Дон и Джери всегда находились немного поодаль, и результаты их трудов зависели от присяжных, судей или губернаторов. Они могли влиять на участь своих клиентов лишь в определенных пределах, потому что у них не было успокоительных или аппаратов ИВЛ. Все, что у них было, это слова.
Слова, которые могут подействовать.
Слова, которые могут подвести.
В большинстве своем ходатайства о помиловании рассматриваются в последние шесть месяцев срока полномочий губернатора, и счет у нас шел на дни. Тем летом мы поняли, что губернатор Маколифф подумывает об участии в президентских выборах 2020 года. Мы были как на иголках и гадали, как это может повлиять на его решение. Станет ли возможность участия в президентской гонке стимулом проявить милосердие или, напротив, заставит его быть консервативнее?
Весь год мы пребывали в неопределенности. Но теперь, после смерти Морва, у нас появились первые признаки того, к чему склоняется губернатор.
И ничего хорошего в этом не было.
Сюжет CNN вышел в эфир в конце августа 2017 года. Как я и опасалася, на выходе получился сенсационный медицинский детектив.
Вместо деликатного исследования особенностей болезни Хантингтона или печального рассказа об уязвимости человеческого мозга телеканал углубился в самые отталкивающие детали убийства. Вместо беспристрастного повествования о трагических событиях того вечера продюсеры программы сняли претенциозные инсценировки и показали увеличенные фрагменты шокирующих фотографий с места преступления. Программа в целом смотрелась как фильм ужасов. Безвкусный, пафосный и бессодержательный.
Даже то, что у Винса болезнь Хантингтона, появилось в сюжете только под самый конец. И несмотря на то, что в передаче показали, как Стив Бюи, наши юристы и я сам объясняли, что этот диагноз во многом объясняет случившееся, заканчивалась она утверждениями детектива Мартина о том, что Винс злонамеренный убийца и симулянт, который должен оставаться в тюрьме. Последнее слово осталось за ним.
Я был возмущен. Я чувствовал себя обманутым. А самое главное, я негодовал из-за Винса. Уже несколько лет мы знали, что детектив Мартин ошибся. Что ошиблись все, кто изображал Винса убийцей-социопатом, который обманывал всех вокруг, чтобы замести следы. А теперь детектив Мартин выступает по общенациональному телевидению и повторяет эти обвинения.
Я написал в CNN короткое гневное письмо, чтобы высказать мое сожаление по поводу их версии этой истории. Этот сюжет не качнет маятник в сторону справедливости, написал я. Это не имеет ничего общего с правозащитой. Они не потрудились сосредоточиться на том, что действительно важно.
Мне вежливо ответили, что сохраняли нейтральную позицию.
После этого началась самая настоящая гонка.
Мы молчали в ожидании сюжета CNN, который вышел боком. Поэтому в оставшиеся месяцы наши юристы решили сфокусироваться не столько на медийной активности, сколько на политическом давлении. Если нам нужно повлиять на решение губернатора, следует заручиться поддержкой других влиятельных политиков.
Я – простой сельский врач. У меня нет налаженных связей с лоббистами, политиками или влиятельными юристами, тем более в Вирджинии. Но через неделю после нашего семейного визита к Винсу в преддверии Дня благодарения я съездил на денек к моему приятелю Джею. Он больше десяти лет занимался адвокатской практикой, а потом удалился в свой коттедж на склоне Желтой горы, чтобы написать роман и посвятить себя делу защиты земельных и водных ресурсов. Джей из тех людей, кто знаком со всеми. Он играл в уличный баскетбол с Майклом Джорданом, выступал в Капитолии на тему федеральной земельной политики, ужинал с губернатором Северной Каролины и, кстати, помог мне с написанием эссе для поступления на медицинский факультет.
Поэтому, когда я сказал Джею, что пытаюсь подступиться к губернатору Северной Каролины, то без особого удивления услышал в ответ, что генеральный прокурор штата – его друг детства.
«Хороший парень. Наверное, сможет нам помочь», – сказал он.
Джей связал меня со своим другом, который рекомендовал меня главному юридическому советнику губернатора Уильяму Маккинни. Мой план состоял в том, чтобы позвонить ему до Рождества и объяснить, что нам нужно: официальное письмо губернатора Купера, в котором он заверит губернатора Маколиффа в том, что примет Винса Гилмера в Северной Каролине, где для него уже подобрано закрытое медицинское учреждение – больница Бротон.
Главному юристу губернатора Северной Каролины я дозванивался, стоя посреди кухни в халате, с кулинарным шприцем в одной руке и сотовым телефоном в другой. Перед семейным обедом в День благодарения на кухне царил хаос. Мы ждали к себе родителей Дейдре, а я забыл замариновать индейку, случайно заварил кофе без кофеина вместо обычного, сжег оладьи и полностью провалил все попытки заставить детей убраться в их комнатах перед приездом гостей.
Поэтому мне более чем хватало хлопот, когда в кармане халата зажужжал сотовый.
– Доктор Гилмер? Это Уильям Маккинни, – представились на другом конце провода.
Следующие двадцать минут я обрисовывал ситуацию и наше предложение. Старался быть кратким и любезным. А еще старался держаться подальше от лающего пса и не дать подгореть запеканке из батата.
– Разумеется, нам понадобится собственная юридическая экспертиза, а я должен буду побеседовать с адвокатом доктора Гилмера, – сказал Маккинни, когда я закончил. – Но, думаю, губернатор прислушается.
Он немного помолчал.
– Как часто вы с ним видитесь?
– Раз в пару месяцев, – ответил я. – Собственно, мы были у него на прошлой неделе. Всей семьей ездим к Винсу в ноябре, чтобы отпраздновать День благодарения вместе. Это стало традицией.
Я мысленно вернулся к прошлой неделе: вот Кай снова обыграл Винса в Uno, вот Лея дарит Винсу его портрет, который сама нарисовала, вот Дейдре прощается с Винсом, взяв его за руку. Все мы были в приподнятом настроении.
– В следующем году я уйду в отставку, вот тогда и соберемся все вместе на большущую индейку, – сказал Маккинни.
На кухню влетела Дейдре и с ужасом воззрилась на этот бардак. За считаные секунды она ликвидировала большую часть беспорядка: выключила воду, отправила индейку в духовку и пресекла созданный мной хаос.
– Сейчас праздники, но я буду на связи, – пообещал Маккинни.
– Хороших праздников, – ответил я.
За следующую пару недель я произнес эти слова великое множество раз. Не только в адрес моих родных, но еще и в адрес всех, кто в моем понимании мог помочь – законодателей, судей, президентов университетов. Отчаяние сделало меня беззастенчивым и бесстрашным. Время истекало.
За неделю до Рождества Маккинни позвонил мне, чтобы сообщить, что губернатору Куперу нужно дополнительное время на обдумывание. Я счел это обоснованной и осторожной реакцией. Вероятно, он решил, что, поскольку полномочия Маколиффа истекают через несколько недель, он вообще не станет принимать решение по нашему ходатайству и оставит это следующему губернатору, доктору Ральфу Нортхэму. Он предлагал нам набраться терпения и ждать. Может быть, ему известно что-то, чего не знаем мы?
Отчасти я понимал, что он прав, и даже надеялся на это. Доктор Нортхэм – врач-невролог по образованию, и это может способствовать успеху нашего дела.
Но чисто эмоционально ожидание измотало меня. Я хотел ясности. Я держался за надежду на то, что в один прекрасный день мне неожиданно позвонит Дон или Джери и объявит долгожданную новость: Винс свободен, его тюремный кошмар наконец-то позади, мы победили.
Но к Рождеству известий от губернатора Маколиффа все еще не было.
17
Исцелять преступность
Мы ждали. Минули Рождество и Новый год. Ничего.
Мы обменялись подарками. Дейдре получила от меня подарочный сертификат на массаж, Лея – велосипед, а Кай – новый футбольный мяч. В подарок Винсу я мог послать только книги, но написал ему длинное воодушевляющее письмо: велел сохранять бодрость духа в ожидании скорого решения. На Рождество он прислал нам свою традиционную поздравительную открытку. На сей раз он старательно изобразил пузатого Санта-Клауса на крыше и, как обычно, написал: «Гилмерам с любовью от Винса».
