Не успел он присесть на ближайшую скамейку, как рация запищала.
– Есть что-нибудь? – электронный голос Лапейр из динамика своей монотонностью напоминал робота.
– Газеты развезут по домам не раньше пяти утра. Так что пару часов нам придется здесь убить.
– Может, сами пороем? – спросила Лапейр.
– Я уже обошел периметр. Свежевскопанной земли не заметил. – Он отпустил кнопку, и рация щелкнула.
В ответ молчание, а потом вопрос:
– Ну и что?
– А то, что, если наш таинственный предсказатель и правда зарыл здесь деньги, мы бы увидели, где он копал.
– Вдруг деньги уже были тут? – предположила Лапейр.
– Прямо сейчас ты мне призналась в двух вещах. Во-первых, ты поверила газетчику Фриндли, что перед нами сумасшедший гений, способный за короткое время организовать сразу несколько преступлений. И во-вторых, спланировал он эти преступления заранее и много недель назад закопал в парке четверть миллиона долларов. Без какой-либо видимой причины.
– И все же, вопреки всей логике, не стоит ли проверить? Что если мир не так прост, как кажется, и клад прямо у нас под ногами…
– Как он там оказался? – спросил Лесли.
– Да хоть пираты оставили сто лет назад. Какая разница? – Лапейр вроде шутила, но звучала абсолютно искренне. А следующую фразу она произнесла уже совсем серьезно. – Что мы теряем?
– В худшем случае – полицейские значки.
– Мне очень нравится моя работа, – сказала Лапейр. – Но знаешь, что бы мне понравилось еще больше?
– Четверть миллиона долларов?
– Так точно. Как давно ты служишь, Лесли?
– Семнадцать лет.
– Ты когда-нибудь сталкивался с чем-то подобным?
– Нет. – Лесли задумался. – Ну, может, разок. Пятнадцать лет назад был один тип по имени Джек Мадригал. Грозился весь Сан-Диего на колени поставить. Склеивал послания из газетных вырезок и отправлял в «Реджистер», обещая убить конкретных высокопоставленных городских чиновников. Даже на меня у него зуб имелся. В каком-то смысле очень киношная история.
– Что ему было нужно?
– Мы так никогда и не узнали. В конце концов он поджег пустую библиотеку. И на следующий день мы его поймали. Благодаря этому делу, в том числе, меня и повысили до детектива. В газете написали, что месяцем ранее его выселили из дома. Городские власти планировали построить там школу. Или что-то в этом роде.
Лапейр промолчала. Несколько минут Лесли барабанил пальцами по подлокотнику скамейки. Вдруг его осенило. Он снова взял рацию и спросил: «Лапейр, а ты ведь копаешь, да?» На другом конце повисла тишина. Он снова спросил: «Лапейр, ты сейчас копаешь?»
И снова ему никто не ответил. Лесли почувствовал, как глубоко в груди у него разгорается тревога. Он поднес рацию прямо к губам. «Лапейр, ты чего там удумала? Если немедленно не ответишь, я решу, что с тобой что-то случилось. И если окажусь не прав, разжалую обратно так быстро, что и моргнуть не успеешь!»
Снова долгое молчание, после которого Лапейр все же ответила: «Я не копала. Не совсем. Так, землю потыкала немного».
Дышала она сбивчиво – видимо, оттого, что выколупывала кирпичи и «тыкала землю».
– Все, Лапейр, тишина в эфире!
Следующие несколько минут Лесли глядел вниз на шоссе. Он поражался тому, что в каждой проезжающей мимо машине сидят люди, которым очень нужно прямо сейчас куда-то попасть. От этого вида то и дело подкатывала хандра, свойственная всем копам, которые служат чересчур долго. Лесли любил помечтать об идеальном обществе, где почти не будет законов, а действия людей обретут согласованность, и тогда появится слабая надежда, что все наконец заживут в мире.
Он понаблюдал еще какое-то время, а затем снова обошел вокруг креста.
* * *
Первый человек появился ровно в четверть шестого утра. Это был мужчина чуть старше тридцати. Он уверенным шагом шел к кресту, за спиной у него висел металлодетектор, а на плече лежала длинная ржавая лопата. Отсчитав от креста шесть футов на восток, он воткнул лопату в землю. Ровно через шестьдесят секунд после него появилась юная парочка – девушка была все еще в пижаме. В руках они держали садовую лопатку и мастерок. Через тридцать секунд в запрещенном для парковки месте остановилась машина, из которой вылезла раскрасневшаяся домохозяйка в бигуди. В левой руке у нее была короткая лопатка. После прибытия шестой, седьмой и восьмой машины Лесли по рации запросил поддержку и вызвал на подмогу Лапейр. К тому моменту, как Лапейр добралась до вершины холма, вокруг креста собрались еще двадцать шесть автомобилей и примерно две сотни человек с разного рода металлическими инструментами.
– Ближе никто не подходит, – приказал Лесли. – С раскопками на сегодня закончено.
Молодая пара в пижамах не обратила на него никакого внимания, и парень вонзил лопатку глубоко в землю. Один за другим остальные последовали его примеру.
– Мы можем стрелять по ним за то, что они копают? – поинтересовалась Лапейр.
– Я даже не уверен, что они нарушают закон, – ответил Лесли.
Спустя несколько минут прикатил первый патрульный фургон. Оттуда вылез один из новеньких по имени Джеффрис.
При виде людского сборища у Джеффриса округлились глаза.
– Детектив Консорт, что здесь происходит?
– Возьми ленту. Оцепи все от того большого дуба через дорогу и до этой стены. Лапейр, возьми рацию и попроси блокировать подъездную дорогу. Парк мы закрываем. Совсем от гостей не избавимся, но так точно будет лучше.
Лесли и новенький встали под крестом плечом к плечу.
– Делай как я, – скомандовал Лесли, после чего обратился к сборищу: – От имени полиции Сан-Диего приказываю вам немедленно прекратить раскопки и воздержаться от них в дальнейшем.
Два десятка людей остановились. Остальные же полностью проигнорировали указания: одни буркнули что-то себе под нос, а другие неодобрительно загудели. Джеффрис обернул ленту вокруг дуба, протянул ее через дорогу и накрепко привязал к скамейке, где недавно сидел Лесли. Но спустя пару минут люди уже вовсю пролезали под лентой, перешагивали через нее или же просто обходили. Копали они все яростней.
Все старались отыскать какой-нибудь нетронутый клочок земли. Периметр раскопок ширился с каждым ударом лопаты. Отец с сыном добрались до пластмассового ограждения с конусом, обозначавшим ремонтные работы. Отец отодвинул конус в сторону и обнаружил под ним свежую землю.
Ее заметил стоявший рядом человек в беспроводных наушниках и тут же заорал: «Там свежая земля!»
– Идиоты, идиоты, – пробормотал Лесли. – Джеффрис, тащи сюда мегафон. У меня в багажнике. Хотя нет. За мегафоном схожу я, а ты тащи дробовик.
К тому моменту, как в руках у Лесли оказались мегафон и дробовик, к месту со свежей землей было уже не подступиться.
Лесли включил сирену: кто-то отошел в сторонку, но остальные продолжали напирать, надеясь подобраться как можно ближе к заветному клочку земли; по людскому морю то и дело пробегали небольшие волны и, ударяясь о край, откатывались назад. Лесли подумал о мальчике, который оказался вместе с папой прямо в центре водоворота, и выстрелил в воздух. Импровизированные раскопки тут же остановились, галдеж стих, эхо от выстрела затихало в абсолютной тишине. Лесли поднял громкоговоритель и отчетливо произнес: «С раскопками на сегодня все. Здесь нет никаких денег. Газета врет. Каждый, кто не успеет покинуть территорию парка через десять минут, будет задержан и обвинен в воспрепятствовании работе полиции».
– Ублюдочные копы хотят себе все захапать, – раздался вопль.
– Теперь у вас девять минут, – сказал Лесли.
Многие продолжили копать в надежде напоследок все же услышать стук лопаты о ржавый металл или чемодан и покончить навсегда со своими финансовыми невзгодами.
Лесли заметил, что на скамейке стоит человек с заклеенным глазом. Человек сделал фото, потом опустил камеру и быстро записал что-то в блокнот. Встретившись взглядом с Лесли, он продемонстрировал пресс-карту. «Сан-Диего Реджистер». С этой газеты весь бардак и начался. Странно, что они не прислали сюда паренька, который написал первый материал. Интересно, как там Бобби Фриндли?
