— Вам знакомо имя Зико Слэйд?
— Что-то слышал в таблоидах. Профессиональный гольфист, который опустился на дно? Наркотики, насилие, секс-торговля?
— На самом деле, теннис. Огромный талант. Десять-двенадцать лет назад он дошел до финалов всех крупных турниров. Красивый, обаятельный, притягательный. У него была харизма звезды. Он быстро стал частью мира спорта и знаменитостей, а также мира искусства, моды и денег. Вскоре он стал поставщиком наркотиков для богатых и знаменитых. Ходили слухи об отмывании денег, диких оргиях и несовершеннолетних девочках. Хотя он оставил всё это позади и стал другим человеком, отвратительная репутация остаётся и влечёт новые обвинения.
— Как убийство Ленни Лермана?
— Прокурор собрал убедительные доказательства — мотив, возможность — всё было предельно ясно. Присяжные потратили меньше часа, чтобы признать Зико виновным — по слухам, это почти рекорд для дела о тяжком убийстве. Судья задавал вопросы каждому отдельно, виновен, виновен, виновен — двенадцать раз. Он только что начал отбывать пожизненное наказание в Аттике.
Эмма замолчала, не сводя взгляда с Гурни.
— Вы же не просто проехали всю дорогу из Аттики, чтобы рассказать мне эту историю, — сказал Гурни. — Что-то здесь не так?
— Я хочу, чтобы вы раскрыли убийство Ленни Лермана.
— Но, похоже, это уже было сделано.
— Человек, которого осудили, на самом деле невиновен.
— Невиновен? Вы имеете в виду Зико Слэйда, о котором только что говорили?
— Таким он был когда-то, но перестал им быть за два года до убийства Лермана.
Зловещий шорох ветра в дымоходе нарастал.
— Как это понимать — тем человеком, которым он перестал быть?
— Три года назад женщина-наркоманка ударила его ледорубом, повредив сердце и аорту. Он провел девять дней в реанимации, стоя лицом к лицу со смертью. В этом состоянии он увидел обломки своей жизни по-новому. Это видение преобразило его.
— Откуда ты это знаешь?
— Когда его выписали, это видение оставалось с ним. Он четко осознавал своё прошлое, но не понимал, что с ним делать. Он стремился понять, кем он мог бы быть — кем он должен быть. В такие моменты иногда возникает вмешательство Вселенной. Устанавливаются связи. Кто-то познакомил его с тем, кто привел его ко мне.
— Вы стали его психотерапевтом?
— Этот термин не совсем точен. Он создает ложное представление о том, что я делаю.
Мадлен подошла с подносом, на котором были две чашки чая, свежие булочки, маленькая миска с джемом, ложки и нож для масла. Она поставила его на низкий журнальный столик и отошла.
— Ты не сядешь с нами? — спросила Эмма.
— Когда речь заходит об убийствах, я предпочла бы…
Вдруг раздался громкий удар по стеклу одной из французских дверей. Мадлен вздрогнула, поспешила к двери, посмотрела на камни на патио и облегченно вздохнула.
— Иногда птицы влетают в стекло. Порой удар такой сильный, что ожидаешь увидеть на земле маленькое тело. Но тот, кто только что столкнулся с дверью, успел улететь.
После короткой паузы Гурни спросил Эмму:
— Какой термин вы предпочли бы вместо «терапевта»?
— Никакой. Я просто слушаю и комментирую. Я не беру плату.
— И ваши беседы с Зико Слэйдом за два года между его практически смертельным инцидентом и убийством Лермана убедили вас в том, что изменения в его характере были настолько значительными, что он не мог совершить то, в чем его обвиняют?
— Да.
— Когда ему огласили приговор?
— Всего неделю назад.
— Вы говорили с ним с тех пор?
— В последний раз сегодня утром.
— У него был квалифицированный адвокат?
— Маркус Торн.
Гурни был поражён.
— Знаменитое имя. Неудивительно, что это обошлось в круглую сумму.
— У Зико есть средства.
— Вы обсуждали с Торном возможность апелляции?
— Он считает, что это бесперспективное дело.
— Тем не менее, вы не сомневаетесь в невиновности Слэйда?
— Ни капли.
Гурни отпил чай и внимательно взглянул на нее. Непоколебимая уверенность, которая, казалось, противоречила имеющимся фактам, не была редкостью. Это часто наблюдается у эгоистов, эмоционально нестабильных и глубоко невежественных людей.
Эмма Мартин была совершенно другой.
Он откашлялся.
— Итак, что вы хотите, чтобы я сделал?
— Найдите факты, доказывающие его невиновность.
— А если факты укажут на его вину?
Она слегка улыбнулась.
— Зико был повержен судебной системой, которая больше заботилась о вынесении обвинительного приговора, чем о раскрытии истины. Я уверена, вы сможете найти факты, которые его оправдают.
Она сделала паузу.
— Знаю, вы скептически относитесь к моему пониманию характера Зико. Позвольте мне добавить более прозаичное наблюдение: он слишком умен, чтобы совершить такой глупый поступок.
— Что в этом глупого?
— Согласно прокурору, Ленни Лерман шантажировал его, ссылаясь на какую-то темную тайну из его прошлого. Зико убил Лермана, вместо того чтобы удовлетворить его финансовые требования.
Гурни пожал плечами.
— Довольно распространенное решение.
— В общем-то, да, но не в деталях. Прокурор утверждает, что, когда Лерман пришел в поместье Зико, Зико напал на него, оттащил тело к неглубокой яме, заранее подготовленной в сосновом лесу рядом с домиком, отрубил ему голову топором и секатором отрезал пальцы — якобы для затруднения опознания тела — засыпал тело землей, оставил свои отпечатки пальцев на ручке топора, ДНК на сигарете у могилы и совершил все остальные возможные действия, которые впоследствии привели к его обвинению. Позже тело, с несколькими обглоданными частями, было обнаружено…
Звук упавшей тарелки в раковине привлек внимание Гурни к кухне, где он увидел, как Мадлен поспешила из комнаты.
Эмма выглядела смущенной.
— Извините. Мне не следовало быть такой откровенной.
— Не ваша вина. Дело в Харроу-Хилл имело долгосрочные последствия.
— Конечно. Должно быть, это было травматично для вас обоих.
Гурни кивнул.
— Продолжайте, пожалуйста.
Она посмотрела на него с малым беспокойством, прежде чем продолжить.
— Я только хотела сказать, что у Зико есть финансовые возможности, чтобы справиться с шантажом другими способами. Он никогда бы не сделал того, что утверждает прокурор.
— Умные люди иногда делают глупости под давлением.
— Допустим, вы решили убить кого-то, кто пришёл к вам в гости. Вы бы выкопали неглубокую яму возле курятника и закопали тело под несколькими дюймами земли, где его наверняка вскоре обнаружат койоты и стервятники? Вы не были бы таким наивным, Дэвид, и Зико тоже.
Её пристальный взгляд был сфокусирован на Гурни. В волосах играли крошечные капельки воды — сверкающие остатки растаявшего снега.
3
Два часа спустя Гурни и Мадлен молча доедали оставшийся с предыдущего вечера феттучини болоньезе. Между ними витал разговор Гурни с Эммой и эмоциональная реакция Мадлен на него.
Наконец, Мадлен отложила вилку, сдвинула тарелку к центру стола и произнесла подчеркнуто нейтральным тоном:
— Каковы ваши планы?
— Она хочет, чтобы я пересмотрел дело об убийстве, по которому уже вынесен окончательный вердикт — дело настолько серьёзное, что присяжные без колебаний вынесли обвинительный приговор, несмотря на наличие у обвиняемого первоклассного защитника.
— Ты не в первый раз сталкиваешься с такой задачей.
— Но всегда существовало что-то очевидное, нестыковка, которую можно было бы использовать. Эмма не предлагает мне ничего подобного — лишь полное доверие к якобы исправившемуся мерзавцу.
— Ты хорошо замечаешь мелкие несоответствия, которые на первый взгляд незаметны.
— Так ты хочешь сказать, что мне стоит вмешаться?
— Я вовсе этого не имею в виду.
Он уставился на неё.
— Я в замешательстве. Ты пригласила Эмму Мартин. Ты только что сказала, что я справлюсь с её просьбами. Это звучит как…
