Он остановился у грядки со спаржей и размышлял: свет в сарае не привлек бы его внимания, если бы не был связан с происшествием, в котором фигурировала машина исправительного департамента. Для него это стало еще одним доказательством того, как наш мозг стремится уловить нечто общее между разрозненными и странными фактами.
Перед тем как войти в дом, он проверил кур, убедился, что у них достаточно еды и воды, и закрыл маленькую дверцу между курятником и загоном. Когда он наконец зашёл в дом, он ощутил особую атмосферу пустоты в отсутствие Мадлен. Её отсутствие подтверждала записка на дверце холодильника:
«Если ты забыл, я у Лиз на занятиях в поэтическом кружке. Ты уже звонил Кайлу насчёт Дня благодарения?»
Он решил связаться с Кайлом позже и приготовил себе омлет. Пока он ел, его мысли вновь и вновь возвращались к странной истории с Зико Слэйдом. Закончив еду, он убрал посуду и зашёл в кабинет, чтобы позвонить Эмме Мартин.
— Привет, Дэвид. — В её голосе не было удивления от звонка.
— Есть несколько вопросов, которые хочется обсудить. Я хотел бы получить доказательства, которые Кэм Страйкер предоставила Маркусу Торну во время предварительного расследования.
— Я дам знать Торну, что нужно поторопиться с вашим делом, что бы там ни случилось.
— Это не так уж срочно.
— Не согласна. Если есть шанс освободить Зико из заключения, время может сыграть решающую роль. Уверена, его сокамерники считают его избалованным героем, убившим нищего ради защиты своего богатства. Кто-то из них может захотеть отомстить.
После разговора с Эммой, Гурни заварил себе кофе и позвонил Кайлу.
Сработала голосовая почта, и он оставил сообщение: «Привет, Кайл. Это папа. Давно не виделись и не разговаривали по телефону. Мы с Мэдди хотели узнать, свободен ли ты на День благодарения. Было бы замечательно, если бы ты мог к нам присоединиться. Дай знать. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Люблю тебя».
Он поставил кофе на столик у французских дверей и попытался расслабиться, давая мыслям погрузиться в события дня. Из хаоса размышлений всплыла загадка с отрубленной головой и пальцами Лермана. Вопрос стоял не только в том, зачем их отрезали, но и что с ними сделали. Были ли они ликвидированы? Или убийца хранил их? Неосознанно он представил их в морозильнике в подвале какого-то безумца. Спустя два часа, осознав, что усталость мешает ему мыслить здраво, он решил отправиться спать.
16
На следующее утро он проснулся, чувствуя себя сонным и невыспавшимся. Десять минут в душевой сделали его немного лучше. Когда Дэйв побрился, оделся и дошел до кухни, он почти пришёл в норму.
Мадлен сидела за столом у французских дверей, ела хлопья с черникой и читала книгу о ракушках. Он приготовил себе аналогичное блюдо и присоединился к ней.
Она оторвалась от чтения.
— Ты в порядке?
— Конечно. А что?
— Ты всю ночь ворочался и бормотал. Что тебе снилось?
— Не знаю.
— Ты знаешь кого-нибудь по имени Сонни?
— Что я там наговорил?
— В основном какую-то чушь и отрывки предложений.
— Что-то помнишь?
Она отложила ложку.
— Ты упомянул могилу.
— Что именно я сказал?
— Ты что-то говорил о пальцах.
— И я произнес имя Сонни?
Она кивнула.
— С сердитым тоном, как будто обвинял его в чём-то. И ещё какое-то женское имя.
— Эдриен?
— Не уверена. Я была сонная. — Она вернулась к своей книге.
Дэйв доел хлопья, подошёл к кофеварке и приготовил двойной эспрессо. Поставив чашку на стол, он наклонил стул к стеклянным дверям.
Утреннее солнце выглядело как бледный диск в пасмурном небе. Белый иней покрывал тонкие стебли черноглазых хризантем и стручки молочая на нижнем пастбище. На кромке пруда появился тонкий лёд. Два стервятника — тёмные силуэты на фоне серого неба — медленно кружили над восточным хребтом.
Он не мог припомнить деталей своих тревожных снов, но помнил слова Эдриен о юристе страховой компании Говарде Мэнксе, который рассматривал дело под девизом «следуй за деньгами». Возможно, Сонни так жаждал получить деньги, что был способен убить отца, но организовать убийство с целью обвинения Зико Слэйда казалось маловероятным. Однако у Мэнкса могли быть собственные взгляды на дело, которые стоило выслушать.
Гурни принёс телефон в кабинет и набрал номер Эдриен Лерман.
Она мгновенно ответила, заметно обрадовавшись звонку, и дала адрес и номер Мэнкса, не интересуясь целью звонка.
Решив, что сейчас подходящее время для разговора, Гурни позвонил.
В телефонной трубке раздался голос с резкими нотками:
— Мэнкс.
— Мистер Мэнкс, меня зовут Гурни, я бывший детектив по расследованиям убийств из Нью-Йорка, и мне поручено расследовать дело об убийстве Ленни Лермана для обжалования приговора. Буду признателен, если сможем обсудить это.
Наступила заметная пауза.
— Как вас зовут?
— Дэвид Гурни.
— Ваш телефон?
Гурни назвал номер.
— Я перезвоню.
Звонок последовал через 35 минут.
— Обсудим дело? Можем встретиться у меня в офисе. Знаете, где кабинет?
— Адрес у меня есть.
— Сегодня в час дня, кабинет 201. Не опаздывайте, «Суперкоп».
Мэнкс, судя по всему, быстро проверил информацию и наткнулся на старую статью из New York Magazine. Похвалы за рекордное количество арестов по убийствам, сделанные полицией Нью-Йорка, часто смущали Гурни, который избегал публичности, но признавал, что это открывало ему двери.
Кабинет находился в современном малоэтажном здании бизнес-парка в пригороде Олбани. Окружающий ландшафт напоминал японский сад — гравий и крупные серые камни. Над входом висела табличка «Страховая компания NorthGuard».
После встречи с секретаршей с коралловой причёской, Гурни поднялся по металлической лестнице и постучал в дверь 201.
— Войдите! — прозвучал резкий голос.
В офисе царил неожиданный беспорядок — папки и разбросанные бумаги покрывали почти весь стол. Мужчина за столом излучал нервную энергию и указал на единственный пустой стул.
— Садитесь.
Гурни остался стоять.
— Если вам неудобно сегодня…
— Другого времени не будет, — перебил Мэнкс, быстро перебирая бумаги в ящике.
Гурни сел, оглядев комнату. На стене висели увеличенные фотографии — «трофеи», как пояснил Мэнкс. Он выслеживал мошенников со страховками и «вешал их головы на стену».
— Мошенники со страховками — их становится всё больше, — говорил Мэнкс. — Это признак упадка общества: воровские термиты, которые не считают преступлением то, что делают.
Он постучал пальцами по столу, ожидая реакции, а затем сменил тему:
— Что вы знаете о деле Лермана, чего не знаю я?
— Думаю, вы знаете гораздо больше. У меня лишь вопросы.
— Какие?
— Верите, что Зико Слэйд убил Ленни Лермана?
Мэнкс сузил глаза:
— Убеждения мало значат.
— Но если бы пришлось ставить деньги на кон?
Мэнкс выглядел расстроенным:
— У меня два мнения. В деле арбитража я придерживался позиции, что Лерман был убит, пытаясь шантажировать Слэйда — надеясь освободиться от выплаты страховки по 13-му пункту, который не действует, если смерть вызвана тяжким преступлением. Но арбитр вынес решение в пользу бенефициаров.
— Почему?
— Потому что доказательств вымогательства во время роковой встречи было недостаточно, по словам арбитра.
— Вы сказали, что у вас есть разные мнения по виновности Слэйда. Значит, вы подозреваете кого-то другого?
Мэнкс наклонился вперёд, и сказал с напором:
— Я человек, который «идёт за деньгами». Это надёжный принцип. И он указывает на Сонни Лермана — у него был финансовый мотив и ненависть к отцу.
— Откуда вы это узнали?
— Его сестра отличается крайней прямолинейностью. Она готова ответить на любой вопрос, не утаивая деталей. Это либо следствие её искренности, либо наличие определённых психологических особенностей.
