Вот о «синедрионе» задержанные ничего сказать не могли. Или не хотели. Они уверяли, что вообще ни о чем подобном даже не слыхивали. Впрочем, признали, что в Горбылевском районе есть некая загадочная «крыша», являющая собой абсолютную местную власть, которая простирается даже на соседние районы. В том числе в какой-то мере и на Ореховский.
Когда опера уже решили заканчивать допрос, неожиданно в прихожей раздались чьи-то легкие шаги. Выглянув из кухни, Гуров увидел девушку лет семнадцати с дорожной сумкой на плече, чем-то очень похожую на хозяйку квартиры. При виде незнакомого мужчины она отпрянула назад, озадаченно глядя на рослого незнакомца, и встревоженно спросила:
– Вы кто и что здесь делаете?
– Да мы уже собираемся уходить. Пришли помочь твоей маме. Не волнуйся, с ней все в порядке…
– Господи! Да что же тут творится-то? – воскликнула девушка, проходя в комнату.
Лев набрал номер Орлова и, вкратце рассказав о задержании подручных Низанова, а также о результатах допроса, попросил его связаться с областным УВД (с кем-то из хорошо знакомых сотрудников), чтобы оттуда выслали группу сопровождения, которая бы доставила задержанных бандитов в СИЗО.
– А сами-то что думаете делать дальше? – очень довольный достигнутыми результатами, осведомился Петр.
– Да есть одна задумка… Но об этом – чуть попозже. Созвонимся! – с интригующими нотками в голосе ответил Гуров и отключился.
Заглянув в залу, он встретил вопросительный взгляд Стаса и устало вздохнул:
– Скоро должны подъехать за нашими «клиентами». Еще успеть бы где-нибудь перекусить.
– Ну, зачем «где-нибудь»? – вмешался в разговор Загоров. – Пойдемте ко мне, у меня есть чем подкрепиться!
– Зачем куда-то идти? – вскочив с кресла, подключилась к дискуссии и Римма. – Вы меня спасли, и я просто обязана вас накормить!
Час спустя, отправив с группой оперов областного УВД обоих задержанных, Гуров и Крячко, сев в кабину «Пежо», обсудили свои дальнейшие действия.
– Так что там у тебя за задумка? – в ходе разговора поинтересовался Станислав.
– Как сделать так, чтобы Буксир не отвертелся от тюрьмы. Мне представляется, единственный способ помочь ему предстать перед судом – втихаря взять его и самим отвезти в Москву.
– Хм… Мысль хорошая, но осуществимая ли? – с сомнением покачал головой Стас.
– Так на то она и существует, смекалка, чтобы, как в той песне, «сказку сделать былью». Придется пойти на маленькую «военную хитрость»…
Воспользовавшись телефоном, изъятым у одного из задержанных, Лев позвонил лично Низанову, и между ними состоялся достаточно непростой разговор. Их диалог был переполнен острыми эмоциями (Буксир едва сдерживал себя, чтобы не впасть в истерику) и жесткими нотками непримиримости.
После того как Гуров произнес строгое и уверенное:
– Это господин Низанов? – повисла долгая недоуменная пауза.
– Кто это говорит? – В голосе Буксира явственно ощущались растерянность и нешуточная тревога.
– Полковник Гуров, Главное управление угрозыска. Хочу предложить одну очень интересную сделку.
– А где мои люди?
– В СИЗО. Так как насчет сделки?
– Слушаю… – желчно процедил Низанов.
– Предлагаю выкупить аудиозапись показаний задержанных нами граждан, которые пытались убить Римму Курояр, а также блокнот, утерянный в прошлом году на территории двора горбылевской райбольницы. Цена вопроса – десять миллионов.
– Не жирно ли, полковник? – явно бравируя, пробурчал Буксир, хотя чувствовалось, что он основательно напуган и готов согласиться, лишь жадность не позволяет ему сказать «да».
– Дело хозяйское… – обронил Лев с непередаваемым равнодушием. – Нет – значит нет. Будем считать, что этого разговора не было вообще.
– Стоп, стоп, полковник! Я не сказал «нет». Лады! Десять так десять. Где и при каких условиях проводим обмен?
Слушая Низанова, Лев очень тонко ощущал его настоящие чувства и за словом «лады» услышал нечто совсем иное: ну, я до тебя скоро доберусь!
– Первое условие. Нас двое. Значит, на встречу должны приехать тоже только двое. Далее. Встречаемся на трассе между Ореховом и Горбылевом. Есть перекресток, у которого установлен памятник жертвам ДТП – «тумбочка» с фотографиями. Встречаемся ровно в восемь вечера, секунда в секунду.
– Знаю это место. Как будем передавать?
– Очень просто. Ровно в восемь у памятника останавливаемся друг напротив друга и, не выходя из машины, через окно передаем один другому товар и деньги. Но если мы заметим хотя бы намек на засаду, обмен отменяется автоматически. Второго обмена уже не будет.
Обсудив нюансы предстоящей встречи, собеседники, не прощаясь, закончили переговоры. Положив телефон, Гуров негромко рассмеялся:
– Удочка заброшена. Теперь будем ждать хорошего клева.
– Слушай, а что же ты пообещал Буксиру аудиозаписи и блокнот, его ведь у нас пока нет?! Кстати, и аудиозапись на диск не сброшена. А вдруг понадобится показать ему хотя бы что-то наподобие?! – Крячко выжидающе взглянул на приятеля.
– Стас, ты наивен, как ребенок! – усмехнулся Лев. – Мы ничего ему показывать не будем. Более того, самой встречи, как таковой, не произойдет. Ее не будет во-об-ще!
– А что же будет? – прищурился Стас.
– Сто процентов, он нам устроит засаду. Поэтому предполагается очередной этап гонки по пересеченной местности. К месту встречи мы проедем полями и на перекресток выедем не со стороны Орехова, а с поля. И проедем его, не останавливаясь…
– …А Буксир будет вынужден погнаться за нами! – одобрительно закончил Крячко. – Слушай, отличный ход! Но тогда, выходит, без стрельбы не обойтись?
– Разумеется! Для чего еще нам нужны автоматы?
– И насколько серьезно мы готовы их применять? – с несколько уже воинственными нотками спросил Станислав.
– По максимуму… – в тон ему ответил Лев, запуская двигатель. – Понятное дело, мы нацелены на то, чтобы задержать Низанова целым и невредимым. Но если возникнет риск, что он сорвется с нашего крючка и уйдет «в тину», то… То тогда остается только одно: прицел, гашетка и – гуд бай, май лав, гуд бай!
– Все ясно! – Взяв с заднего сиденья один из автоматов, Стас с расстановкой проговорил: – Не уй-дет!
Гуров вырулил за пределы ореховской околицы и почти сразу же свернул влево. Они поехали по полям, где-то засеянным злаками, где-то – поросшим бурьяном. Перемахнув по плотинке с глубоченными колеями через безвестную болотистую речушку, несколько километров двигались вдоль лесополосы, потом спустились в балку, откуда еле выбрались по противоположному, запредельно крутому склону и, сориентировавшись на местности, вскоре вышли на вдрызг разбитую колею, которая вела к межрайонной трассе.
– А это точно та самая дорога, по которой мы выйдем к перекрестку с памятником? – озадачился Станислав, напряженно вглядываясь в дальние перелески, за которыми и пролегала трасса.
– Вроде бы да… – руля по грунтовке, откликнулся Гуров. – Во всяком случае, я ориентируюсь вон по тем большим осокорям, виднеющимся слева. Каких-то других дорог, тем более с насыпью, тут я не вижу. Значит, верной дорогой идем, товарищи! – изобразил он рукой характерный жест вождя мирового пролетариата.
Вскоре они выехали на невысокий, плоский грейдер. С полчаса простояв в ожидании нужного момента, Лев наконец дал газу, и машина, дрогнув, как застоявшийся конь, помчалась по грейдеру в сторону трассы.
– Автомат на изготовку! – лавируя между выбоинами, негромко сказал он, и менее чем через минуту автомобиль вылетел на асфальт.
За пару секунд до этого, проезжая через придорожную лесополосу, опера успели заметить замаскированную в чаще синюю легковушку и двоих парней с помповыми ружьями, которые, таясь в зарослях от проезжающих по шоссе, ошалело воззрились в их сторону. А на самой дороге с правой стороны, напротив жестяного памятника, установленного в кювете, черная «бэха» – судя по всему, машина Буксира, и чуть поодаль – белый японский внедорожник. Именно в этот момент и наступило ровно восемь вечера. На мгновение притормозив на осевой (благо в этот момент на шоссе проезжающего транспорта не было), Гуров снова дал газу, и «Пежо» резко ринулся вперед, сопровождаемый растерянными хлопками выстрелов, доносящихся сзади.
