И новый смазанный пистолет.
А на шее новый кулон.
Линнея рассказывает мужу, что с Рио в Нью-Мексико случилось нечто серьезное и у нее на все про все три часа, а то и меньше. Дэну непонятно, зачем она вообще примчалась домой.
Причин две, но главная лишь одна.
Линнея обещала Рио.
Супруги уходят в кабинет Дэна в подвале, чтобы побеседовать тет-а-тет. Линнея падает в кресло возле стола, а муж приваливается плечом к книжному шкафу.
Она какое-то время молчит, перебирая на столе забытые школьные бумаги дочки – доклады, с которыми помогал Дэн, удачно пройденные тесты, которыми можно гордиться… Линнея ни один не помнит и даже не помнит, чтобы муж о них говорил. Некоторые были сделаны еще до ее лечения в Грейси-Сквер, а другие – после.
– Я фиговая мать, – констатирует Линнея.
– Ты не фиговая, ты просто запуталась. – Дэн находит одну из ненужных табуреток, не подошедших к кухонному гарнитуру, подтаскивает к столу и садится рядом с Линнеей. – К счастью, жена из тебя вышла хорошая, – улыбается Дэн. – Так что там с Рио?
Она неохотно начинает. То и дело замолкает, а потом говорит снова. Как на дальнем кемпинге в Нью-Мексико на Рио напал серийник, за которым они гонялись, как она видела все собственными глазами, сидя в машине в пятидесяти ярдах и прячась от ночной грозы. Как оцепенела, перепугалась, ощутила себя беспомощной, а когда наконец вышла из ступора, преступник уже сбежал.
Как Рио едва не умер у нее на глазах, а она до сих пор не в состоянии объяснить, как сумела остаться целой и невредимой.
– Хорошо еще, что у Швайгера в ноутбуке и в финансовых документах, которые он нам выдал, оказались маячки, – вздыхает Линнея. – Он выслал к нам команду и, наверное, спас Рио жизнь, пока я сидела сложа руки.
Швайгер взбесился, узнав, что они не остались вместе с криминалистами в доме Конроя, а опять сбежали вдвоем восвояси, но Линнея напомнила, что именно о такой свободе они и договаривались.
– Не вини себя.
– Не могу не винить. Рио сейчас в больнице в Тусоне, Дэн.
– Он поймет.
– Да, он всегда понимает. Рио уже второй раз попадает в больницу из-за меня. Я устала, что люди, которых я люблю, вынуждены постоянно понимать мои проблемы. – Она твердо смотрит на мужа. – Нужно быть невероятно понимающим человеком, чтобы со мной общаться.
– Уж мне ли не знать, – соглашается тот и привычно улыбается – еще один памятный момент, за который можно уцепиться, хотя сейчас она теребит висящий у горла кулон. Главное, что не трогает чертовы шрамы.
– У вас ведь не соревнование, кому больше швов наложат, – морщится Дэн и замолкает в нерешительности. – Вы уже подбираетесь к самому концу? Поэтому ты здесь, дома?
– Мы были чертовски близко, Дэн. – Линнея опять теребит кулон Тассы Линскотт. – Но до конца еще далеко. Пока далеко. Мне еще надо кое-что сделать.
– Значит, на Восток ты вернулась не для того, чтобы повидаться со мной и девочками.
– Не для того.
Линнея знает, что ранит мужа, однако не видит смысла ему врать. Она и раньше ему не лгала, разве что замалчивала некоторые подробности старых дел, и особенно последнего.
– Не может такого быть, чтобы ваш подозреваемый сбежал из кемпинга, не оставив никаких следов, никакой зацепки для ФБР, – будничным тоном говорит Дэн. – Он совершил ошибку, напав на Рио.
– Он хорошенько просчитал шансы и рискнул. Не знаю почему.
– В СМИ мусолят все его прегрешения. Он увидел твое лицо и понял, кого настроил против себя.
Линнея горько усмехается.
– Ты же сама всегда говоришь, что не до конца понимаешь мотивов убийц, – напоминает муж.
– Мотивов не понимаю, но действия просчитать могу. Они обычно предсказуемы.
Дэн пожимает плечами.
– Лин, ты великолепна. Правда. И все же не бог. Никто не способен точно предсказать будущее, даже ты. А кто говорит, что может, тот врет.
– Нам в помощь дали новый алгоритм: ФБР придумало ИИ, который анализирует преступления. Это… просто нечто. С такими технологиями я останусь без работы.
– Да ты и так в отставке, – напоминает муж. – А что за алгоритм? Хрустальный шар?
– Хитрый ноутбук. Он и вправду волшебный.
– А он предупредил, что на вас с Рио нападут?
Линнея складывает школьные работы дочерей в аккуратные стопки.
– Нет.
– Ну если даже хрустальный шар не смог такое предсказать, чего ты хочешь от самой себя?
Она долго сидит молча, ровняя стопки бумаг, чтобы ни одна ни торчала.
– Мы подобрались очень близко, Дэн. Я наконец-то увидела… машину, на которой он ездит, и как он…
– Тогда вперед, – командует Дэн, вставая с табуретки. – Найди его. – Поднимает Линнею из кресла и заключает в крепкие объятия, щекоча ее бородой. – Только пообещай, что когда опять окажешься с ним лицом к лицу, то сделаешь все, лишь бы он не навредил ни тебе, ни Рио, ни кому-либо еще. Больше я тебя ни о чем не прошу. Сделай свою работу – и возвращайся домой.
Сначала Линнея надеется, что муж не почувствует ее слез, а потом – наоборот.
– Может, разбудить девочек? Всего на минутку? – предлагает он.
– Нет. Повидаюсь с ними, когда вернусь. Когда все закончится. Обещаю.
– Ладно, договорились. – Дэн целует ее в висок. – Куда ты теперь?
Она лишь притягивает его к себе поближе.
Глава 48
НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА
Руби знает, что шпионить нехорошо.
Вот и не скрывается, хотя мама научила прятаться поглубже в шкаф или под кровать. Показала все хорошие способы сделаться маленькой и почти невидимой.
А еще Руби знает, как звучат гнев и страх. Пусть она и не до конца понимает, что происходит, но слышит в голосе мистера Люка и то и другое – тот наматывает круги вокруг трейлера, о чем-то жарко споря с мамой по телефону.
Они ругаются не из-за тети Беллы, которая лежит в огромной белой больнице в городе, а из-за маминого друга, мистера Стивена. И раз мистер Люк вышел на улицу, чтобы поссориться с мамой, значит, не хочет, чтобы Руби его слышала.
Мама сказала бы: «Это взрослые дела, пчелка».
Но мистер Стивен со всеми своими цветами, книжками и мигающими огоньками в трейлере – он и друг Руби. Она не может объяснить, но чувствует, как в сердце вонзается шип и хочется плакать – а плакать она ненавидит. С мистером Стивеном явно что-то случилось – это и ее дело, поэтому она не хочет ждать, пока мистер Люк или мама расскажут ей правду, если вообще расскажут.
Врать, кстати, тоже нехорошо – в длинном списке вещей, которых Руби уж точно нельзя делать, ложь даже хуже, чем шпионаж и подглядывание.
По крайней мере, шпионить и подглядывать можно в шутку, понарошку: например, иногда Руби прокрадывается ночью в мамину комнату. Красться – вот как мама это назвала, когда, бросив папу в Техасе, в первый раз показала девочке, как прятаться и незаметно исчезать.
Сейчас сыграем в игру, пчелка. Будет весело!
* * *
Руби выскальзывает из трейлера через заднюю дверь, оставляя Чили с любимыми вкусняшками и старой плюшевой игрушкой – маленьким дракончиком; собака скоро заскучает, начнет искать девочку и гавкать. У той всего пара минут, поэтому она приседает на корточки у стены автодома, не забывая выискивать змей, как учили мистер Уэйлен и тетя Белла, а затем быстро ползет по-пластунски к углу, за которым расхаживает взад-вперед мистер Люк.
Руби видит на песке его тень: та уменьшается, а потом растет, словно сказочный великан, и девочка нервно отшатывается, прижимаясь к теплому ржавому металлу в надежде, что не выдаст себя.
Сейчас сыграем в игру, пчелка.
Руби не до конца понимает, о чем он говорит с мамой, однако внимательно прислушивается, сдвинув брови и ловя каждое слово, прокручивая его в голове – даже если это слово незнакомое.
Взрыв… пожар…
Стивен Чао…
– Баллоны с пропаном, Энди. Все, которые стояли у трейлера. Рядом с теплицей, или что это такое было… Они взорвались. Несчастный случай…
