Сексуальность, которую Алис позволила себе проявить именно с ним. При этой мысли Марк не мог удержаться от довольной и сытой ухмылки. С ним! Ни с кем больше. Он с удовольствием перебирал эти образы: как она, сначала зажмурившись, так храбро исследует, осторожно касается рукой; как с интересом пробует и учится – все смелее и смелее; как вдруг поднимает взгляд, полный темного желания, а потом он ощущает ее губы, обхватывающие член, чувствует ее горячий рот, нежное касание языка… А когда она, наконец оторвавшись, сглотнула…
В какой-то момент он испугался той темной вибрации, которая начала в нем нарастать в ответ на ее желание, но зверь… Нет, зверь сидел тихо. Марку было достаточно, более чем достаточно – вот так. Подстроиться под нее. Отдать ей себя. Слышать ее удовольствие. Получать свое удовольствие – от восторженного звучания Алис, от радости, которую она ощущала, потому что открывала новые грани себя, потому что отпускала свой страх, потому что побеждала преследующих ее демонов. И его темные фантазии словно отступили в тень, и ощущение, что у него и в самом деле получится быть «хорошим Марком», по-настоящему окрепло, и снова вспыхнула яркая искра надежды. Возможно, его страхи просто надуманы, и он способен быть нормальным, даже с Алис,особенно с Алис, – так звучащей с ним в унисон, так отзывающейся в самой глубине его лабиринта.
Черт! Тут же захотелось все немедленно повторить! А потом опять сидеть с ней вот так на заднем сиденье, целовать ее, шептать, какая она умница, и чувствовать совместное звучание – нежное, счастливое и теплое. Исцеляющее. Вот в чем было дело. Они и в самом деле словно бы лечили друг друга и, отражаясь друг в друге, как в зеркале, множили этот умиротворяющий свет.
Марк даже не заметил, как подъехал к участку. Припарковался он тоже как пьяный, – немного поперек, едва не зацепив бампером водосточную трубу. Парктроник истерически заверещал, и Марк очнулся, буквально за секунду успев вывернуть руль.
Голова не соображала, но хотя бы реакция не подвела. А вот чутье как будто притупилось. Видимо, он настолько был сфокусирован на Алис, что, оказавшись в участке, даже не сразу заметил эти тяжелые, удушающие волны, которые в другое время поглотили бы его в считанные секунды.
«Приехал…»
Он смотрел словно издалека, словно через стекло на три фигуры, стоявшие рядом со знакомым ему директором похоронного бюро. Марк пожал протянутую руку, коротко кивнул Жану и Жанне, ухмыльнулся, глянув на Мартена. Странно. Он ожидал от себя эмоций, целой бури чувств, досады, возмущения, гнева, но сейчас смотрел на дядю и не ощущал ничего. Это его попросту не трогало. Не взрывало. И даже присутствие Анри – суррогатного сына его семейки – не бесило. Словно исцеляющее умиротворение продолжало укутывать, как облако, защищая от вторжения чужих неприятных вибраций.
– Алис Янссенс, наш эксперт-криминалист, – коротко представил Марк.
– Очень приятно, – благодушно отозвался Жан. – Жан Морелль. Брат мадам Морелль.
– Алис вообще большая молодец, – тут же вставила Жанна. – Это благодаря ее профессионализму мы наконец узнали правду. И можем предать останки земле. Похоронить нашу мать. Эта тяжесть в нашем прошлом так долго на нас давила…
Марк поморщился. Это «Алис» в устах матери звучало слишком панибратски. Как будтоего криминалистка была маленькой девочкой, нуждающейся в похвале. Впрочем, Алис, кажется, восприняла это спокойно. Он чувствовал, что она не смущена и не раздосадована, – окутывающая аура умиротворения защищала и ее.
– Мне тоже очень приятно познакомится, – спокойно ответила Алис. – Я подготовила все документы. Пройдемте.
Марк с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться. Вот так, можно сказать, без прелюдий. Без всех этих «профессор, позвольте выразить мое восхищение», «я так давно мечтала познакомиться с вами», «выбрать профессию меня вдохновили ваши труды» – без реверансов, которые в ее устах прозвучали бы для него… как предательство? Он знал, что это глупо и несправедливо – требовать от Алис занять его сторону, ничего толком не объяснив, ждать, что она с завязанными глазами пройдет по минному полю его прошлого. И все же Марк отчаянно хотел именно этого: быть с ней вдвоем против всего мира.
– Буду у себя в кабинете, – буркнул он. – Занесите мне все, что нужно подписать.
Кого он пытался обмануть игрой в мрачного начальника-самодура? Жанну, которая застала их с Алис в самый неподходящий момент? Жана? Мать наверняка ему уже все доложила. Анри, отлично все чуявшего до сих пор чуть опухшим разбитым носом? Директора похоронного бюро? Этого мертвецы интересовали явно больше живых людей. Кактусы Матье?
– Я принесу, – кивнула Алис. И незаметно, проходя вслед за Жанной и Жаном, коснулась руки Марка кончиками пальцев.
Вдвоем против всего мира.
Едва он переступил порог кабинета, раздался звонок.
– Деккер? – бодро начал Колсон. – Думал, не застану тебя сегодня.
Марк ухмыльнулся про себя, подумав, что старик даже отдаленно не может предположить, чем он только что занимался и почему так поздно приехал в участок.
– Привет, – прижав телефон ухом, он выбил сигарету из пачки. – Рад, что так быстро.
– Так вот, по результатам вскрытия. Время смерти – между пятнадцатью и восемнадцатью часами. Жертву сначала оглушили тупым предметом, камнем или чем-то подобным, потом задушили. Сбросили с обрыва. Тут ничего нового. Отчет пришлю. Зато в лаборатории нашли кое-что интересное. На одежде. Пятна газолина. Ну, это тебе твоя криминалистика наверняка уже рассказала. И есть любопытное – частички табака.
– Табака?
– Да. Я переслал тебе результаты. Трубочный табак или что-то в этом роде. Не сигаретный.
– Он курил?
– Отличный вопрос! Именно что нет, не курил. Превосходные легкие. Просто загляденье. Тебе бы тоже не помешало бросить, кстати.
Марк закатил глаза. Он не выносил советы бросить курить. Но в своем нынешнем состоянии мог только посмеяться над тем, что это произнес патологоанатом.
– Ну, ты-то точно меня вскрывать не будешь. Не тебе любоваться.
– Постучи по дереву, Деккер, – неожиданно серьезно произнес Колсон. – С этими вашими внезапными трупами уже всего можно ждать. Давай, до связи.
– До связи.
Марк положил трубку. Табак. Зацепка! Он открыл почту, рыкнув про себя, когда старый комп вдруг завис. Но кое-как удалось вывести результаты в печать, и принтер загудел, выплевывая бумаги. Хотелось тут же схватить присланные отчеты и пойти к Алис в подсобку, чтобы вместе все обсудить, но… Нет, не тогда, когда там сидел Жан. Снизошедшего умиротворения едва ли хватит надолго, Марк уже это понимал. Постепенно тепло и свет истончались, таяли, стирались, и он чувствовал подступающее глухое раздражение. Чтобы хоть как-то отвлечься, он начал было читать протокол вскрытия, но перед глазами тут же встал образ Винсента: еще полного надежд и уверенного в своем будущем…
Стук в дверь прозвучал как ангельское благовествование.
– Войдите!
– Я принесла бумаги на подпись.
Его девочка выглядела такой серьезной и деловитой, что Марк едва не расплылся в улыбке, как глупый влюбленный подросток. Он усмехнулся про себя. М-да. Неудачное сравнение. В подростковые годы, полные болезненной тьмы, отчаяния и ярости, юный Марк Деккер, кажется, даже не подозревал о существовании такого чувства, как нежная влюбленность. Впрочем, он поймал себя на мысли, что они с Алис оба словно бы добирают сейчас то, чего им обоим не удалось испытать раньше. Не только она училась у него. Смешно, но он учился у нее тоже. Вернее, учился вместе с ней.
– Давайте сюда. – Марк быстро подписал документы, отдал Алис второй экземпляр. – Зайдите потом ко мне.
– Слушаюсь, шеф.
Пользуясь тем, что стояла спиной к двери, Алис бросила на него кокетливый взгляд и демонстративно, с намеком облизнула губы. Это «шеф» тоже прозвучало совершенно неприлично.
– Хулиганка, – тихо сказал он и, увидев в дверном проеме мелькнувшую фигуру директора похоронного бюро, поднялся.
