– Кто-нибудь знает, что там произошло? – спросила я.
– Когда началась паника и все бросились прочь из зала, мы с Маркусом оказались один на один с бандитами, – поведал мне Нельсон, – Я заметил, как Хайд выхватил пистолет из пиджака, и понял, что он сейчас попытается застрелить Маркуса. Я хотел загородить мистера Лесснера собой, но один из громил, что был с Альфредом, вырубил меня. Я пришёл в себя, увидел, как Маркус лежал в луже собственной крови, и молниеносно бросился за помощью.
– Ты настоящий герой, Кен, – восхитилась Марта – главная сплетница «Графита», с которой раньше в паре работал Стивен.
Изобразив на лице вселенскую печаль, Нельсон положил мне руку на плечо, – Если бы ты знала, как мне жаль, что я не смог защитить твоего отца.
Меня затошнило от его притворства, и я быстро проговорила, – Мне тоже жаль, что ты не словил пулю вместо него.
Кен переменился в лице, однако, прежде чем успел ответить, миссис Пэдди встала между нами и сказала:
– Маркусу задело лёгкое – это опасно, но не смертельно. Самое главное, он будет жить, и всё снова станет как прежде. Хочешь кофе или ещё чего-нибудь, милая? Впереди нас ждёт долгая ночь.
– Вам необязательно оставаться, – ответила я.
– Нет, что ты, это даже не обсуждается, – дрожащим, но твёрдым голосом произнесла женщина, – Я пробуду здесь столько, сколько потребуется.
После десяти вечера к нам вышел врач и сообщил, что операция прошла успешно и Маркус Лесснер постепенно приходит в себя. Сотрудники стали расходиться, остались только мы с миссис Пэдди, Нельсон и Марта ждать, когда отец придёт в сознание и нам разрешат проведать его. Однако вскоре выяснилось, что к нему пускали только родственников, и Кен с Мартой, заявив, что мистер Лесснер будет явно недоволен, если утром «Графит» не продолжит работу в штатном режиме, отправились по домам. Часы сменяли друг друга. Миссис Пэдди спала, а я сидела, тупо уставившись в потолок, и раз за разом прокручивала в голове разговор с Рэем. Я не хотела думать о нём, даже запрещала себе, и всё равно неизбежно возвращалась мыслями к нему. Это была своеобразная форма мазохизма, но мне почему-то становилось легче от этой боли.
– Вы дочь Маркуса Лесснера? – раздался надо мной женский голос.
Вернувшись к реальности, я увидела перед собой медсестру и кивнула.
– Ваш отец пришёл в сознание, можете его проведать.
В послеоперационной палате было прохладно и отталкивающе пахло медикаментами. На прикроватном столике стояла лампа, освещая часть помещения. За незашторенным окном первые лучи солнца озарили крыши зданий на противоположной стороне улицы. Медсестра предупредила, что мистер Лесснер ещё слишком слаб, поэтому лучше не перетруждать его общением, после чего удалилась, оставив нас наедине.
– Санни, – прохрипел отец, – Ты не улетела.
– Не могла же я оставить тебя одного, – я села на стул у койки.
– Ты в порядке?
– Да, – соврала я и добавила, чтобы успокоить его, – Преступники мне ничего не сделали.
– Когда я отправлял вас с Джерри на встречу с Гилсоном, я не знал, что… – отец замолчал и продолжил спустя несколько секунд, – …Иначе, клянусь богом, я бы никогда не позволил вам поехать туда.
– Я знаю, пап.
– Но это ещё не всё. Есть кое-что, о чём я тебе не рассказывал, никому не рассказывал… – он говорил медленно, через силу, – Причина, по которой я поступил так с Гилсоном…
– Мне известно о том, что он хотел выкупить «Графит», шантажировал тебя и угрожал нашей семье, – я взяла его руку и крепко сжала в своей, – Это уже неважно. Всё закончилось. Гилсон мёртв, и Альфред тоже, их больше нет. Джерри отомщён. И нам ничего не угрожает.
Отец закивал и, положив голову на подушку, прикрыл глаза. Воцарилась тишина, которую я вскоре нарушила вопросом:
– Это ведь ты вставил в презентацию видеозапись с убийством Гилсона?
– Да.
– Но… кто дал тебе видео?
Отец открыл глаза, – Как кто? Ты.
Услышав ответ, я заподозрила, что медленно и неизбежно начинаю терять рассудок.
– Ты прислала мне флешку в виде робота из «Футурамы». Разве нет? – отец озадаченно посмотрел на меня.
– Точно, – я стукнула себя по лбу, – И как я могла забыть.
Отец не поверил ни на грамм, однако, прежде чем успел что-либо сказать, дверь в палату отворилась и на пороге возникла самая дорогая женщина в моей жизни.
– Мама, – я вскочила и бросилась в её объятия.
– Солнышко моё, – прошептала она, покрывая моё лицо поцелуями, – Я прилетела сразу, как узнала. Даже представить не могу, что вам пришлось пережить. Хвала небесам, что вы оба живы. Я так испугалась! – не отпуская моей руки, она подошла к койке и коснулась плеча отца, – Как ты, Маркус?
– Неужто только огнестрельное ранение поспособствовало тому, что впервые за десять лет ты снова начала разговаривать со мной? – попытался улыбнуться тот.
– Ты в порядке, – мама закатила глаза и села на край койки, – Что говорят врачи?
– Жить буду.
– Надеюсь, вы расскажете мне, что произошло в «Графите»?
– Обязательно, только потом. Папе сейчас необходим отдых, – ответила я, – Да и мне, честно говоря, тоже.
С тех пор как родители развелись, даже не помню, когда мы в последний собирались вот так, все вместе. И я бы радовалась воссоединению семьи, но при иных обстоятельствах. Мама сказала, что присмотрит за отцом, а я тем временем могу поехать домой и отдохнуть. Я не стала отказываться. Попрощалась с миссис Пэдди, ждущей в коридоре, спустилась и в холле первого этажа наткнулась на Тома:
– Да вы издеваетесь…
– И тебе доброе утро, Санни Лесснер, – ответил он, – Проедем в участок.
– Это ещё зачем?
– Для дачи показаний. Или ты забыла, что до сих пор являешься единственным свидетелем по данному делу?
– Я ничего не помню, ничего не знаю, и вообще у меня амнезия, так что оставьте меня в покое, – я направилась к выходу.
– А ведь я могу и арестовать тебя, – кинул мне вслед агент, – Сопротивление полиции, незаконное использование оружия, пособничество преступнику. Минимум десять офицеров видели, как прошлой ночью ты палила из пистолета, боролась с полицейскими и всячески мешала задержанию Рэя Кензи.
В столь ранний час работа в полицейском участке шла полным ходом. Даже капитан Питерс оказался на месте. На его лице виднелись свежие швы – последствия той аварии, когда его выбросило через лобовое стекло.
– Рад снова видеть вас, мисс Лесснер, – он поднялся из-за стола и жестом предложил мне занять свободный стул.
Я молча села перед ним, Том встал у окна позади капитана.
– Сожалею насчёт вашего отца, – добавил Питерс.
– Почему полиция не появилась раньше? Я же ещё по телефону вам всё объяснила насчёт Хайда.
– По правде говоря, мне не удалось разобрать и малую часть того, что вы сообщили во время нашего телефонного разговора.
– Тогда как полиция оказалась в здании «Графита»?
– Можешь сказать спасибо Рэю Кензи, – вмешался Том, – Он предупредил нас, что после продажи издания Хайд попытается убить тебя.
– Удивительно, что вы поверили преступнику.
– Я бы поступил иначе, если б знал, что этот сукин сын воспользуется общей суматохой и сбежит.
Питерс выпрямился и сцепил руки в замок, – Если у вас больше нет вопросов, нам бы хотелось услышать вашу версию событий.
– Мне не очень приятно вспоминать об этом.
– Понимаю, мисс Лесснер, но это вынужденная мера. Чем больше полезных сведений вы нам дадите, тем быстрее мы приблизимся к тому моменту, когда люди, причинившие вам и вашему отцу столько боли, окажутся за решёткой. Что вы делали после того, как началась паника?
Выдохнув, я проговорила, – Все ломанулись из зала в сторону лестницы. В общем потоке я добралась до холла первого этажа. Увидела Тома, окликнула его, но он меня не услышал. Попыталась выбраться из здания и сообщить кому-нибудь из полицейских, что мой отец остался наверху с бандитами. Когда же мне это удалось, выяснилось, что Хайд уже стрелял в моего отца.
