Помощник конгрессмена увлек его назад, в помещение прихода. Ошарашенные полицейские потопали мимо меня к машине (один из них пробормотал сквозь зубы: «Черт тебя побери, Шэннен!»), скинув свои куртки, забрались в искалеченную машину и со страшным дребезжанием и скрежетом отбыли восвояси.
Симас хлопал в ладоши, а Майкл Эрли, сейчас особенно походивший на Ленина без бороды, прошипел:
– Это было неумно, Пол.
– Это и не должно быть умно, Майкл, это просто развлечение. Ты сам никогда не шутишь, Майкл? – Я обернулся к Симасу: – Майкл всегда был примерным учеником у нас в классе, служкой в церкви, всегда стирал с доски, был любимцем монахинь. Единственное увлечение Майкла – это бег в бостонском марафоне, или теперь ты отказался и от этого маленького удовольствия, Майкл?
Майкл, обходя лужи на пустыре, подошел ко мне вплотную.
– Где ты был последние недели, Шэннен? – спросил он и махнул Симасу рукой, показывая, что хочет поговорить со мной наедине.
– Беседовал с ЦРУ, – сказал я, невинно улыбаясь.
– Что-что?
– Ты знаешь, я сболтнул лишнего. Кто с тобой разговаривал – ФБР или полиция? – Я улыбнулся, прямо глядя в его худое, бескровное лицо. – Я встревожился, когда понял, что арабы намереваются использовать «Стингеры» здесь, а не в Ирландии. Я знаю, ты сам не хотел, чтобы так получилось, ведь это может повредить доброму имени движения, не правда ли? И поэтому я изобразил из себя патриота.
Он не придал значения моим льстивым словам.
– Скажи, ради бога, где деньги?
– Забавно, – сказал я, – что вы, адвокаты, всегда задаете один и тот же вопрос.
– Где деньги, Шэннен? Где деньги? – Он напрягся как натянутая струна и уже не говорил, а хрипел.
Я горестно прищелкнул пальцами, как будто упустил что-то.
– Да, Майкл, я должен был сразу тебе сказать – судно потонуло. Это была гнилая посудина, настоящее решето. Оно пошло ко дну неподалеку от Сардинии. Я пытался спасти этих ребят из Белфаста, но они запаниковали, и судно камнем пошло ко дну, и они вместе с ним. К тому же судно было нагружено золотом, которое тянуло его вниз, – не было ни малейшего шанса спастись. Судно моментально погрузилось в воду, на поверхность всплыло только несколько пузырей и спасательный жилет – вот и все.
– Не рассказывай мне сказки! – угрожающе проговорил Майкл.
Я знал, что он никогда не поверит мне, но все же стоило попробовать.
– Бог мне свидетель, Майкл, оно затонуло точно к югу от Сардинии. Налетел внезапный северный шквал, поднялась огромная волна, и…
– Нет! – Он почти кричал. – На этот раз ты зашел слишком далеко, Пол. Теперь ты должен держать ответ перед Ирландией.
– Нет, – возразил я, – это ты должен отвечать, Майкл. Эти деньги прибыли не из Ливии – они от Саддама Хусейна, мерзавца, который в эту минуту убивает американских парней. И что тебе следует сделать, Майкл, так это раз и навсегда забыть о золоте, о «Стингерах» и обо мне.
– Ты с ума сошел! – Голос Майкла сорвался на визг.
Подошел Симас и попытался нас примирить.
– Я беру это на себя, Майкл, – сказал он успокаивающим тоном. – Поли найдет эти деньги, правда, Поли?
– Не вмешивайся в эти дела, Симас. – Майкл пришел в неистовство и, обернувшись ко мне, заревел: – Я убью тебя, как бог свят, убью!
Майкл редко выказывал волнение – это был настоящий иезуит, святоша с постной физиономией, а на деле – маленький порочный сукин сын. Но сейчас он потерял контроль над собой, глаза его горели за залитыми дождем очками.
– Ты отдашь мне эти деньги, Шэннен, все до цента, а иначе ты пожалеешь, что родился на свет!
– Бу-у, – сказал я в ответ.
– Будь ты проклят! – Он повернулся и пошел через парковочную площадку, а затем, остановившись перед боковой дверью прихода, дал свой последний залп: – Помни, Пол, в Бостоне имеется британское консульство!
– Ты хочешь, чтобы я пошел туда и рассказал кое-что?
Он угрожающе наставил на меня палец.
– Достаточно одного телефонного звонка, и я натравлю на тебя англичан. Ты кончишь так же, как Галахер.
Брайан Галахер был торговец оружием, которого бостонские судебные власти привлекли к ответственности за незаконный экспорт оружия в Ирландию. Через две недели после того, как он был оправдан судом, его труп был найден в клюквенных болотах неподалеку от Уотхэма. Умирал он тяжело. Кто его убил, неизвестно, хотя ходили слухи, что его прикончили свои же партнеры, чьи деньги он будто бы присвоил. Майкл был убежден, что англичане, не удовлетворенные решением суда, послали за ним специальных киллеров.
– Я лично не стану тебя оплакивать, Пол, – сказал Майкл напоследок, входя в помещение.
– Англичанам нужно набраться смелости, чтобы явиться сюда, верно ведь? – спросил Симас.
– Все это ерунда! Майклу всегда чудятся англичане под его кроватью. Он воображает, что его имя значится у них в черных списках, и это позволяет ему чувствовать себя героем. Но в действительности единственное, что ему угрожает, так это замыкание в электрической зубной щетке. Плюнь на него – он просто подонок.
– Однако опасный подонок. – Симас поднял мою сумку и подал ее мне. – Береги себя, Пол. И не беспокойся о Майкле и Белфасте. Я заступлюсь за тебя. Я объясню, что это просто недоразумение, и ты вернешь эти проклятые деньги.
– Ты хороший парень, Симас.
– И пусть провалятся англичане, да?
– Отныне и вовеки. – Я повторил наше старое присловье, и мы расстались.
Я от души надеялся, что в Новой Англии нет английских киллеров, потому что я уже ввязался в игру с двумя противниками и мне вовсе не нужен был третий.
Но все эти тревоги пока впереди. А тем временем, под моросящим дождем и с деньгами Патрика в кармане, я шел на автобус, чтобы вернуться к себе домой – на мыс Код.
Было темно, когда я вышел из такси. Я мог бы позвонить Джонни Риордану из Хианниса, и он, конечно, встретил бы меня на автобусной станции, но я не был уверен, что меня не ожидает дома какой-нибудь сюрприз, и потому взял такси и сказал водителю, чтобы он высадил меня где-нибудь в подходящем месте, около магазина, неподалеку от грунтовой дороги, ведущей через песчаный холм. Я купил себе немного молока, банку колбасного фарша, немного хлеба и маргарина, а затем пошел пешком к дороге, которая вилась среди соснового леса и выходила к моему дому, стоявшему среди засоленных болот. Я долго стоял на вершине песчаного холма и смотрел на болото и на свой дом. Все выглядело таким мирным под плывущими высоко в небе облаками. Я спустился наконец на усыпанную ракушками дорожку, нашел ключи от дома и тут обнаружил, что эта китайская мартышка Сара Син Теннисон сменила замки. Черт побери!
Я подошел к кухонному окну, выбрал приличного размера камень и выбил стекло. Никаких сигналов тревоги, никаких криков. По-видимому, мисс Сары Син Теннисон не было дома.
Я протянул руку, нащупал оконную задвижку, отодвинул ее и нажал на оконную раму, пытаясь ее поднять. Она не двинулась. Эта сука поставила замки и на рамах. Я снова взял камень и выбил все окно целиком – оконные стекла, средние брусья рамы, сделанные еще в девятнадцатом веке, и все остальное. Выломав осколки стекла из старой замазки, я пролез внутрь и приземлился на моечном столе. Я порвал свои джинсы и порезал ляжку об осколок, по моему недосмотру оставшийся в раме, столкнул со стола две чашки и тарелку, и они разбились вдребезги на кухонном полу, но так или иначе я был наконец в своем доме. Я нашарил на стене выключатель, зажег свет и принялся заново осваивать собственный дом.
За последние несколько недель я нажил больше врагов, чем Саддам Хусейн, и прежде всего мне нужно было обеспечить себе защиту. Я прошел в гараж и убедился, что большая часть моих инструментов все еще находилась под верстаком. Я взял оттуда ломик и принес его в гостиную, где капитан Александр Старбак сложил обширный очаг из четырех массивных каменных плит. Я поднял ломом первую плиту и сдвинул ее в сторону – обнажилась глубокая темная выемка перед очагом. Это отверстие было превосходным тайником, устроенным в доме во времена «сухого закона». Весной, во время самых высоких приливов, в особенности когда восточный ветер задерживал воду в бухте Плезент-Бэй, тайник, случалось, затопляло, но даже в таких случаях это никак не вредило бутылкам с виски, хранившимся здесь. Вода не проникла и через толстый слой пластика, которым я завернул длинный деревянный ящик. Я извлек его из сырой песчаной ямы и поставил у подножия очага. Я видел этот ящик последний раз семь лет назад – тогда, накануне отъезда, я упаковал и спрятал его.
