Людмила Киндерская
Убийство цвета «кардинал»
© Киндерская Л., текст, 2025
© Алифанова С., дизайн обложки, 2025
© OOO «Феникс», оформление, 2025
Глава 1
– Полина Георгиевна, милая вы моя, – доктор прикусил дужку очков, – давайте поговорим как взрослые люди. Вы встали на учет в 28 лет, а сейчас вам полных… – доктор глянул на монитор, – полных тридцать один. За три года узлы на вашей щитовидной железе увеличились в два раза. Сколько вы еще собираетесь ждать? И зачем? Ваши узлы сплелись в самый настоящий кон-гло-ме-рат, – произнес он по слогам, – и теперь этот самый конгломерат растет за грудину. В ближайшее время я еще сделаю операцию, а через год-два за нее не возьмется никто.
Очки вернулись на мясистый нос с намечающимися лиловыми прожилками.
– Вы говорили, что операция стоит сто тысяч, я их только собрала… А теперь больше двухсот! – Полина накрутила прядь волос на палец и потянула ее вниз – она всегда так делала, когда волновалась.
Когда-то она гордилась своими волосами, темно-русыми, блестящими, с легкой рыжинкой. Теперь же локоны стали вялыми, безжизненными. Казалось, что хозяйка то ли не до конца их завила, то ли не до конца выпрямила.
– И-и-и-и, милая, – с легкой грустью сказал эндокринолог, – когда это было-то? Сто лет в обед? А инфляция?
Полине хотелось спросить, какая инфляция растет такими темпами – за год больше чем на сто процентов. Но она не спросила. Впрочем, как всегда, – неудобно же.
Доктор пощелкал пальцами по клавиатуре и повернул монитор к Полине.
– Вот, смотрите, – он показал ручкой на темное пятно на экране, похожее на кратер вулкана. – Видите, какое сплетение узлов? Просто «Лаокоон», – произнес он с удовольствием и откинулся на спинку стула.
– Это мои? Узлы, в смысле… – тихо спросила Полина.
– Ваши, голубушка, ваши. Так что мой вам совет: идите ищите деньги, и как можно скорее, пока не стало слишком поздно.
– Что значит «поздно»?
– А то и значит, что сегодня это доброкачественная опухоль, а завтра… кто знает.
Доктор говорил, аргументировал, но без особенных чувств – то ли ему надоело убеждать, то ли он устал, то ли смена заканчивалась.
На Полину накатило безразличие. Она встала и, ссутулившись, пошла к выходу. Уже у самой двери она обернулась:
– А что мне делать? Если денег не найду, что делать?
– Ну, можно в муниципальную поликлинику обратиться, – доктор сморщился, как будто выпил уксусу. – Но лично я вам не советую. С вашим-то кон-гло-мера-том.
Полина вышла из кабинета. Светлый холл, глубокие удобные кресла, плазма во всю стену…
«Да уж, это тебе не муниципальная поликлиника», – подумала она.
Около ресепшена стояло несколько медсестер в коротких разноцветных халатиках.
В частной клинике «Парацельс» за каждым отделением был закреплен свой колер – голубой, розовый, зеленый…
– Это двести процентов работает, – горячо говорил «малиновый халатик». – Это же наука. Психосоматика. Помните Нинон из третьего отделения? Она не хотела идти к Димону на свиданку. Как знала. Так и сказала: «Вот прям ноги не идут». И… бац! Ломает эту самую ногу.
– Это который Димон? Свиридов? Охранник? Она что, совсем с ума сошла?
– Да ладно тебе, Оксанка. Нормальный он мужик, – отмахнулась блондинка со стопкой карточек в руках. – Не мешай.
– Не, ну посмотрите на нее. Я ей про психосоматику, а она про Димона. Короче, прикиньте, не хотела идти – проблемы с ногами. Или вот еще – щитовидка. Это когда человек молчит, лишний раз «нет» не скажет – вот тебе и ком в горле. Или онкология – болезнь непрощенных обид. Прикиньте? Типа если бы я по своему Жорику до сих пор сохла и хэйтила его по соцсетям, а мне бы за это прилетело.
Наконец-то «разноцветные халатики» заметили Полину. Они защебетали, засуетились и стали расходиться по своим местам.
Поля вышла на улицу, подперла спиной дверь клиники и наконец смогла позволить себе заплакать. Получается, что у нее нет ни одного шанса поправиться: денег на операцию нет и умение говорить «нет» тоже отсутствует. Поэтому проблемы с щитовидкой останутся при ней. И обиды тоже никуда не денутся, потому что она не собирается ни забывать, ни прощать – непрощение стало ее домом, зоной комфорта, кожей. Оно служило оправданием ее растянутых свитеров, растоптанных кроссовок и непринятия себя. Значит, чтобы выздороветь и при этом не прощать, нужно найти недостающую сумму на операцию, и тогда никакие кон-гломера-ты ей больше не будут страшны.
Она накинула капюшон – как будто отгородилась от мира, – поежилась и пошла домой. Ей всегда лучше думалось в движении. Даже на работе, когда не сходились цифры, Поля вставала и расхаживала взад-вперед, пока не понимала, в чем дело. А сегодня, похоже, ходить придется долго: нужно думать, у кого одолжить недостающую сумму и, главное, как ее потом отдать.
Полина давно просто так, без цели, не гуляла по городу. Она и забыла, как красив город в сумерках: вот только что он был серым, безликим, как вдруг зажегся один огонек, потом другой, а через минуту вокруг тебя уже целое домино из светящихся окон.
Поля шла и разглядывала вывески, а сама думала, думала, думала…
И вдруг – она уже сделала шаг, чтобы пройти мимо, но замерла. В витрине обувного бутика “Gutte” на бархатной подушечке, освещенные со всех сторон голубоватым светом, стояли… туфли. Подставка медленно вращалась, и туфли, словно хвастаясь, степенно повернулись к Поле сначала красным кожаным бочком, потом высокими каблучками, обтянутыми такого же цвета замшей, как будто говорили: «Ну, смотри, хороши же».
– Волшебные, – прошептала Полина.
Сейчас же в витрине – что за ерунда! – показался… эльф. Мерцающий неон подсветил острые ушки и прозрачные крылышки. Как завороженная, Поля вошла в магазин. Тут же к ней подскочил «эльф», который при ярком свете оказался хрупкой девушкой в облегающем платьице телесного цвета.
– Вы за туфлями? – спросила она.
– Туфлями? – с недоумением переспросила Полина.
– Конечно, – уверенно произнесла продавец и сняла красные туфли с витрины. – Вам очень повезло: ваш размер редко бывает.
– Мой размер? – озадачилась Поля.
– Ну конечно, тридцать шестой неходовой. Я вот тоже невысокая, как вы, но «лыжи» у меня тридцать девятого.
Поля взяла туфли в руки, они таинственным образом поменяли тон и стали того глубокого красного цвета, который может себе позволить и молодая девушка, и женщина в возрасте, не боясь показаться безвкусной.
– Смотрите, какой оттенок, – по-деловому сказала продавец. – Из-за подсветки он выглядит не совсем таким, какой на самом деле. При дневном свете будет самое то. Я даже не знаю, как его назвать: то ли это ализариновый цвет, то ли «кардинал». Примериваться будете? А то мы скоро закрываемся.
Полина присела на стул «примериваться» и опустила ноги в туфли. Именно опустила, потому что они скользнули в прохладное нутро обуви, и та села как влитая. Мягчайшая кожа обняла ноги, принимая их форму. Поля встала и прошлась. Она никогда не носила такой каблук и такую узкую обувь. И вообще, кроме балеток, кроссовок да устойчивых лодочек на выпускном, она ничего не носила.
– Красота! Сидят, как на вас сшиты. У вас наличные или карточка?
– У меня? – снова переспросила Полина. С тех пор как она очутилась в этом магазине, она только и делала, что переспрашивала. – Наличные, – зачем-то призналась она.
– Вот и чудненько.
Девушка пощелкала по клавишам кассового аппарата и протянула Полине чек.
– Вообще-то они двадцать тысяч стоят, но из-за размера вам скидочка. Всего восемнадцать получается. А на две тысячи как раз клатч можете купить. Хотите клатч? Сейчас без него никуда.
– Клатч? – удивилась Поля.
– Ну да. Под цвет туфель.
Очнулась Полина на улице с фирменным пакетом “Gutte” в руках. Продавец устанавливала в витрине новую пару обуви.
