Шахназ Сайн
Предначертанная. Часть вторая
© Шахназ Сайн, текст и иллюстрации, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Души, отмеченные небом, не потеряются в вихре времени и обстоятельств. Предначертанные друг другу столкнутся плечами в толпе.
«Предначертанная 2» | Глава 1
Глава 1
Давлат Вавилов стоял у окна больничной палаты, заложив руки за спину. Высокий, крепкого телосложения, полностью облачённый в привычную строгую чёрную одежду, он напоминал безмолвного и непоколебимого стражника. Смотря куда-то вдаль, находясь в тяжёлых раздумьях, он провёл ладонью по гладко выбритой голове. Резкие черты лица в свете уходящего дня казались особенно острыми. Взгляд чёрных глаз – как никогда тяжёлый и пристальный. Что-то заставило его тонкие губы плотно сжаться, а сам он слегка сощурился, отчего в уголках глаз появились складки.
Собственные мысли наводили на него тревогу, и порой настолько сильную, что ему с трудом удавалось держать себя в руках.
Повеяло страхом.
Правая рука Давлата нервно подрагивала. Пальцы то сжимались, то разжимались, выдавая его внутреннее напряжение. На мизинце – массивный перстень с выгравированным словом «РАЗУМ». Однако сейчас Давлат ощущал себя больше как оголённый провод, как комок яростных эмоций, нежели воплощение холодного разума.
Пуля чудом не задела сердце Ратмира, среднего из Вавиловых, и ему удалось обмануть смерть. Но она, подобно ворчливой старухе, продолжала ходить рядом, выжидая подходящего момента, чтобы овладеть ещё одной душой. Смерть изнывала от нетерпения. И днём и ночью ненасытная хищница наблюдала за борьбой, развернувшейся за жизнь Ратмира. Он находился на грани, его состояние оставалось крайне тяжёлым, но врачи во главе с одним из лучших хирургов города, Микаэлем Георгиевичем, продолжали за него бороться.
Но, несмотря на все приложенные усилия, окончательное решение оставалось за самим Ратмиром и его волей к жизни. И, хвала небесам, он хотел жить. Эта сила, упрямо теплившаяся в нём, заставляла его сердце биться, разгоняя по телу кровь.
Операция длилась несколько часов, и вся команда врачей, включая реаниматолога-анестезиолога Тамару Рашидовну, боролась за то, чтобы смерть не торжествовала. И они не дали ей прикоснуться своими иссохшими жадными пальцами к измученной душе раненого.
Давлат никогда не забудет тех долгих часов у операционной, когда каждая минута казалась ему вечностью. Он без конца ходил по белоснежному коридору больницы из угла в угол, стараясь подавить страх, который полностью захлестнул его.
Он прекрасно помнил тот миг, когда металлическая дверь операционной распахнулась и на пороге появился тридцативосьмилетний Микаэль.
Усталость легла заметными тенями под его глазами, но в них отчётливо горел уверенный и неукротимый огонь. Хирург был высок, строен, и даже помятый халат не мог скрыть его природной стати. Он знал, что является одним из лучших в своём деле, и в очередной раз это доказал.
Микаэль улыбнулся. Широко, уверенно, и у Давлата невольно дрогнуло сердце. Это была улыбка хирурга, только что выигравшего бой со смертью.
У Давлата едва не подкосились ноги. Облегчение накрыло его волной, заставив опереться вытянутой рукой о стену. Он закрыл глаза, чтобы хоть немного справиться с нахлынувшими эмоциями.
– Ратмир жив, – сообщил хирург твёрдым голосом. Эти слова прозвучали как бальзам на душу. Несмотря на переутомление, читающееся в глазах врача, он был определённо рад сообщить эту новость лично.
Давлат прекрасно помнил, как шумно выдохнул и, закрыв лицо руками, мысленно обратился к Богу с благодарностью. Он даже не помнил, когда в последний раз молился, но в этот момент его слова были наполнены искренней признательностью.
Ратмир выжил.
Он зацепился за жизнь.
Ему это удалось.
И вот сейчас, стоя у окна просторной палаты, широкая мужская фигура Давлата, который уже долгое время пребывал в потоке всевозможных мыслей, внезапно чуть повернулась к кровати. Он перевёл внимание на лицо Ратмира, усыпанное синяками и глубокими ссадинами.
Предчувствие не подвело. Веки лежавшего дрогнули. И в тот же миг внутри Давлата вспыхнула надежда – маленькая, но такая яркая и необходимая, что заставила его испытать невероятное успокоение.
Глаза Ратмира медленно раскрылись. Его взгляд, затуманенный и слабый, попытался сфокусироваться на старшем брате, который быстро подошёл и склонился над ним. Но горсть сил мгновенно иссякла, и он снова провалился в тёмную бездну.
Тем временем в коридоре у палаты Майя сидела рядом с Русланом, немного ссутулившись на жёсткой скамейке. Обычно живая и звонкая, сейчас девушка казалась миниатюрнее, съёжившись от тяжести ожидания. Её длинные чёрные волосы, чаще всего собранные в конский хвост, были распущены по плечам. Те самые вечно смеющиеся глаза сейчас были тусклыми и опечаленными. Она нервно покусывала нижнюю губу, её тонкие пальцы теребили край блузки. Даже дышала она с осторожностью и опаской, будто любое резкое движение могло нарушить то хрупкое душевное равновесие, которое ей кое-как удавалось поддерживать.
Но запах антисептика или чего-то ещё, чисто больничного, выбивал Майю из колеи. Она закрыла глаза. Возможно, никакого запаха вовсе и не было и всё это создавала её фантазия, но стены, сами по себе вызывающие болезненные воспоминания, заставляли её думать о худшем. Если бы не случившееся, никакая сила не заставила бы её переступить порог больницы.
Мысли девушки вновь и вновь возвращались к тому, кто лежал за дверью палаты номер семь, и к той, что отсутствовала уже два дня.
Миру похитили. Никаких известий. Один только страх и леденящий душу ужас.
До сегодняшнего дня ни Майя, ни Тамара не осознавали всей серьёзности происходящего. Но теперь, когда они сидели у палаты, их мысли хаотично метались, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме одного – острой, сковывающей тело неизвестности.
То, во что их подруга ввязалась, оказалось выше всякого понимания. Если раньше девушки слушали её рассказы, не осознавая всей опасности, то теперь их охватила беспомощность.
Их сердца болезненно сжимались, предчувствуя неладное.
Руслан сидел, откинув голову на холодную стену. Высокий, но плотнее по телосложению, чем Давлат, он минут десять почти не двигался, поддавшись потоку хаотичных мыслей. Напряжённая линия скул и упрямо сжатый подбородок выдавали его попытку справиться с нервами.
Шрам, рассекавший губы, казался темнее обычного. Серьга в правом ухе чуть качнулась, когда он резко вздрогнул, будто его ударило током. Однако он по-прежнему не разжимал кулаки, лежащие на коленях. Из-под полуопущенных ресниц проглядывали тёмно-карие глаза, острые и зоркие даже сейчас.
Майя, сидевшая рядом, чувствовала себя не лучше. Подавленное состояние разрушало её изнутри. Ей хотелось поддержать Руслана, уверить его, что всё образуется и его брат обязательно придёт в себя, но слова застревали в горле.
Как бы сильно Руслан ни раздражал её заносчивостью и какой-то наигранной дерзостью, Майя не могла оставить его в столь тяжёлый период.
Когда утром Руслану позвонил Давлат и сообщил, что Ратмир находится в реанимации, он как раз встречал Майю у места её работы. В панике они оба бросились к машине, чтобы как можно быстрее добраться до больницы.
Майя не могла забыть потрясённый взгляд Руслана – в его миндалевидных глазах читались шок и растерянность. Этот момент надёжно отпечатался в её памяти.
Она последовала его примеру, оперлась затылком о стену и ненадолго прикрыла глаза. Однако шум в голове не давал ей покоя, а страх засасывал всё глубже.
В отдалённом восточном крыле больницы, на седьмом этаже, где находилось отделение реанимации, редко было людно. Тишина коридора позволяла двум людям, сидящим бок о бок, немного выдохнуть.
