останавливает полиция, с ними ни о чем невозможно договориться. Когда ты получишь новый «ВОЛЬВО»?
– Представитель фирмы все время обещает, что на следующей неделе. Он надеется, что у меня сдадут нервы, и я возьму фургон, от которого он мечтает избавиться.
– Ну, так обратись к другому дилеру.
– Но он предлагает мне приличную цену за вот этот драндулет.
– Почему бы тогда не взять фургон?
– Он слишком дорогой.
– Давай я добавлю недостающие деньги. Ведь скоро твой день рождения.
– Пожалуй, не нужно, дорогая. Но все равно спасибо.
– Но фургон будет очень удобен для перевозки кроватей, – сказала она.
– Я не хочу доставлять удовольствие твоему отцу, показав, что пользуюсь его деньгами.
– Он никогда не узнает.
– Но об этом буду знать я. Ведь я же сказал ему, куда он должен засунуть свое приданое.
–Куда засунуть мое приданое, дорогой.
– Я тебя люблю, Фиона, – сказал я, – независимо от того, помнишь ли ты о моем дне рождения.
– Где ты был той ночью в семьдесят восьмом? – спросила она. – Почему тебя не оказалось рядом со мной?
– Я находился в Гданьске, где намечалась встреча с рабочими судоверфей. Но они так и не явились. Как выяснилось, то была ловушка КГБ. Помнишь?
